Архив метки: Молитва

Иудейские корни молитвы «Отче Наш»

Иудейские корни молитвы «Отче Наш»
 
Ристо Сантала

Начало 11-й главы Евангелия от Луки говорит нам, что молитва Господня была ответом на просьбу учеников. Они попросили Иисуса: «Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих». В результате появилась «Отче наш», молитва, которую можно считать самым драгоценным завещанием Иисуса Своему малому стаду.
Необходимо признать, что иудейская молитвенная литература содержит разрозненные параллели с молитвой «Отче наш», но последняя формирует нечто целостное и завершенное, что несравнимо ни с чем.
Бывший главный раввин Стокгольма Готтлиб Клейн написал книгу из двух частей, в которой раскрыл иудейские корни молитвы «Отче наш». По словам Клейна, эта молитва «содержит мессианское чувство»… Все надежды и ожидания пылкого сердца Иисуса нашли отражение в содержательной форме этой молитвы. Она отражает определенные требования, предъявляемые к молитве во времена земного служения Иисуса. Каждая молитва тогда должна была содержать семь просьб. С другой стороны, она должна была состоять из трех частей. Молитва всегда начиналась с прославления Бога — Шевах, к этому добавлялись личные просьбы — Тфила, и завершалась благодарением — Ходия. Клейн анализирует молитву «Отче наш» следующим образом:
Шевах: Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя Твое. Да приидет Царствие Твое. Да будет воля Твоя и на земле, как на небе.
Тфила: Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
Ходия: Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь.
Клейн подчеркивает, что во времена Иисуса молитвы всегда произносились от имени множества людей. Это правило распространялось и на личные молитвы, возносимые в одиночестве, видимо, поэтому Иисус говорит: «Дай нам!» Молящийся отождествлял себя и с нуждами собрания и всего народа. Молитва не должна была возноситься только «за себя». Раввинистическая литература разграничивает понятия «Отец наш» и «мой Отец». Рабби Абайей, живший в IV в., говорит, что человек должен идентифицировать себя со всей общиной и провозглашать: «Да будет воля Твоя, о Господь, Бог наш, чтобы Ты вел нас в мире…» Уже в средние века РаШИ также настаивает, что множественное число имеет особое значение при вознесении коротких молитв, Такая форма обращения, как «Отче наш, сущий на небесах»… встречается в Мидраше, кроме этого, один раз она используется в форме: «Отче Твой, сущий на небесах». Молитвенная книга Сидур употребляет форму «Отче наш», или «Отче наш, Царь наш». А вот благословения Божьи всегда относятся к определенной, конкретной личности. Так что не случайно Аароново благословение было дано Израилю в единственном числе: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя!» (Чис. 6:24-26).
По мнению Клейна, молитва, которой учил Иисус, косвенно соотносится с верой в воскресение: «Есть одно древнее учение, которое говорит, что Святой, да будет превознесено имя Его, позволит мертвым воскреснуть в этом мире, чтобы Его великое имя было освящено. Поэтому все должны молиться словами: «Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое», потому что исполнением этих молитв будет воскресение… Здесь мы имеем мессианскую молитву, которую в свое время мог возносить только Иисус. Это самое личное, что мы получили от Иисуса. В ней обрели бессмертие все Его ожидания и стремления, и Дух, который исполнит эту молитву, совершил чудеса в сердцах людей».
Молитвенная книга «Сидур» в своих арамейских разделах Кадиш, много раз встречающихся на ее страницах, перекликается с частью Шевах молитвы Господней: «Да будет превознесено и да святится великое имя Его в мире, который Он сотворил по воле Своей. Да учредит Он Свое Царство при жизни твоей, и в твои дни, и в дни всего дома Израилева, скоро и в ближайшее время; и да скажете вы: Аминь». Община отвечает на молитву раввина словами: «Да будет благословенно имя Его, во веки вечные, аминь».
Обсуждая ссылку Клейна на воскресение, стоит упомянуть толкование рабби Танхумы стихов Бытие 12:1-2: «…Пойди из земли твоей… и будешь ты в благословение», приведенное в «Печати Мидраша»: «И будешь ты в благословение» означает, что «Я благословлю тебя Своею славой и возвеличу имя твое, так, что твое имя будет великим и благословенным по всей земле». Что это значит? Это значит, что сначала будет благословение, которое получишь ты, а затем и я; вначале мы провозглашаем «щит Авраама» и затем уже воскресение из мертвых.
Сказанное относится к раввинистическому принципу толкования, который заключается в том, что каждый должен начинать молитву с обетования Божьего, данного Аврааму, а завершать воскресением. Данное утверждение имеет точку соприкосновения с еженедельной молитвой Шахарит, в которой сказано: «Благословен Ты, о Боже, щит Авраама! Ты, о, Господь, имеешь вечную силу, Ты воскрешаешь из мертвых и силен спасать. Ты потрясаешь живущих Своею благодатью, воскрешаешь мертвых по великой милости Своей, даешь силы тем, которые претыкаются, исцеляешь больных и освобождаешь пленников, совершаешь упование тех, которые лежат в земле… Ты Царь, который сводит в могилу, животворит, и дарует спасение».
Ялкут Шимони говорит о благословении Авраама, что это «язык искупления» и подразумевает будущее искупление Израиля. Нет ничего удивительного в том, что профессор Клейн увидел в молитве Господней мессианскую тему и определенное ударение на веру в воскресение.
Молитва «Отче наш» содержит одну деталь, значение и происхождение которой подвергалось сомнению. Мы просим, чтобы Господь «не ввел нас в искушение», но «избавил от лукавого». Эти слова взяты из древней молитвенной формы, которая по-прежнему используется в молитвенном сборнике Сидур. Рано утром ортодоксальный иудей молится такой молитвой: «Не введи нас во грех, в беззаконие или зло; не введи нас во искушение или позор. Не дай никакой порочной наклонности возобладать над нами… но дай нам добрые наклонности».
В молитве «Отче наш» Иисус заботился о том, чтобы Его ученики сделали получение прощения своим ежедневным уделом и были защищены от зла. Это очевидно также и из Его первосвященнической молитвы в Иоанна 17:15: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла». Эта молитва выражает также и ту по-детски непосредственную беззаботность, которую Иисус проповедует в Нагорной проповеди, говоря: «Не заботьтесь для души [т.е. жизни] вашей…», «и об одежде что заботитесь?», «не заботьтесь о завтрашнем дне…» (Мтф. 6:25,28,34). Теперь Его ученики учатся просить: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день». Чувство вины за прошлое и заботы о дне завтрашнем могут отступить, потому что те, кто принадлежат Богу, живут реальностью сегодняшнего дня.
Молитва «Отче наш» на иврите Евангелие (транскрипция и перевод):
Авину, шэбашамаим — Отец наш, на небесах
Йиткадэш шимха — освятится Имя Твое
Таво малькутэха — придет Царствие Твое
Йеасэ рцонха — исполнится воля Твоя
Кэбашамаим кэн баарэц — как на небе, также и на земле
Эт лэхэм хукэйну — хлеб наш постоянный
Тэн ляну hайом — дай нам сегодня
Услях ляну аль хатаэйну — и прости нам долги наши
Кмо шэсольхим гам анахну — как и мы прощаем
Ле хотъим ляну — согрешающим против нас
Вэаль твиэйну лиядэй нисайон — не дай нам впасть во власть искушения
Ки им хальцэну мин hара — но сохрани нас от зла
Ки леха hамамлаха — потому что Твое Царство
Вэhагвура — и сила
Вэhатифъэрэт — и слава
Леольмэй олямим. Амэн — на веки веков. Аминь.

Источник: http://callofzion.ru/pages.php?id=910

А молясь, не говорите лишнего…

  А молясь, не говорите лишнего…

Юрий Бергер

  Для того чтобы правильно понять о чём Иешуа говорил
 
  А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны… (От Матфея 6:7)
— надо иметь хоть малейшее представление о том как на тот момент молились НЕ язычники- т.е иудеи.

Ведь Иешуа говорит:

не говорите, но это совершенно не значит что и думать надо мало.

Весь смысл иудейской молитвы и состоит в её немногословности,и в том , что ты молясь проводишь время задумываясь, и сосредотачиваясь над КАЖДЫМ словом которое произносишь .

Более того молитва «Отче наш» это квинтессенция древней иудейской молитвы «Амида» или»шмоне эсре»=»модитва 18 благословений» которая была составлена ещё во времена Эзры, и которой конечно же молился и Иешуа.

Хочу привести вам разбор первого из 18 благословений в этой молитве и попросить вас задуматься над словами Иешуа ещё раз:
Благословен Ты, Господь, Бог наш и Бог отцов наших, Бог Авраама, Бог Ицхака и Бог Яакова, Бог Великий,  Могущественный и Грозный, Всевышний Бог, воздающий милости добрые и властвующий [над] всем, и помнящий милость (= добрые дела) Праотцов, и посылающий избавителя сыновьям их сыновей, ради Имени Своего с любовью.[

Ты -] Царь, Помощник, и Спаситель, и Защитник.

Благословен Ты, Господь, Защитник Авраама (буквально: Щит Авраама)
Первое слово «Амиды» — «Благословен» (Барух).

Благословение — это выражение Божественной сущности.

Говоря, что Бог благословен, мы провозглашаем, что Его постоянное присутствие является источником всех благословений.

Это подразумевает, что Всевышний близок, очень близок к нам.

Многие еврейские источники указывают, что слово «благословен» обозначает Божественное присутствие внутри окружающего нас физического мира.
Когда мы произносим слово «Благословен» в «Амиде», мы должны ощущать, что Бог находится в непосредственной близости, заполняет все пространство вокруг нас.

Мы должны чувствовать Его в своих костях, в своей крови, в своем разуме, в самых глубоких тайниках своей души.

Мы должны сознавать также, что Всевышний делает Себя доступным, чтобы помочь нам приблизиться к Нему.
Следующее слово — «Ты» (Ата).

Это слово указывает на отношение «Я — Ты», между нами и Богом.

Говоря «Ты» по отношению к Всевышнему, мы должны осознавать, что говорим прямо с Ним. Произнося это слово, надо ощущать, что прямо перед нами — Божественное Присутствие, и надо чувствовать всю силу любви, могущества и страха, которые возникают, когда мы стоим перед Всевышним.
Далее идет Имя Бога, которое на иврите произносят «Адонай».

На самом деле в написании это Тетраграмматон, Четырехбуквенное непроизносимое Имя Бога состоящее из букв, йуд-hей-вав-hей.
Традиция отмечает, что Тетраграмматон является как бы «объединением» форм прошедшего, настоящего и будущего времени глагола «быть».

Закон поэтому предписывает, что, видя Тетраграмматон, нужно попытаться ощущать, что Всевышний не просто «был, есть и будет», но что Он сразу «находится во всех временах».

Это указывает на то, что Бог абсолютно трансцендентен, что Он даже выше самой реальности времен.
Тетраграмматон символизирует Бога не только как абсолютно трансцендентную Личность, но и как «мировую творческую силу», Перво-причину и универсальный Закон, животворящий миры.

И в этом плане четыре буквы Непроизносимого Имени Бога символизируют четыре этапа процесса, в котором Всевышний дал «развернуться» Своему творению, и тем самым вызвал его к существованию.
 
И поэтому, когда мы, читая «Амиду», доходим до имени Бога, записанного как Тетраграмматон (т.е. как «Универсальный Принцип мироздания») и произносимого как «Адонай» (что переводится как «Господин»- а это есть личностная, антропоморфная категория), мы должны сознавать, что мы как бы вступаем в общение со всей Реальностью, и в то же время мы говорим с Ним, как с личностью.
Следующе слово «Амиды» — «Элоhейну» (обычно переводимое как «наш Бог»).

Это Имя Всевышнего отличается от предыдущего (от «Адонай»), описывая другой аспект Божественного проявления для нас.

Когда мы произносим Имя Бога «Адонай», мы осознаем, что обращаемся к Бесконечному Существу, которое абсолютно Иное.

Слово «Элохейну», однако, имеет притяжательный суффикс («наш Бог»).

Это показывает Близость Бога к человеку, это подчеркивает данную нам Богом возможность вступать с Ним в контакт и приближаться к Нему.

Как бы ни был Он высоко над нами, Он на самом деле близок к нам.
Фраза, в которой мы обращаемся к Всевышнему как к «нашему» Богу, в целом звучит так: «Элохейну ве-Элохей авотейну» — «Бог наш и Бог отцов наших».

Бешт (Рабби Исраэль Бааль Шем Тов), основатель хасидизма, объяснял это выражение следующим образом:
Существуют два пути познания Бога.

Во-первых, что-то мы знаем о Боге из-за того, что слышали это о Нем от других.

О Боге говорит наша традиция, полученная в наследство от отцов, от наших предшественников, от всех великих людей, что жили до нас.

И это — «Бог отцов наших».
Однако этого не достаточно.

Независимо от того, сколько бы ни слышал человек от других о Боге, он должен иметь свой личный Божественный опыт.

Если у человека не было этого личного опыта, то у него никогда не появится никакого глубокого представления о Боге.

Можно провести параллель с любовью.

Если вы когда-нибудь любили, то вам будет понятен смысл моих слов, когда я говорю о любви.

Но если вы никогда не были влюблены, то мои слова останутся для вас практически бессодержательными.
То же самое верно относительно Бога.

Если хоть раз в жизни вы испытали ощущение близости к Всевышнему, то, когда я вам говорю «Бог», мое слово имеет для вас очень реальный духовный смысл.

А если у вас ни разу такого духовного опыта не было, то Бог для вас — нечто совершенно абстрактное, что может быть понято только на интеллектуальном, но не на сущностном уровне.

Кто сам не любил, может спорить, что любви не существует.

То же самое — тот, кто ни разу не воспринимал Бога, может спорить о Его существовании.

Но для того, кто хоть раз имел жизненный опыт близости ко Всевышнему, — сомнений такого типа не существует.

Этот личный опыт и подчеркивают слова молитвы «наш Бог».
Однако с другой стороны наша связь со Всевышним ни в коем случае не исчерпывается только личным опытом.

Личный опыт слишком субъективен, он дает нам слишком узкую картину.

И мы дополняем свой личный опыт общееврейским национальным опытом.

Именно по этой причине, соединяя свой личный опыт с общенациональным, мы говорим «Бог наш и Бог отцов наших».
Затем в «Амиде» мы произносим слова: «Бог Авраама, Бог Ицхака и Бог Яакова».

Мы упоминаем Праотцов, т. к. считаем, что они получили в своей жизни колоссальный Божественный опыт.

Их опыт был столь велик, что побудил их полностью изменить свой образ жизни и бросить вызов окружающему их миру.

Они стали духовными первопроходцами, проложившими путь для миллионов, последовавших за ними.

Еврейская традиция говорит, что Аврааму Бог открывался через Божественное Величие, Ицхаку — через Свое Могущество, а Яакову Он открывался как Грозный Бог.

И вот, в соответствии с моментами наивысших духовных достижений Праотцов, мы обращаемся в «Амиде» к этим трем качествам Всевышнего, говоря: «Бог Великий, Могущественный и Грозный».
Когда читающий «Амиду» произносит, что Бог «Великий» (hа-Гадоль), он должен сосредоточить внимание на величии и необъятности.

В качестве интеллектуального упражнения на ощущение «Божественного Величия» попытайтесь представить, сколь велик Всевышний.

Подумайте о самой большой вещи, с которой вы сталкивались в жизни.

Потом пытайтесь представить себе размер всей планеты.

Продолжая, представьте размеры Солнца, Солнечной системы, галактики, и далее — всей вселенной. Потом подумайте, как ничтожно мало все это (не на количественном, конечно, но, в первую очередь, на качественном уровне) по сравнению с Величием Бога.

Потом подумайте о том, что не только Бог Сам, но и Его Величие на самом деле непознаваемо, а все возникшее у вас представление есть лишь слабый намек на это Величие.
Конечно, все это — только предварительные упражнения по размышлению на рассудочном уровне, и в процессе молитвы не место заниматься подобными рассуждениями.

Произнося «Великий», нужно попытаться прочувствовать «величие» вне интеллектуально-рассудочных рамок.

Если человек всем своим существом отзовется на это слово, то в этот момент он сможет ухватить отблеск того, что значит «великий» применительно к Богу.
В иудаизиме величие Бога считается тесно связанным с категорией Его любви (Хесед).

Когда мы представим себе Бесконечно великого, который готов выслушать речь мельчайшего из Его творений, мы поймем, что невозможна любовь больше этой.

Значит, в величии есть и любовь.

Это другая причина, по которой считается, что Авраам связан с Божественными атрибутом «Величие».

Мы учим, что Авраам пытался любить все творения так, как любит Всевышний.

Авраам был великим человеком своего времени.

Он, согласно своему статусу, должен был бы принадлежать кругу царей и властителей.

И, несмотря на это он в буквальном смысле слова бежал навстречу бедным и простым путникам, чтобы встретить их и услужить им.
Следующее слово — «могущественный» (hа-Гибор).

Человек, произнося это слово, должен думать о силе и могуществе Всевышнего.

В предыдущих главах обсуждалось, как человек, глядя на свою руку, может видеть силу и могущество, заключенные в ней.

Когда человек произносит слово «могущественный», он должен подобным же образом сосредоточиться на «могуществе» и силе в их чистой форме.

Думая о Могуществе применительно к Всевышнему, человек должен погружаться в это понятие, пока оно не переполнит его ум.

После этого человек получит легкий намек на то, что значит понятие силы и могущества по отношению к Всевышнему.
В конце этой фразы мы говорим: «и Грозный» (ве-hа-Нора).

Этот эпитет связан с образом Праоца нашего Яакова.

Тора рассказывает, что после того, как Яков видел во сне Лестницу и воспринимал Всевышнего, он сказал: «Как грозно место это!» (Бытие 28:17).

Когда человек осознает Божественное величие и могущество, его охватывает ощущение трепета.

Не того трепета, который бывает от испуга, а наоборот, прекрасного трепета, который возникает, когда стоишь в присутствии Бесконечного.
Следующая фраза благословения: «Бог Всевышний» (Эль Эльйон).

Слова эти призваны напомнить нам, что все эпитеты, которые мы применяем к Богу, описывают на самом деле наше восприятие Божественного, но ни в коем случае не Его сущность.

Иными словами, когда мы говорим, что Бог «велик, могущественен и грозен», то эти эпитеты ни в коем случае не обозначают Его определений, а просто называют эмоции, которые мы чувствуем, когда пытаемся приблизить себя к Нему.

Когда кто-нибудь хочет приблизиться к Всевышнему, как мы пытаемся это сделать в «Амиде», то сначала у него появляется ощущение бесконечного Величия, затем ощущение бесконечных сил и Могущества, и, в конце, чувство всепоглощающего трепета.

Но ощущая все это, важно понимать, что Бог — надо всем этим.

Ум должен воспарить над величием, над могуществом и над ощущением трепета, и почувствовать, что Бог — над любой представимой нами реальностью и за пределами любой мысли, на которую мы способны.
Сразу после того, как мы провозгласили, что Бог — это недоступный описанию «Всевышний Бог», и тем самым как бы подчеркнули дистанцию между человеком и Богом, — мы, наоборот «сокращаем» эту дистанцию и говорим, что Он — «дарующий милости добрые».

Несмотря на то, что Сам Бог выше постижения, Он открывается нам в Своих проявлениях, которые мы можем осознать как благо и добро.
Читая эти слова, мы должны ощущать идею, которую Талмуд формулирует словами: «Где бы ты ни нашел упоминание величия Бога, ты также найдешь и упоминание Его скромности».

Этим Талмуд учит, что Бесконечный не ограничен никаким человеческим понятием величия или малости.

Он так велик, что все галактики для Него не более существенны, чем бактерия.

Он велик до такой степени, что единственное человеческое существо может быть для Него так же важно, как все Творение.
Следующие слова первого благословения «Амиды»: «Властвующий над всем».

Как владелец может делать со своим имуществом все, что пожелает, так Всевышний может делать все, что захочет, с любыми вещами, поскольку все, что сотворено, принадлежит Ему.

Более того, владелец как бы включает в себя свое имущество и связывает его со своей личностью.

В каком-то смысле то, что принадлежит личности, является ее продолжением.

Аналогичным образом Всевышний связывает Себя со Своими созданиями, Его сущность пронизывает все существующее.
Далее «Амида» соединяет прошлое с будущим, говоря, что Бог — «помнящий милость (= добрые дела) Праотцов и посылающий избавителя сыновьям их сыновей…»

Таким образом, со Всевышним связана память о прошедшем, особенно в том, что касается Праотцов, которые первыми принесли в мир знания о Боге.

И подобно тому, как мы видим в Праотцах пример Божественного опыта, Всевышний видит в их добрых делах пример и причину, чтобы оставаться близким к их потомкам, что бы ни случилось.

Мы также видим во Всевышнем нашу надежду на будущее, на Избавление для сыновей.

У нас есть вера, что придет время, когда все человечество целиком достигнет того уровня осознания Бога, который когда-то был достоянием единиц — наших Праотцов, и что это будет временем всеобщего мира и благоденствия.
В конце фразы мы говорим, что Всевышний помнит Праотцов и пошлет их потомкам Избавителя «ради Имени Своего».

Мы уже видели, что Имя Бога — это нечто намного большее, чем просто последовательность звуков. Имя Бога говорит о Его сущности и о Его отношении к творению.

В Имени Бога сфокусировано наше осознание Всевышнего.
С Именем Всевышнего связаны как жизнь Праотцов, так и наши надежды на будущее.

Весь опыт Праотцов теснейшим образом связан с Именем Бога.

Тора рассказывает, что жизненный путь Авраама начался с того, что он «призвал Имя Бога» (Бытие 12: 8 ).

Праотцы первыми принесли в мир осознание Бога через Его Имя.

Они не только связали свою жизнь с Бесконечным, они также узнали Его по Имени.
Дело, начатое Праотцами, завершит Избавитель (= Мессия), который принесет Имя Бога всему человечеству.

Одно из пророчеств, описывающих времена Мессии, говорит, что «в тот день будет Бог Один, и Имя Его будет Одно» (Захария 14:19).

Таким образом, весь мир не только будет служить Богу, но и все народы будут называть Его одним и тем же Именем.

Это будет означать, что у всего мира будет одно и то же представление о Боге, унаследованное от Праотцов еврейского народа.

В «Амиде» это сформулировано утверждением, что все это произойдет «ради Имени Его».
Первая фраза оканчивается словами «с любовью» (бе-аhава).

Эта любовь Бога к Израилю наводит мост между Праотцами и их потомками, между прошлым и будущим, — так же, как любовь одного человека к другому наводит мост между ними.

Более того, любовь, объединяющая прошлое и будущее, сходна в чем-то с любовью между мужчиной и женщиной.

В каком-то смысле можно рассматривать отношение прошлого к будущему как отношение мужского начала к женскому.

Как мужчина оплодотворяет женщину, так прошлое оплодотворяет будущее.

Избавление в будущем придет из памяти о делах Патриархов в прошлом.

Это и есть любовь Бога, преодолевающая пропасть во времени.

Весь исторический процесс, цель которого — совершенство человека и общества, разворачивается по воле Всевышнего и управляется Его любовью.

Произнося в первом благословении «Амиды» слова «Приводящий Избавителя… с любовью», мы вновь осознаем Божественную любовь, и она заполняет всю нашу душу.
В конце первого благословения «Амида» приводит четыре «определения», назначение которых — приблизить Всевышнего к молящемуся.

Эти четыре слова: «[Ты] — Царь, Помогающий, и Спасающий, и Защищающий».

Тогда как в начале первого благословения мы фокусируемся на отношении Всевышнего к еврейскому народу в целом, в этих словах мы выражаем нашу чисто личную связь с Ним.
Эти четыре слова — ключ ко всей «Амиде».

Если человек при произнесении этих слов правильно осмыслит их, то это позволит ему удержаться в нужном духовном настрое на протяжении всей оставшейся части Богослужения.

И даже если человек прочел все первое благословение без достаточной интенции, но эти четыре слова он осознает достаточно глубоко, то они приведут молящегося в состояние столь сильной близости к Всевышнему, что оставшуюся часть «Амиды» он сможет прочесть совершенным образом. И поэтому, если молящийся, желающий читать «Амиду» как медитацию, не может произносить все первое благословение со скоростью одно слово за семь секунд, как рекомендовалось выше, то пусть он прочтет по крайней мере эти четыре слова таким способом.
Давайте рассмотрим эти слова подробнее.
Первое слово — «Царь» («Мелех»).

Здесь мы рассматриваем Бога как нашего Владыку, а наше отношение к Нему — как подчинение царю.

Царь — далеко, в своей столице, в своем дворце.

Если вам что-то нужно от царя, вы должны послать ему прошение по соответствующей форме, и это прошение будет проходить по инстанциям, канцеляриям, через министров и секретарей.

И, если посчастливится, через несколько месяцев вы получите ответ.

Таким образом, обращаясь к Богу как к Царю, мы видим Его могущественным, но отдаленным. От Него возможна помощь, но эта помощь не близка.
Следующим словом мы обращаемся к Всевышнему, как к «Помогающему» («Озер»).

Это гораздо более близкий план, чем «Царь».

Помощник — это тот, к кому мы можем обратиться непосредственно.

Это друг, про которого мы знаем, что он откликнется в любой момент, как только мы к нему обратимся.

Таким образом, называя Его «Помогающим», мы подчеркиваем, что можем обратиться к Нему, «минуя промежуточные инстанции», в любое время, и Он будет нас слушать.

Подобное отношение намного более близкое, чем у Царя и его подданных.

Словом «Царь» мы обозначили величие Бога, и теперь, произнося «Помощник», мы начинаем процесс, постепенного приближения к Всевышнему.
Третье слово, с которым мы обращаемся к Богу, — это «Спаситель» («Мошиа»).

И опять же, спаситель еще более близок, чем помощник. Спаситель — это тот, кто может вас спасти, когда вы тонете в реке.

Он находится именно там и готов прыгнуть в воду и вытащить вас.

У помощника могут быть наилучшие намерения, но если он не всегда рядом, он не всегда способен выручить вас из опасности.

Поэтому, когда мы обращаемся к Всевышнему, как к «Спасителю», мы видим Его как доступного, когда бы Он нам ни потребовался, готового мгновенно спасти нас.
В конце мы обращаемся к Всевышнему словом «Защитник» (Маген, буквально «Щит»).

Щит даже ближе, чем спаситель.

Щит может помочь, даже когда в меня уже пущена стрела, и ничто другое не может ее остановить. Когда стрела уже летит, даже спаситель не успевает ее перехватить.

Тогда должен оказаться на своем месте щит — рядом, как раз напротив летящей стрелы.

Поэтому, обращаясь к Всевышнему, как к своему «Щиту», я могу ощущать Его рядом с собой. Всевышний окружает меня подобно одежде, сотканной из чудесной брони.

Произнося «Защитник» в первом благословении «Амиды», я чувствую себя под защитой Всевышнего, и ничто в мире не способно причинить мне вред.
 
  Вот так ребята. Совсем не надо много кричать и говорить -всего несколько слов но как сердце настроено.

Это ведь иудеи «фарисеи» и «лицемеры» так молятся.

Молитва

Prayer

Введение:

А я с молитвою моею к Тебе, Превечный, В час желанный: В великой милости Своей, о Б-же! Откликнись мне истинным спасением Своим.

Значение молитвы

Еврейское слово תפילה (Тефила) переводится, как правило, на русский язык словом «молитва». Но этот перевод не совсем точен, ибо молить означает просить, умолять и т.д., для которых в еврейском языке имеется много слов, более точно передающих это понятие. Наши каждодневные молитвы представляют собою не только просто обращенные к Б-гу просьбы обеспечить нам наши повседневные нужды. Конечно, и такие просьбы содержатся в наших молитвах. Однако молитвы наши представляют собою во многих отношениях нечто более значительное, чем это. Об этом речь ниже.

Зачем мы молимся

Молитва — это Б-жеский завет[1]; Б-г повелел нам молиться Ему, и только Ему одному. В бедственное время мы обязаны обращаться к Б-гу за помощью; во времена благоденствия мы обязаны выражать Б-гу нашу благодарность; и когда все у нас обстоит благополучно, мы и тогда обязаны каждый день просить Б-га, чтобы Он продолжал оказывать нам Свою милость и обеспечивал наши повседневные потребности.

В наших молитвах Б-гу мы часто обращаемся к Нему, называя Его нашим милостивым Отцом или нашим Небесным Отцом, ибо Б-г считает нас и мы сами считаем себя Его детьми.[2] Можно задать вопрос: почему нам нужно просить у нашего Небесного Отца об удовлетворении наших повседневных нужд? Разве Б-г не знает наши нужды лучше нас самих? Разве Б-г сам по Себе не добр и милостив, разве Он не желает всегда делать нам добро? Ведь дети не упрашивают своих любящих родителей кормить, одевать и защищать их. Почему же мы должны все это проситьу нашего Небесного Отца?

После небольшого раздумья нетрудно найти ответ на все эти вопросы. Наши великие мудрецы объяснили нам это в достаточной степени. Наш великий учитель и вождь рабби Моше (Маймонид), например, пишет:

Нам велено обращаться с нашими молитвами к Б-гу с тем, чтобы твердо усвоить тот основной принцип, что Б-г знает все наши пути; что Он может сделать их успешными, когда мы служим Ему, или несчастными, когда мы не повинуемся Ему; что успех и неудача не являются делом беспричинным и случайным.[3]

Как и все остальные заветы, которые Б-г дал нам для выполнения не ради Него, а ради самих нас, Он приказал нам также молиться Ему для нашего блага. Б-г не нуждается в наших молитвах; Онможет обходиться и без наших молитв, но мыне можем обходиться без них. Для нашегоже блага мы должны осознавать, что мы зависимы от Б-га во всем, касающемся самой нашей жизни, нашего здоровья, нашего хлеба насущного и общего нашего благополучия. Мы должны осознавать это каждый день и по несколько раз в день. Мы должны напоминать себе часто, что наша жизнь и счастье дарованы нам нашим милосердным Создателем, ибо тогда мы будем стараться быть достойными этой Б-жеской милости и доброты. Б-г ничем нам не обязан; и все же Он дает нам все.Мы должны стараться поступать таким же образом по отношению к нашим ближним и бескорыстно делать им добро. Мы должны выразить нашу благодарность Б-гу не только словами, но и действием, путем подчинения всем его заповедям и следования в нашей повседневной жизни путями, предписанными нам Б-гом, тем более, что все это — ради нашего же блага.

Сознавая, что Б-г добр и что нет для Него ничего невозможного, мы можем нашу жизнь пройти с глубоким чувством упования на Него и уверенности в Нем. Даже в тяжелые времена мы не должны отчаиваться, зная, что каким-то образом (известным только Б-гу) все образуется; все, что с нами ни случится, — все это для нашего блага, Б-жье благословение в скрытом от нас виде. Но мы не хотим ведь страдать, поэтому мы просим Б-га вызволить нас из беды и даровать нам добро не в скрытом, замаскированном виде, а добро, которое и по внешнему видусвоему хорошо, которое мы воспринимали бы как добро даже нашими телесными глазами и своим ограниченным понятием. Мы обретаем силу, бодрость и надежду от нашего упования на Б-га. Наши каждодневные молитвы укрепляют наше упование на Б-га. «Мы уповаем на Б-га»— это наш еврейский девиз с тех пор, как мы впервые стали народом.[4]

Момент самопроверки

Наши мудрецы поясняют, что лестница, которую наш патриарх Яаков видел во сне и по которому ангелы Б-жьи «восходили и спускались», является также символом молитвы.[5] Показывая эту лестницу Яакову во сне, лестницу, которая «стоит на земле и достигает до небес»[6], объясняют наши мудрецы, Б-г тем самым показал Яакову, что молитва подобна лестнице, соединяющей землю с небесами, человека с Б-гом. Осмысленные слова молитв, хорошие результаты, достигаемые молитвами, превращаются в ангелов, которые восходят к Б-гу, а Б-г посылает взамен их других ангелов с благословениями. Вот почему Яаков видел во сне, что ангелы «восходят вверх и спускаются вниз», хотя следовало им, казалось бы, раньше спускаться, а затем уже вновь подниматься.

Таким образом, то, что мы можем сказать по поводу молитв в ответ на вопрос: «Почему мы молимся?», является только первой ступенью на молитвенной «лестнице». На более высокой ступени молитва занимается чем-то таким, что выше наших повседневных материальных нужд, а именно — душевными делами.

Еврейское слово тефила [תפלה] происходит от глагола паллел [פלל] «судить».[7] Мы применяем возвратный глагол леитпаллел («молиться»), который также означает «судить себя». Таким образом, время молитвы — это время самопроверки и самооценки. Когда кто-либо обращается к Б-гу и просит Его благословений, он неизбежно должен исследовать собственное сердце и проверить себя, следует ли он путями, предписанными Б-гом и согласно которым он должен вести себя в повседневной жизни. Если он не из числа тех, которые живут самообманом, то его охватит чувство смирения, когда он осознает, что навряд ли он заслуживает те благословения и ту благосклонность, о которых он молит. Вот почему в наших молитвах мы подчеркиваем бесконечную доброту и милость Б-жью и молим Б-га о выполнении наших сердечных пожеланий не потому, что мы их заслужили; мы молим о них и в том случае, если мы их и не заслужили. Поэтому наши молитвы содержат в будние дни исповедь с перечислением грехов, которые мы могли совершить сознательно или нечаянно. Мы просим у Б-га прощение и решаем про себя улучшить наше поведение. Молитвы помогают нам вести лучшую жизнь во всех отношениях, следуя более тщательно путями Торы и Мицвот, завещанных Б-гом.

Авода — Служба

На еще более высокой ступени молитва становится авода — «службой».Тора завещает нам «служить Б-гу всем нашим сердцем».[8] По этому поводу наши мудрецы говорят: «Что является службой сердца? — молитва».[9]
В этом смысле молитва означает: очищать наши сердца и наши нравы.

Аводав буквальном смысле слова означает «работа». Мы работаем над сырым материалом и превращаем его в усовершенствованный готовый продукт. В процессе обработки мы удаляем загрязнения или шершавости с сырого материала, будь это кусок дерева или алмаз-сырец, и превращаем его в полезную или красивую вещь. Кожевник, например, берет сырую шкуру и путем различных процессов обработки превращает ее в тончайшую кожу. Пергамент, на котором написана Софер-Тора, мезуза или тефилин, сделан из шкуры кошерного животного. То же самое происходит с сырой шерстью, которая полна грязи и прочих нечистот, а с помощью различных видов «работ» превращается в тонкую и изящную шерсть, из которой мы можем изготовлять не только тонкое шерстяное полотно для нашей одежды, но и талит или цицит.

Еврейский народ приравнен в Торе к песку и земле и назван Б-жьей «землею вожделенной». [10] Святой Баал-Шем-Тов. основатель хасидизма, объясняет это следующим образом: земля полна сокровищ, но эти сокровища часто глубоко запрятаны. Необходимо докапываться до них; а когда их достают из глубины, их необходимо еще очищать от отбросов, затем шлифовать или полировать, как в случае о золотом или алмазами и т.п. Точно так же каждый еврей наделен чудесными сокровищами характера — скромностью, добротой и другими хорошими природными чертами но иногда они глубоко запрятаны и покрыты «землей» и «пылью» которые нужно удалить.

Человека с хорошим характером мы называем «утонченным» человеком или человеком с «утонченным» характером. Требуются усилия, а иногда и большие усилия, чтобы преодолеть такие, например, наклонности, как гордость, вспыльчивость, ревность и тому подобные нехорошие черты характера, которые могут быть весьма»естественными», но не подобающими человеческому существу вообще, тем более еврею.

Тефилав смысле авода— это та «лаборатория», где очищаются черты человеческого характера от наносных примесей. Плохие черты характера берутся от «животной» души человека и вполне «свойственны» ей. Но мы наделены ведь и «Б-жественной» душой, являющейся искрой самого Б-га[11]и сокровищницей всех замечательных качеств, ставящих человека выше животного. Во время молитвы обращается наша Б-жественная душа к Б-гу, и тогда даже животная душа полна святости. Мы сознаем, что находимся перед Святым (будь Он благословен), и в этот момент весь материальный мир со всеми его удовольствиями и страданиями улетучивается. Мы постигаем «реальные» вещи, действительно имеющие значение и на самом деле важные, и даже, когда мы просим за нашу жизнь, здоровье и потребности, мы рассматриваем их в их глубоком значении: жизнь, — достойную называться «жизнью»; здоровье, — не только физическое, но прежде всего духовное; потребности, — то, что действительно способно поддержать наше существование в этом мире и в мире грядущем, а именно: Тору и Мицвот.

Такой «службой» мы чувствуем себя очищенными, и, когда мы возвращаемся к нашим повседневным делам, чувство чистоты и святости не оставляет нас и возвышает наше будничное поведение на уровень, подобающий одному из сыновей народа, названного «царством священников и народом святым».[12]

Тефила— Единение

Высшая ступень молитвенной «лестницы» достигается нами в тот момент, когда мы воодушевляемся настолько, что нас оставляют всякие желания; остается только чувство единения с Б-гом. На этом уровне Тефилаотвечает понятию глагола ( на еврейском языке Мишны) тофел,»пристать», или «присоединиться», или «соединить», как соединяют вместе две части поломанной посуды, чтобы вновь восстановить ее.[13]

Наша душа — это действительно «часть Б-жества свыше» и поэтому она жаждет вновь соединиться и быть вновь поглощенной Б-жеством, так же, как малый огонек поглощается большим пламенем, которое вблизи него.
Мы, возможно, не знаем об этом стремлении души, но оно тем не менее существует. Наша душа названа поэтому «светильником Б-жьим.»[14] Пламя свечи находится все время в движении, стремясь ввысь, желая оторваться от фитиля и самой свечи; ибо такова природа огня — стремиться ввысь. Наша душа также стремится ввысь, как пламя свечи; такова ее природа, сознаем ли мы это или нет. Это также одна из причин, почему еврей во время молитвы раскачивается. Ибо молитва это то средство, при помощи которого мы соединяемся с Б-гом полным душевным единением, так сказать «душа в душу», при этом наша душа трепещет и стремится ввысь, чтобы соединиться с Б-гом.[15]

Рассмотрим эту мысль несколько ближе.

Каждая мицва,заповеданная нам Б-гом, выполняется нами как священный указ; тем самым мицвасвязывает нас с Б-гом. Слово мицвапроисходит от (арамейского) слова цавта,что означает «совместно» или «в компании с кем-либо». Нечто подобное этому мы находим также и в русском языке. Слово «обязать» носит в себе понятие «связи», — обязывающий связан непосредственно с исполнителем, независимо от расстояния в пространстве, в положении, в состоянии и т.п., которое существует между ними. Когда царь или вождь приказывает самому младшему по рангу слуге исполнить что-либо, это сразу же создает связь между ними обоими. Скромный слуга чувствует себя очень польщенным тем, что царь или вождь обратил на него внимание и повелел ему сделать что-то, и что он, такая незначительная личность, в состоянии сделать что-либо такое для удовлетворения желания великого человека. Это заставляет слугу стремиться всеми силами быть достойным внимания и милости своего повелителя.

Это относится к любой мицва,особенно же к молитве. Ибо ничто не делает человека более близким к В-гу, чем молитва, когда молящийся искренне изливает перед Б-гом свою душу и этим приводит к «единению душ», как было упомянуто раньше. Если любая мицва приближает нас к Б-гу, то молитва (на том уровне, о котором здесь речь) приводит нас как бы в объятия Б-жьи. Она сообщает нам чудесный душевный подъем и блаженство, выше которых нет радости и удовольствия.

Молитва, сказали мы, — это «лестница», состоящая из ряда перекладин.
Чтобы достичь самой высокой из них, мы должны начать снизу и упорно подниматься вверх. Для того, чтобы быть в состоянии делать это, были составлены пророчески нашими пророками и древними мудрецами наши молитвы и расположены также в виде «лестницы», неизменно ведущей нас к высокому и все время возвышающемуся воодушевлению. Мы должны поэтому ознакомиться с нашими молитвами и прежде всего знать их обычный смысл, я затем и заложенный в них более глубокий смысл, и наконец ознакомиться со всей системой нашей синагогальной и индивидуальной службы.

Три ежедневные молитвы. Еврейский закон обязывает нас молиться трижды в день: утром, днем и вечером. Эти молитвы называются соответственно — шахарит (утренняя молитва), минха(полуденная молитва) и арвитили маарив(вечерняя молитва).

Наши мудрецы говорят, что обычай молиться трижды в день был впервые введен нашими патриархами — Авраамом, Ицхаком и Яаковом. Авраам ввел в практику утреннюю молитву, Ицхак — полуденную, а Яаков добавил вечернюю молитву.[16]

В Зоаре[17] (в котором раскрывается внутренний смысл Торы) и в учении Хабад[18] объясняется дальше, что каждый из трех патриархов является представителем особой категории, введенной им в службу Б-гу. Авраам служил Б-гу категорией любовь;Ицхак — категорией благоговение;Яаков — милосердие.Это надо понимать не в том смнсле, что каждый из них был лишен остальных душевных качеств, но, что у каждого из них особо проявлялось именно данное свойственное ему качество. Так что Авраам особенно отличался категориями милость(חסד) и любовь(אהבה), в то время, как Ицхак выделялся в частности категориями строгого правосудия(דין) иблагоговения(יראה), а Яаков унаследовал эти категории и создал из них новое качество, объединив первые две категории в хорошо гармонирующее прочное качество истины(אמת) и милосердия(רחמים). Мы, дети Авраама, Ицхака и Яакова, унаследовали все эти три категории от наших патриархов, и это позволяет нам служить Б-гу и молиться Ему с любовью, благоговением и милосердием. Категория милосердияпроявляется, когда мы сознаем, что наша душа является частицей Б-жества и нас охватывает чувство жалости к ней за то, что она так часто отвлекается от Б-га материальными делами повседневной жизни.

Когда на горе Синай была дана нам Тора, наш образ жизни был установлен нам Б-гом. Тораозначает «учение» «инструкция», «руководство», ибо Тора учит нас, как вести себя в каждом отдельном случае жизни. Тора содержит 613 заветов, в том числе и завет «служить Б-гу всем нашим сердцем и всей нашей душой».[19] Как мы служим Б-гу нашим сердцем? Нашими молитвами. Этим мы выполняем не только завет, повелевающий молиться Б-гу, но и другие заветы, такие, как любить Б-га и бояться Его, которые являются отдельными заповедями.

Примерно в течение первой тысячи лет после Моше-рабену молитвы не были упорядочены. Каждый еврей был обязан молиться Б-гу каждый день, но форма молитвы и сколько раз в день молиться — это было предоставлено решать каждому еврею в отдельности.[20]

В Бет-Амикдаше же был установлен твердый порядок службы в связи с ежедневными жертвоприношениями утром и вечером,причем вечернее жертвоприношение захватывало часть ночи. В особые дни, такие как шаббат, Рош-Ходеш и в празники бывали также дополнительные (мусаф) жертвы. Поэтому не было, возможно, необычным явлением и для отдельных евреев молиться утром, днем и вечером, каждый на свой особый лад. Царь Давид, например, упоминает что он молится трижды в день,[21] и Даниель (в Вавилонии) молился ежедневно трижды в день, обратившись лицом в направление Иерушалаима.[22] Имеются данные, свидетельствующие о том, что во времена Первого Бет-Амикдаша были общественные молитвенные дома, названные Бет-Аам,[23] которые халдейцы (вавилоняне) разрушили одновременно с рарушением Бет-Амикдаша в Иерушалаиме.

После разрушения Бет-Амикдаша и увода евреев в изгнание в Вавилон евреи продолжали собираться и устраивать совместные моления. Молитвенные дома стали как-бы «малыми святилищами»[24] — Бет-микдаш-меат.Но на протяжении многих лет изгнания, родившиеся и выросшие в Вавилонии дети были лишены точных знаний Святого языка (иврита) и говорили на смешанном языке. Поэтому, когда евреи вернулись на свою родину после семидесяти лет изгнания, Эзра-Писец вместе с Мужами Великого Собрания (120 человек пророков и мудрецов) разработал текст ежедневных молитв (Шемоне Эсре — «Восемнадцать бенедикций») и установил в качестве постоянного института и обязанности в еврейской жизни читать эти молитвы три раза в день каждодневно. С тех пор стала частью Еврейского Закона (Алаха) обязанность, возлагаемая на каждого еврея в отдельности, молиться установленным образом и по утвержденному тексту трижды в день соответственно каждодневным жертвоприношениям в Бет-Амик-даше с дополнительными (мусаф) молитвами в субботу, Рош-Ходеш и праздники и особой «заключительной» молитвой (Неила) в Иом-Киппур.

Таким образом, основные части каждодневных молитв были сформулированы нашими мудрецами. Сюда входят молитвы: Шма и Шемона Эсре, являющиеся и сейчас главными частями наших утренних и вечерних молитв, причем Шемона Эсре является главной частью также молитвы Минха. Глава Теилима, которую распевали каждый день левиим в Бет-Амикдаше, является частью наших утренних молитв. В утреннюю молитву был включен также ряд других псалмов Давида и добавлены особые бенедик-ции до и после Шма. Во время составления Мишна рабби Иуда аНасси (ок. 3910 л п.с.м., примерно 500 лет после Эзры) и особенно во времена заключения Талмуда (при мерно 300 годами позже, или ок. 1500 лет тому назад) был уже окончательно установлен основной строй (сиддур) наших молитв в современном его виде.

Сиддур

Сиддур — это наш традиционный молитвенник, который содержит все три ежедневные молитвы, а также молитвы для субботы, Рош-Ходеш и праздников. «Сиддур» означает строй, порядок, ибо в сиддуре наши молитвы расположены в надлежащем, раз навсегда установленном порядке. Иногда, удобства ради, молитвы на субботний день и Рош-Ходеш напечатаны отдельно, в отдельном сиддуре. Молитвы на Рош-Ашана и Иом-Киппур находятся обычно в отдельных книгах, называемых махазор («цикл»).
Иногда молитвы на «Три праздника» (Шалош Регалим) — Песах, Шавуот и Суккот — напечатаны также отдельными книгами.

Самым ранним сиддуром, дошедшим до нас, — является Сиддур рав Амрам-Гаона, который был главой ешивы города Сура в Вавилонии ок. 1100 лет тому назад. Он приготовил этот сиддур по просьбе евреев Барселоны (Испания). Сиддур содержит расположенные в надлежащем порядке молитвы на весь год, включая также некоторые законы, касающиеся молитв и обычаев. Сиддур копировался и применялся не только евреями Испании, но также евреями Франции и Германии, и стал вообще общепринятым молитвенником для всех еврейских общин повсюду. «Седер рав Амром-Гаона» оставался в рукописи в течении около 1000 лет, пока он не был впервые напечатан в Варшаве в 1865 году.

Рав Саадья-Гаон, который был главой ешивы в той же Суре ок. ста лет после рав Амрам-Гаона, составил сиддур для евреев арабских стран с обяснениями и указаниями на арабском языке. Рамбам (рабби Моше бен-Маймон, известный также под именем Маймонид) в своем знаменитом Кодексе Еврейского Закона также подготовил порядок молитв на весь год (включая Аггаду на Песах) и поместил их за разделом Законы о молитвах. 
Одним из древнейших сиддурим, достойных быть отмеченными, является также Махазор Витри, составленный рабби Симхой Витри, который был учеником великого Раши, и законченный им в 1208 г.

Нусах

Нусах означает «стиль» или «вариант» и относится иногда также к мин’агу, что означает «обычай» или «ритуал». Когда мы берем в руки сиддур, мы находим в нем указания на заглавном листе о нусахе или мин’аге, к которому этот сиддур относится, как-то: нусах Сефарад (Испанский вариант), нусах Ашкеназ(Польский вариант), нусах Ари (вариант ученого святого рабби Ицхака Лурье) и т.д.

Понятно, что основная часть всех молитв одинакова во всех различных сиддурим; имеются только известные различия в порядке расположения некоторых молитв, и незначительная разница имеется также в тексте некоторых, дополнительных пиютим (Поэтических гимнах, составленных святыми авторами).

Согласно объяснению Маггида из Мезерича,[25] имеются не менее 13 различных нусахот или мин’агимв молитвах. Каждый нусахпредставляет одно из колен или является «воротами», а Ари составил Общий нусах — «ворота», через которые каждый еврей может пройти, чтобы предстать перед лицом Б-жьим.

Мы уже упомянули, что Седер Рав Амрам-Гаонслужит прототипом для большинства еврейских общин, рассеянных по всему свету, особенно потому, что он основан на Талмуде и Преданиях. Но в ряде общин имеются свои, местные мин’агим(обычаи), включающие ряд пиютим,ставшие со временем общепринятыми для этихобщин. Основными нусахот являются Сефардский и Ашкеназский,а также итальянских евреев. Впервые напечатанный сиддур имел заглавие Мин’аг Роми (римских или итальянских евреев). Он был напечатан в Сончино (Италия) в I486 году. Первый сиддур нусах Ашкеназ был напечатан в Праге в 1513 г. (вторая часть — в 1516 г.), а первый сиддур нусах Сефарад — в Венеции в 1524 г. В свое время были напечатаны многие сиддурим по обычаям Польши, Румынии, Балканских и других стран с различными нусахот. Когда святой рабби Ицхак Лурье (Ари) составил сиддур согласно учению каббалы, его начали применять многие общины, и были напечатаны новые серии сиддурим нусах Ари. Печатники не всегда были точны при печатании, а потому опечатки были не редким явлением. 
Наконец, великий рабби Шнеур-Залман из Ляды, который был знаменит своими знаниями как в Талмуде, так и в каббале, просмотрел около 60 различных сиддурим и разработал свой нусах на основании подлинного нусах Ари;этот нусах известен теперь как Нусах Хабад.

Однако, какого традиционного нусаха ни придерживались бы, этот нусах свят и угоден Б-гу. Главное — молиться с жаром, любовью, благоговением и почтением, как указано выше.

Лестница

Каков бы ни был Ваш нусах, Вы найдете структуру молитв в принципе всюду одинаковой. Утренние молитвы начинаются Утренними бенедикциями, затем следуют Пе-сукей деЗимра(псалмы и отрывки из Танах с бенедикциями вначале и в конце), за ними читают Шма(который также начинается и оканчивается бенедикциями), а после этого приступают к главной части молитв — Шемона Эсре(«Восемнадцать», на самом деле — девятнадцать бенедикций), известной как «Амида» («стоя», потому что ее читают обязательно в положении стоя). После всего этого следует ряд других молитв, из которых заключающей является молитва Алейну.

Мы уже упомянули, что наши мудрецы объяснили значение лестницы, которую видел во сне наш патриарх Яаков и которая «стояла на земле, но достигала небес», в том смысле, что она символизирует также молитву.

И на самом деле. Наши молитвы составлены так, что они ведут нас постепенно все выше и все ближе к Б-гу. Это станет более понятным после того, как мы лучше ознакомимся с явным и тайным смыслом славословий и молитв.

[1] Рамбам, Кодекс, Илех. Тефила, 1:2.

[2] Дварим, 14:1.

[3] Водитель III, гл. 36; см. также гл. гл. 44 и 51.

[4] Шмот, 14:31.

[5] Зоар 1, 1496; Тора Ор, 88а; Ликутей Тора, Бешалах, 26.

[6] Берейшит, 28:12.

[7] Напр. Теилим 106:30.

[8] Дварим, 11:13.

[9] Таанит, 2а.

[10] Мал ‘ ахи 3:12.

[11] Танья, нач. гл. 2;

[12] Шмот, 19:6.

[13] Тос. Песахим, 5:9.

[14] Мишле, 20:27.

[15] Танья, гл. гл. 19, 46.

[16] Берахот, 26б; Берейшит Рабба, гл. 68.

[17] Зоар I, 96а и след.

[18] Тора Ор, 17а и след.; 23д и след, и т.д.

[19] Дев ., 11:13.

[20] Рамбам, Ил . Тефила, 1:8.

[21] Теил ., 55:18.

[22] Дан ., 6:11.

[23] Иерем ., 39:8.

[24] Эзра, 11:16.

[25] Ученика и преемника Баал-Шем-Това.

Источник: http://www.judaisminrussian.com/library/tefilla/intro.php

ЕДИНИЦА СРЕДИ ТЫСЯЧИ НОЛЕЙ

ЕДИНИЦА СРЕДИ ТЫСЯЧИ НОЛЕЙ


Как-то Ребе (духовный руководитель хасидов) из Черткова обратил внимание, что один из его хасидов не молится. На недоуменный вопрос Ребе, он ответил, что не умеет молиться по всем правилам, с надлежащими мыслями и устремлениями. Будучи человеком прямым и честным, он — не желает лукавить. Поэтому и не молится.

В ответ раби процитировал фразу из Теилим (Псалмы царя Давида): «Всевышний запишет в переписи народов — «Это родилось там»» (гл. 87, ст. 6).

И дал такое объяснение.

Представь себе, еврей пришел в синагогу и помолился там, параллельно размышляя о видах на урожай и строя планы на завтрашний день. Засчитает ему Всевышний такую молитву? Конечно же, нет! И в личном деле этого еврея, в графе «молитва», Он запишет «ноль». Назавтра все повторится. И соответственно, будет добавлен новый «ноль». Ноль к нолю, и вот вырастают целые строки, состоящие из одних нолей. Минет год, и число этих нолей перевалит за тысячу.

Но в один прекрасный день наш еврей все же пересилит себя, очистится и вознесет замечательную молитву, удовлетворяющую всем требованиям. И Творец, вместо очередного ноля запишет ему — единицу.

Все зависит от того, куда именно эта единица будет записана. Если она займет место справа, в самом конце унылой череды нолей — она останется едва различимой единицей. Но если ее разместить слева, во главе тысячи нолей — приобретет небывалый вес и значимость.

Сыны Израиля пишут справа налево. Большинство же народов мира начинают писать слева.

Фраза «Всевышний запишет в переписи народов» означает, что Творец за полноценную молитву, молитву без изъяна, запишет единичку не справа, как пишут евреи, но — слева, подобно тому, как пишут народы мира. И в мгновение ока ряды пустых нолей наполнятся смыслом и значимостью. И можно сказать, что — «это родилось там». Одна молитва без посторонних мыслей и с правильными намерениями — рождает тысячи и тысячи молитв, которые до сих пор были ущербными.

Поэтому, — подвел Ребе итог своему рассказу, — ты должен выполнять свои обязанности и молиться, стараясь делать это осознанно и сосредоточенно. Но даже если это не всегда тебе удастся — знай, что и эта ущербная молитва может принести пользу. Она будет дожидаться своего часа, и, возможно, в конце концов — все-таки будет вознесена и предстанет перед Всевышним.

Грех — болезнь, раскаяние – лекарство

Рав Йосеф Б. Соловейчик

Если грех можно сравнить с органической болезнью, значит, соответственно этому, должно проходить его лечение.

На самом деле, даже совершенное раскаяние — не всегда результат свободного выбора или осознание ответственности в духе лейда(«знать»). Даже если решение грешника раскаяться не полностью основано на свободе выбора, он может иногда достичь того, что называется совершенным раскаянием. Единственная разница между совершенным и несовершенным раскаянием заключается в данном случае в характере препятствий, мешающих человеку продолжать грешить.

В случае несовершенного раскаяния прежний грешник перестает грешить благодаря физическим обстоятельствам — он стар, болен или слаб, напуган, удерживается от греха из-за страха перед другими людьми.

В случае же совершенного раскаяния прежний грешник физически в состоянии совершать греховные поступки, но его сдерживают чувства: он воздерживается от прегрешений благодаря определенному состоянию ума. В последнем случае может вступить в действие фактор свободного выбора, но так бывает далеко не всегда. Чаще всего мы наблюдаем здесь борьбу между двумя внутренними побуждениями, между двумя чувствами — вожделением и любовью, с одной стороны, и ощущением горечи и отвращения, с другой. Иногда стремление к греху одерживает верх, иногда побеждает отвращение к греху. В большинстве случаев победа такого рода не зависит от свободы выбора. Эта ситуация не совпадает с той, которая описана у Маймонида: «он все еще любит ее, его физическая сила не ослабла, и обстоятельства не изменились», так как фактором, предотвращающим повторение греха, не является свободное решение прежнего грешника.

Пророки и Тора указывали на тесную связь между грехом и болезнью, с одной стороны, и раскаянием и излечением с другой. Сказано в псалме царя Давида: «Благослови, душа моя, Ашема… прощает все беззакония твои, Он исцеляет все недуги твои, избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами» (Теплим103:2-4) Подобную идею мы находим в книге Иешаяу(57:19): «Мир, мир дальнему и ближнему, говорит Ашем, и исцелю его»; и снова (Иешаяу6:10): «и уразумеет сердцем своим, и покается, и будет исцелен».

Из этого уподобления иудаизм выводит простое заключение: если грех можно сравнить с органической болезнью, значит, соответственно этому, должно проходить его лечение. Рано или поздно осознание каждой органической болезни передается мозгу посредством нервной системы. Наступает такой момент, когда человек начинает понимать, что в его организме что-то пришло в расстройство; что-то в системе указывает ему: один из его органов болен. Обычно это известие приходит к нему через телесную боль. Давным-давно Аристотель заметил, что, возможно, боль — самый значительный дар Творца его творениям; дар, который действует как сигнальный колокол, предупреждающий человека о приближении опасности. Говоря словами мудрецов: «Кто бы ни заболел, пусть идет к целителю».

Но всем нам известно, Ашем да защитит нас, какая трагедия может произойти, если колокол звучит слишком поздно.

Медицине хорошо известен тот факт, что при многих серьезных заболеваниях, таких, например, как злокачественная опухоль, нет ранних признаков болезни, когда жертва задыхается от острой пронзительной боли, — этих признаков нет на той ранней стадии, при которой еще возможно спасение, как это случается при порезе пальца. При серьезных заболеваниях человек ощущает усталость, дискомфорт, слабость, апатию, меланхолию. Таковы первые признаки серьезного заболевания, поражающего человека. И если Пророки приравнивают грех к болезни, а раскаяние к выздоровлению, тогда, как и в случае болезни, должны существовать предупреждающие сигналы боли и страдания, несущие сознанию весть о приближении беды.

И, действительно, каждый грех сопровождается внутренним ощущением греха. Я не имею в виду «знание» греха, «понимание» или «осознание» греха — это более высокие стадии. Я говорю только о «чувстве» греха, о том ощущении внутреннего беспокойства, о той ноющей боли, которые одолевают грешника, любого грешника.

В самом деле, первый грешник Адам почувствовал боль греха до того, как понял природу греха и даже до того, как узнал, что согрешил. Когда Б-г обвинил его в грехе, у Адама было наготове множество оправданий, объясняющих его поступок: он не осознавал, что такое грех.

«И скрылся Адам»; если бы он знал, что согрешил или осознавал бы, что такое грех, то не скрывался бы, а обратился к Тому, Кто полон прощения, и попросил бы прощения у Него. Но он не сознавал, что такое грех, у него было неосознанное чувство греха — некое необъяснимое, органическое, примитивное ощущение.

Что реально ощущал Адам в этот момент? Что чувствовала Хава?

Не острую пронзительную боль, а боль замешательства: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги»(Берешит3:7). Перед ними было древо, которое зачаровывало и соблазняло, воодушевляло и волновало воображение: «…что дерево хорошо для пищи… и вожделенно, потому что дает знание» (Берешит3:6). И все мечты и мысли, овеществленные в этом дереве, напомнили им об их наготе; и само дерево стало отвратительным и отталкивающим в их глазах. Подобное случилось с Амноном, который согрешил против своей сестры Тамар, побуждаемый к этому неистовым вожделением: «И Амнон ненавидел ее великой ненавистью!»

То же случилось с Адамом и Хавой. Они начали ненавидеть дерево. Они чувствовали себя обманутыми им, подавленными и лишенными иллюзий.

Подобное же сказано о грехе золотого тельца: «На другой день…» (Шмот32:30) — не в этот день, а «на другой»! — Моше сказал народу: «Вы сделали великий грех… народ, услышав это грозное слово, возрыдал, и никто не возложил на себя своих украшений»(Шмот32:30; 33:4). Горе обрушилось на народ. Только вчера они праздновали и пели вокруг тельца, кружились в пляске, радостные и счастливые, опьяненные вожделением и низменными наслаждениями: «…а после встал играть» (Шмот32:6). Но: «на другой день они возрыдали».

Грешник не может уклониться от чувства греха, следующего за ним по пятам. Ни опьянение, ни притупление ощущений не дают ему возможности уйти от этой реакции на грех. «Наутро», когда приходит отрезвление, грешник начинает чувствовать боль, вызванную грехом, — не острую пронзительную боль, а скорее щемящее, непрекращающееся ощущение тяжелой утраты… депрессия и меланхолия завладевают им.

То же самое в эпизоде с разведчиками: «И сказал Моше слова сии перед всеми сынами Израилевыми, и народ сильно опечалился. И вставши рано поутру, пошли на вершину горы»(Бемидбар14:39-40). Утром следующего дня испытали они муки греха, и эти муки заставили их подняться на вершину горы.

Еще один пример — история грубого, примитивного создания — Навала Кармелита: «И пришла Авигаил к Навалу», чтобы сообщить ему о грозящей ему участи, «и вот у него пир в доме его, как пир царский, и сердце Навала развеселилось: он же был очень пьян; и не сказала ему ни слова, ни большого, ни малого, до утра. Утром же, когда Навал протрезвился, жена рассказала ему об этом, и замерло сердце его, и стал он как камень» (I Шмуэль,25:36-37). Пока Навал — это примитивное существо — был пьян и пировал на празднике, он не способен был на переоценку своих духовных ценностей: все его ощущения были притуплены, чувства смутны. Но для всякого распутника и всякого, кто низок, кто гонится за наслаждениями, наступает утро, «когда он трезвеет», когда опьянение проходит и сознание возвращается. С наступлением рассвета, который медленно и постепенно рассеивает мглу вакханальной, полной вожделения, безумной ночи, появляется Авигаил. Всякого опьяненного вином, всякого Навала, всякого грешника ждет Авигаил; она не всегда выступает в качестве жены, у нее много различных обликов. И Авигаил начинает говорить о трагедии греха. Голос Авигаил находит отклик даже в сердце такого примитивного, бесчувственного создания, как Навал. Она пробуждает в Навале страх, раскаяние, горечь: «замерло сердце его, и стал он как камень» (I Шмуэль25:37).

Таково чувство греховности, преследующее грешника. Оно вызывает в нем тошноту и отвращение; раскаяние, вызываемое этим чувством, не может считаться результатом свободного выбора.

УТРОМ, КОГДА ПРИХОДИТ ОТРЕЗВЛЕНИЕ

В связи с этим разрешите мне сказать несколько слов о современном западном обществе и о кризисе, который в нем происходит. Когда я приехал в Америку много лет тому назад, это была прекрасная страна, но она была опьянена собой и материальным процветанием, пьяна от успехов, из-за чего было неимоверно трудно говорить со средним американцем. То же самое относилось к англичанам и французам; западное общество с точки зрения техники стало могущественным, оно достигло высокого уровня в области науки и индустрии. Оно было опьянено, и с ним совершенно невозможно было говорить.

Затем произошло удивительное изменение в западном и особенно американском обществе: «…утром же, когда наступило отрезвление…»

Опьянение прошло, народ отрезвел. Само по себе это опьянение не было злом, это было пьяное возбуждение, сделавшее американца добродушным парнем и покладистым гражданином своей страны. Но все же это было опьянение. Потому что, если бы Америка не была так пьяна и была бы в состоянии видеть и осмысливать происходящее, она скорее разобралась бы в тех вещах, которые не понимала в то время. Возможно, она могла бы предотвратить приход Гитлера к власти и огромные бедствия и разрушения, которые стали следствием этого.

Но Америка не понимала грозящей опасности; она занималась своей экономикой и принимала доктрину Монро как непререкаемую истину до тех пор, пока не наступило запоздалое пробуждение, и она оказалась лицом к лицу с катастрофой, постигшей человечество.

Сейчас для нее наступило утро, «когда пришло отрезвление». Авигаил говорит теперь с народом Америки. Религиозный человек слушает и понимает ее. Но она обращается не только к религиозным людям. Способность чувствовать грех подобно ощущению боли при физической болезни дарована Б-гом всем Его творениям. Религиозный и нерелигиозный, верующий, атеист и агностик, — ко всем обращается Авигаил. Услышав ее, нерелигиозный человек не знает, что делать: печаль и уныние овладевают им, разум его восстает, и он объединяется с разрушающими силами. Он готов разрушать все, только бы не быть вынужденным слушать Авигаил.

Все те, кто раскаивается из-за ощущения утраты или из страха перед наступлением неминуемого «утра», или благодаря грозным словам Авигаил, могут быть разделены на две группы: на тех, у кого ощущение греха смутно, неясно и вызывает лишь примитивное беспокойство, нечто вроде биологического расстройства, и на тех, чьи чувства приводят к знанию греха, которые являются воротами к истинному раскаянию.

Многие, подобно Навалу, никогда не достигают понимания и осознания сути греха. Они никогда не идут дальше ощущения греха, печали и депрессии, и эти чувства побуждают их к такому типу раскаяния, которое Маймонид считал «несовершенным». Такие люди не стараются выяснить причины и мотивы, приведшие их к греху; у них нет настоящего осознания подоплеки греха. Они не понимают основного принципа: поскольку грех то же самое, что любая болезнь, он никогда не бывает изолированным феноменом.

Любой патолог или биолог подтвердит, что у человека не существует болезни, действие которой на распространилось бы на весь организм. Даже если в начале болезнь имеет ограниченный характер, то постепенно она охватывает весь организм. Если болезнь проявляется в одной части тела, то это не значит, что ее нужно лечить именно там, ее нужно лечить в некоей слабой точке. Недостаточно лечить сам пораженный орган, нужно лечить весь организм. Грех завладевает всем нашим организмом точно так же, как болезнь, но грешник, чье раскаяние несовершенно, не понимает этого. Слова Авигаил вселяют в него страх, и его беспокоит только тот конкретный проступок, который вызвал в нем чувство греха и который породил боль, депрессию и отчаяние. Если грешник примитивный, ограниченный человек, то он сделает вывод, что грешить «не стоит» и решит не повторять свой проступок.

В данном случае неправомочно говорить о свободном выборе; здесь нет личной решимости грешника, он просто находится под воздействием двух сил, которые тянут его каждая в свою сторону, он разрывается между двумя магнитами, притягивающими его к себе с громадной силой. В одну сторону его влечет вожделение к греху, а в другую — страх перед пробуждением, который удерживает его от греха. Он напуган словами Авигаил, которые, как он знает, будут звучать в его ушах «утром, когда он протрезвится». И даже когда чувство страха одерживает победу и он выдерживает искушение и воздерживается от греха, и даже если «его страсть к ней жива и его физические силы не ослабли», — даже тогда его воздержание от греха — не результат свободного выбора. Оно происходит под давлением страха перед неминуемыми «завтрашними» муками. Подобно человеку, решившемуся на сложную операцию, чтобы избавиться от мучающей его боли, он находится под воздействием двух сил. С одной стороны, его пугает боль, которая возникнет в результате операции, с другой, — он боится фатальных последствий болезни, если не согласится на операцию.

В конфликте, подобном этому, между двумя вынужденными возможностями иногда побеждает одна сторона, иногда другая; все зависит от индивидуальной силы воли. Но в этой борьбе желаний, в решении покориться той или иной силе нет места свободному выбору.

В данном случае события определяются внешним воздействием и не являются результатом внутреннего выбора, который свободен от постороннего влияния и рождается благодаря сильному чувству личной ответственности.

ОПАСНОСТЬ ПОВТОРЕНИЯ ГРЕХА

Эта тема находит свое выражение в исповеди, произносимой в День Искупления. В молитвеннике Йом Кипураесть ряд прекрасных, выразительных исповедей. Но только главная исповедь, произносимая в День Искупления, и фактически та единственная, которая читается во время Неилы(заключительной молитвы Дня), содержит отрывок, затрагивающий эту тему:

«Мы не так самоуверенны и упрямы, чтобы говорить перед Тобой: Б-г наш, Ашем, и Б-г отцов наших, мы праведны, а не грешны, ибо в самом деле(аваль) и мы, и наши предки грешили».

Каково значение этой исповеди?

Только при правильном толковании слова авальможно найти в этой исповеди убедительное выражение такого раскаяния, которое приходит вместе с пробуждением чувства греха, когда грешник не может больше выносить подавляющего страха и ужаса. «Аваль… мы и наши предки грешили», — слово аваль используется здесь не в смысле «но» или «однако», как оно иногда используется в Писании: «Но(аваль)народ еще приносил жертвы на высотах» (Диврей Аямим33:17).

Слово авальв рассматриваемой нами исповеди используется в значении «действительно» или «в самом деле», мы как бы говорим: «невозможно долее молчать, у нас нет выбора: мы должны покаяться, мы должны исповедаться». Слово авальв этом же смысле используется в книге Бе-решит(17:19): «Сара, жена твоя,в самом делеродит тебе сына». Здесь также слово авальозначает не «но» или «однако», а скорее — «так будет» или «воистину», «вот то, что свершится». Ты, Авраам, радуешься Ишмаэлю и не принимаешь в расчет возможное существование Ицхака. Но так не должно быть. «Сара, жена твоя, всамом делеродит тебе сына» — этот сын Ицхак, и его появление реально. В подобном смысле это слово используется в других местах книги Берешит,возможно, оттуда оно и взято для исповеди: «Аваль (поистине) мы наказываемся за грех против брата нашего; мы видели страдания души его, когда он УМОЛЯЛ нас, но не послушали его» (Берешит42:21).

До сих пор мы не признавались и не исповедовались в наших грехах, до сих пор умоляющий голос брата звучал в наших ушах и тревожил нашу совесть; до сих пор мы делали все, что могли, чтобы подавить и истребить чувство вины, точившее нас изнутри, мы не хотели признать нашу вину, мы не хотели дать волю этим мыслям. Теперь мы видим, что грех вышел наружу и выступает против нас: мы видим, что само Провидение мстит нам, что Тимон в тюрьме, что фараон плетет против нас заговор и, хотя мы совершенно невиновны, выдвигает против нас абсурдное обвинение в шпионаже. Разве не ясно, что нас призывают к ответу за кровь брата, чьи мольбы все еще терзают наши уши? Это небесное наказание! Наше отрицание греха больше не помогает. Грех предстает перед нами во всем своем ужасном обличье, от него не убежать. Братья, давайте исповедуемся:

«Воистину (аваль) мы виноваты…»

Наша исповедь подобна признанию сынов Яакова, глав колен израилевых: «Мы не так самоуверенны и упрямы, чтобы сказать перед Тобой, Б-г наш, Ашем, и Б-г отцов наших, мы праведны, а не грешны».

Если мы произносим исповедь, то почему вдруг мы начинаем превозносить себя, говоря, что «мы не самоуверенны и упрямы»; разве уместно самовосхваление во время исповеди? На самом же деле этот отрывок не содержит самовосхваления, а скорее подчеркивает нашу вину: «Б-г наш и Б-г отцов наших, прими наши молитвы и не отвергай мольбы наши», хотя «мы не так самоуверенны и упрямы, чтобы предстать перед Тобой и сказать: мы праведны, а не грешны».

Нет самоуверенности и упрямства. Это не потому, что мы полностью раскаялись в Твоих глазах. Это потому, что мы не можем больше отрицать нашу вину! Аваль(воистину) — каждый видит это, и этого скрыть невозможно, — «мы и наши предки грешили».

Когда человек достигает такого раскаяния, которое рождается из кающегося сердца и из признания своей вины, насколько он может быть уверен в том, что снова не повторит свой грех? И даже если такой человек в одном случае преодолел свои пагубные инстинкты, где уверенность в том, что он обладает нужной решимостью, чтобы снова выдержать соблазн греха? Что если вожделение пересилит страх перед «завтрашним днем», и он повторит свой грех? Относительно такого кающегося Маймонид говорил: «…и его страсть к ней сохраняется, его физические силы не ослабли и он продолжает жить в том же месте». Он все еще жаждет обладать ею, и все остальные условия остались неизменными. Кто может поручиться в том, что он не повторит свой грех?

Этот вопрос поднят рабби Иеудой в Талмуде (Йома866): «Кого можно назвать раскаявшимся? Сказал рабби Иеуда: «Того, кто имел возможность совершить то же самое прегрешение снова и снова, но воздерживался от этого». Рабби Иеуда подчеркнул: «с той же женщиной, в то же время, на том же месте». Истинно раскаявшийся должен дважды воздержаться от греха, показать, что хотя он опять оказался в тех же условиях, что и тогда, когда совершил грех, хотя желание вновь пробудилось в нем и говорит ему: «Смотри, эта женщина вновь в том же месте и в той же ситуации, иди и сделай то, что ты делал прежде» (Раши,там же), — он воздерживается от греха. Если он воздерживается от греха и в этот, и в следующий раз, надежность его раскаяния считается установленной, хотя, по-моему, здесь остается сомнение, — что может случиться в будущем?

У Маймонида не было варианта Талмуда, в котором сказано «и в этот, и в следующий раз» (как не было его и у рабби Ицхака Алфаси), и он утверждал, что достаточно одного испытания воли: «Тот, кто имеет возможность согрешить, как он это делал прежде, и он в состоянии сделать это» как физически, так и духовно, «но воздерживается от греха, потому что он раскаялся», — такой человек считается «истинно раскаявшимся», даже если он и доказал это только единожды.

Источник: http://toldot.ru/tora/articles/articles_5223.html

Еврейская молитва

Авртор: Неизвестен

Есть некоторые особенности молитвы в синагоге, которые могут показаться христианам примечательными.

Одно из первых впечатлений постороннего посетителя может оказаться таким, что служба и особенно литургия в синагоге менее организованы, чем в церкви.

Ему может показаться, что молящиеся не так внимательны к ведущему службу, как это принято у христиан.

Иногда кто-то из молящихся молится вслух как бы сам по себе.

Затем, как будто внезапно, все присутствующие объеди­няются в общей молитве или в общих песнопениях, затем опять каждый молится отдельно.

После этого может наступить тишина, прерываемая лишь отдельными людьми, громко произносящими слова молитвы, а затем все начинают вновь молиться и петь вместе, причем всегда знают, когда это надо делать.

Посетителю трудно это понять и трудно следить за ходом молитвы.

Даже у тех, кто изучал иврит и еврейский молитвенник, возможно, займет немало времени, пока они смогут следить за ходом молитвы к синагоге.

Поэтому мы попытаемся обьяснить некоторые особенности еврейской молитвы, которые в какой-то мере прольют свет на службу в синагоге.

Сидур

Порядок службы в синагоге определяется молитвенником (на иврите сидур, что значит «упорядочение»).

Молитвенник содержит общие молитвы и молитвы для одного человека, порядок службы, многочисленные от­рывки из Танаха, а также отрывки из Талмуда.

Некоторые более расширенные молитвенники содержат даже весь Псалтирь, а также песнопения для субботы и праздников.

Хотя сидур не существовал в письменной форме до IX века и не был доступен для каждого молящегося в си­нагоге до изобретения книгопечатания в XV веке, боль­шая часть составляющих его текстов относится к значи­тельно более раннему времени, вплоть до периода Ново­го Завета и даже до него.

Молитвы и их порядок в основ­ных чертах были установлены до рассеяния евреев в 70 г. н.э., когда был разрушен Иерусалим.

Это рассеяние еще увеличилось   после   подавления   восстания   Бар-Кохбы римлянами в 135 г. н.э.

Вследствие своей давности, сидур и служба в синагоге открывают окно в мир еврей­ской веры и молитвы, в тот мир, в котором возникло христианство.

Между ашкеназским и сефардским молитвенниками имеются некоторые различия.

Однако они незначительны, и евреи могут без каких-либо трудностей принимать участие в службе в любой синагоге в любом месте в мире.

По сравнению с различиями в христианском мире это всемирное единство поразительно.

Кавана

Многие христиане не очень одобрительно относятся к записанным молитвам.

Они предпочитают свободные молитвы, «льющиеся из сердца».

В иудаизме принцип свободной молитвы также считается очень важным, о чем можно прочесть и трактате Мишны «Наставления отцов» (Пирке Авот) 2:13:

«Рабби Шим’он говорил: Будь внимателен при чтении Шма и в молитве; когда мо­лишься, не считай молитву повинностью, а просьбой о милости и милосердии пред Богом Благословенным, как сказано [Иоиль 2:13|: Ибо Он благ и милосерд, долго­терпелив и многомилостив и сожалеет о бедствии».

Еврейская традиция относится к свободной молитве как к «помышлению сердца» и считает ее желательной в лю­бое время, днем и ночью.

«Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, Твердыня моя и Избавитель мой» (Псалм 19:15).
При этом не следует забывать, что Иисус сам учил своих учеников установленной молитве, до сего дня христиане молятся этими словами.

Молитва Господа, в сущности, — типичная еврейская молитва.

По всей вероят­ности, Иешуа в синагоге читал многие из тех молитв, которые можно увидеть в сидуре сегодня.

Один еврейский ученый нашел, что молитву Господа можно составить из еврейских молитв; таким образом, он показал, что Иешуа молился так же, как молились в синагоге в его время. Каждое слово в приведенной ниже молитве взято из традиционных еврейских молитв:

Отец наш, который на небесах,

Да святится великое Имя Твое

В мире, который Ты сотворил по воле Твоей.

Да придет царство Твое и царская власть Твоя вскоре,

И да признают Тебя все народы земли.

Да будет превознесено Имя Твое во веки веков,

Да исполнится воля Твоя на небе и на земле.

Пошли мир и успокоение всем боящимся Тебя.

И делай с нами все, что Ты полагаешь благом для нас.

И дай нам насытиться хлебом,

Что Ты посылаешь нам каждый день.

Прости нас, Отец наш, ибо мы грешили.

Прости и тех, кто причинил нам зло,

Как и мы прощаем их. И не введи нас в соблазн,

Но сохрани нас от всякого зла.

Ибо Твое величие, и власть, и слава,

И победа, и великолепие,

И все на небе и на земле,

Вся земля Твоя,

И Ты Господь всего сущего вовеки!

Аминь.

 
Еще одна особенность еврейской молитвы, которая может составить проблему для христиан — это частое повторение одних и тех же молитв.

Но следует помнить, что Матфей 6:7 предостерегает не против повторения молитв как таковых, но против суетного многословия, подобно тому как в Первом послании к Тимофею 6:10 Павел называет «корнем всех зол» не деньги, а сребро­любие.

Так же и в отношении цицит и тефиллин в Евангелии от Матфея 23:5 осуждается не ношение этих предметов, но злоупотребление ими.

Таким же злоупо­треблением было бы повторение молитв всуе.

Пустое повторение молитв не может считаться исполнением заповедей.

Во многих синагогах можно увидеть на стене надпись: «Помни, перед Кем ты стоишь» (Талмуд, Берахот 28-6).

Есть в иврите понятие, подчеркивающее важнейшее свойство молитвы: кавана.

Слово это означает «намере­ние», в данном случае имеется в виду намерение, вклады­ваемое в молитву и в другие религиозные обряды.

Не­обходимо направить душу к Богу, подобно тому, как на­страивают радио на определенную волну.

Когда человек произносит молитву, он не должен читать ее как обыч­ный текст, он должен чувствовать, что стоит перед Богом.

Молящийся должен настроить свое сердце так, чтобы оно было обращено к Богу.

Чтобы это сделать, следует заранее подготовиться к молитве.

Необходимо также во время молитвы держаться уважительно.

Нельзя сидеть или стоять в развязной ма­нере перед царем или высоко почитаемым человеком. Поэтому евреи часто встают во время молитвы.

Еще один способ достичь нужного настроя — это со­вершать определенные телодвижения, используемые ис­ключительно во время молитвы.

Часто можно видеть, как мужчины во время молитвы или учебы раскачиваются взад и вперед.

Эта традиционная практика помогает со­средоточиться на молитве и расширить ее за пределы слов посредством участия в ней тела, как сказано в Псал­ме 34:10:

«Все кости мои скажут: Господи! кто подо­бен Тебе…».

Это раскачивание во время молитвы имеет такую давнюю традицию, что для многих евреев оно стало почти автоматическим.

Смиренная молитва

Молитва — это большая привилегия.

Ведь мы при­ближаемся к Господу Пресвятому, к Царю царей, к все­могущему Богу.

Часть ежедневной утренней молитвы очень четко выражает эту мысль.

Евреи начинают свой день с подобной молитвы:

«Властелин всех миров и Владыка владык!

Не на праведность свою полагаемся мы, обращая к Тебе наши мольбы, а на милосердие великое Твое.

Что есть мы, что наша жизнь, что на­ши добрые дела, что наша праведность, что наше спасение, что наша сила, что наша сме­лость;

что мы можем сказать Тебе, Господь, Бог наш и Бог отцов наших!

Ведь всякий сильный — ничто пред Тобою;

и прославленные мужи словно и не существовали никогда, и мудрецы подобны лишенным знания, и ра­зумные подобны лишенным разума;

все мно­жество дел их кажется несущественным, и дни их жизни ничтожны, и нет преимущества у человека перед животным, ибо все суета…

…Однако мы народ Твой, сыновья Завета Твоего, потомки любимого Тобой Аврагама, ко­торому дал Ты Свою клятву на горе Мориа;

потомство Исаака, единственного его сына, который был связан и возложен на жерт­венник; мы община Иакова, которого по любви Своей к нему назвал Ты Израилем.

Поэтому мы обязаны благодарить, и восхва­лять, и славить Тебя, и освящать Имя Твое, и возносить хвалу и благодарение.

Счастливы мы!

Как хороша наша доля, как отрадна судь­ба наша и как прекрасно наше наследие!

Сча­стливы мы, ибо с утра и до вечера в синагогах и домах учения провозглашаем единство Име­ни Твоего, и каждый день дважды произносим с любовью:

«Слушай, Израиль, Господь — Бог наш, Господь един!»


Бог Сам говорил с нами и явил Себя в откровении нам.

Он желает общаться с нами.

Так что когда мы молимся, мы, в сущности, отвечаем на Его призыв.

Молиться зна­чит, прежде всего отвечать!

Из этой молитвы видно, насколько евреи считают себя незначительными и какой ничтожной свою праведность перед Богом.

Здесь поднимается проблема, общая для всех молитв: как мы, сознавая свою незначительность, можем обращаться к Богу и ожидать, что Он услышит нас?

Ведь мы лишь прах.

Мы грешны.

И все же мы стоим перед лицом Бога, обращаемся к Нему и надеемся, что Он услышит нас.

Как же мы осмеливаемся обращаться к Ца­рю вселенной?!

Ответ заключается в том, что мы можем приблизиться к Нему, только через Кровь Мессии, т.к. только Кровь Иешуа Массии омывает наши души, уничтожая грехи, и мы очищенные и омытые имеем право придти к престолу благодати.

«Отец любит Сына и все дал в руку Его.   Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем»  (Иоанн 3:35,36).


Индивидуальная и общая молитва

Характерная особенность еврейской молитвы в том, что это прежде всего общая молитва, то есть молитва от имени всего народа Израиля.

Поэтому она почти всегда во множественном числе («мы», «нас» и т.д.), как и в молитве «Отче наш».

Так избранный народ Бога обра­щается к Богу завета.

Основная молитва в синагоге — молитва от имени всего народа Израиля.

При этом служба в синагоге включает и индивидуальную молитву.

Отдельный человек считает себя частью народа Израиля, и так он и молится.

Поэтому общая молитва занимает большую часть службы.

Народ Израиля, который был избран Богом быть «царством священников и народом святым», стоит перед своим Господом.

Еврейская коллективная молитва, содержащая благословения, восхваления и личные просьбы, очень важна для укрепления веры и для поддержания общности евреев.

Молитва общины считается особенно важной и действенной в свете таких стихов, как «Во множестве народа — величие царя» (Притчи 14:28).

Одна нить веревки может быть прочной, но ее прочность возрастает многократно, когда она сплетается с другими нитями и образует веревку, как сказано в Экклесиасте 4:12: «…нитка, втрое скрученная, не скоро порвется».

Три ежедневные молитвы

Соблюдающий заповеди еврей молится три раза в день, как делал пророк Даниил: «Даниил же, узнав, что подпи­сан такой указ, пошел в дом свой; окна же в горнице его были открыты против Иерусалима, и он три раза в день преклонял колена и молился своему Богу и славословил Его, как это делал он и прежде того» (Даниил 6:10).

Две из трех ежедневных молитв соответствуют еже­дневным жертвоприношениям, происходившим в Храме. Это утренняя (шахарит) и послеполуденная (минха) молитвы.

Таким образом, после разрушения 2 Храма (70г.) иудаизм стал религией без жертвоприношений и без искупления кровью.

Раввины не захотели принять и понять значение жертвы Мессии Иешуа (Иисуса Христа) на Голгофе.

Иудаизм Священных Писаний был заменен талмудическим иудаизмом, уходящим корнями в религию фарисеев, небольшой группы евреев, строго соблюдающих ритуалы и отвергающих Иешуа из Назарета, отрицающих Его воскресение.

Вечерняя молитва (аравит или маарив) не име­ет прямого соответствия в храмовой службе. Некоторые считают, что она связана с сожжением остатков ежедне­вных жертв, не сгоревших на алтаре. Есть предание, что три ежедневные молитвы были установлены тремя пат­риархами: Аврагамом, Исааком и Иаковом.

На протяжении многих столетий синагога была духов­ным, культурным и общественным центром для евреев.

Трудно представить, как евреи смогли бы пережить выпавшие на их долю страшные катастрофы без такой ду­ховной крепости, как синагога.

Когда Иерусалим пере­стал быть физическим центром еврейскою народа, сина­гога как бы перенесла Иерусалим в страны рассеяния и сохранила живую память о Иерусалимском Храме.

Синагога не только стала духовным центром еврейского народа, но явилась и исходным образцом, как для церкви, так и для мечети.

Поэтому можно сказать, что ни один другой институт человеческого общества не имеет такой долгой непрерывной истории. Синагога сыграла большую роль в сохранении еврейского народа, его культуры, традиции.

Хотя первые христиане – евреи, принявшие Иешуа из Назарета Своим Мессией,  были изгнаны из синагог после разрушения Храма и по сегодняшний день.

В Явне (70г. н.э.) приняты первые постановления против евреев верующих в Иешуа из Назарета. Был издан «такканот» (официальный указ раввината), где были сформулированы постановления против христиан и других еретиков.

Это означало, что когда иудеи собирались вместе для ежедневных молитв, которые отныне заменяли ежедневные жертвоприношения, проклятие против еврейских верующих в Иешуа добавлялось к особой молитве «Шмона Эсрей» («Восемнадцать благословений»).

Оно гласило:

«Да не будет надежды у отступников, покуда не вернутся они к Твоей Торе, и да исчезнут в миг назареи и миним. Да сотрутся они из книги жизни и не будут записаны вместе с праведниками.» (фрагмент из  Генизы-1925).

Аминь

Еврейское слово аминь (на иврите амен), которое часто можно услышать при службе в синагоге как ответ молящихся на произносимую ведущим молитву благословения Господа, выражает одобрение только что услы­шанных слов.

В книге Второзаконие 27:15-16 читаем: «И весь народ скажет: амэн» — как ответ на произносимые священником проклятия, нарушающим Божественные за­поведи.

Слово это означает «истина».

Его также можно истол­ковать как акроним, составленный из начальных букв трех слов:

алеф — первая буква слова Эль (Бог),

мем -первая буква слова мелех (царь)

нун — первая буква слова неэман (верный, истинный, надежный).

Таким образом, получается фраза: Бог — истинный царь.

Так что амен — это признание вечного истинного Царя, Которого мы должны почитать и к Которому направлены наши молитвы.

Источник: http://old.myzion.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=417&Itemid=25

Вглубь

Вглубь

Из книги « Наедине с Творцом »

Небо

 Иногда сердце закупорено совсем, и напрочь лишено вдохновения. Иногда нет никаких слов, даже звуков или мелодий, и мысль суха, как безводная пустыня.

 Есть совет, открывает раби Нахман, как копать и в самой сухой пустыне, и таки найти живую, чистую воду. Так учили нас великие праведники, даже когда на поверхности кажется, что жизнь кончена, в глубине всегда шепчут скрытые силы, мощь души, великая жизнь.

Нужно лишь немного копнуть внутрь.… Один из самых эффективных путей, раскрытых раби Нахманом, как войти в глубины – путь повторения.

Выбрать себе какой-то стих или высказывание мудрецов, даже собственное словосочетание, и повторять его снова и снова, максимально сосредоточившись (видимо, спокойное сидение с закрытыми глазами лучше всего подходит для этого способа). Таким образом, когда в течении данного времени повторяешь то или иное сочетание слов, усиливается внутренний свет, и луч врезается в самое закупоренное сердце, раскалывает и пробивает его, и из него открываются в пустыне души новые горизонты света. Так обновляется, углубляется и обостряется связь между нами и Творцом.

Что говорить?

«Если не знаешь, что сказать, — однажды учил раби Нахман, ­тогда скажи тысячу раз: «Рибоно шель олам» (Владыка мира) (интересно обнаружить, что сказать тысячу раз «Рибоно шель олам» забирает ровно целый час — тот отрезок времени который, как учит раби Нахман, необходимо посвятить уединению).

Основной смысл молитвы, ее внутренняя сущность и сердце — просьба к Б-гу, чтобы обратил нас к Себе, открылся нам, был с нами, «…и все наши молитвы и жалобы о том, что Он отвернулся от нас, — чтобы повернулся к нам лицом», учит раби Нахман, как написано (Теилим, 30), — «…повернись ко мне» (Ликутей Моаран 2,6).

Звать, звать, звать, пока не ответит нам и соблаговолит к нам. Тысячу раз, десятки тысяч раз звать: «Рибоно шель олам»… И не обязательно «Рибоно шель олам», ведь именам Творца нет предела, как Ему самому, и можно обращаться к Нему и звать Его любым из бесчисленного множества имен. Как именем, упомянутым в Торы или в словах наших мудрецов, так и многочисленными эпитетами, разбросанными по сборникам молитв.

«Владыка мира», «Отец наш, царь наш», «Могущественный Б-г», «Живой Б-г и царь мира», «Б-г милосердия и прощения», «Милосердный отец», «Б-г Израиля», «Тот, кто сказал — и возник мир», «Творец всех душ», «Владыка всех дел», «Настоящий добрый друг», «Бесконечный», «Отец», «Царь царей царствующих», «Господин мира», «Б-г скрывающийся», «Скрывающий имя», «Друг души», «Живой из живых», «Б-г колесницы», «Причина причин», «Ты», «Повод всех поводов», «Высший царь», «Сидящий в высшем сокрытии», «Древнейший, единственный», «Первый и последний», «Высший царь над всем воинством небес», «Наш Творец», «Творец создания», «Любовь моей жизни», «Источник всех наслаждений и всей любви в мирах»…

Выберите одно из имен, сядьте, как вам удобно, закройте глаза и зовите Его. Со всей концентрацией, на которую вы способны, со всей прилежностью, какую сможете найти, раз, еще раз, еще раз, пока оболочка сердца не треснет, и свет Всевышнего не засияет, и не зальет все.

И не только одно из имен или один из эпитетов, как мы уже говорили, можно превратить в многократную молитву, врезающуюся внутрь. Это может быть и стих из Теилим, предложение из высказывания мудрецов или сочетание наших слов.

Что, например?

«Пошли свет свой и свою истину, они меня направят» (чудесно для просьбы совета и указания пути).

«Я звал имя Твое, Гос-дь, из колодца бездны» (выбраться из отчаяния).

«Голос мой Ты слышал, не скрывай уха Твоего для освобождения моего, для спасения моего» (просьба о помощи).

«Не оставляй меня, Гос-дь, Б-г мой, не отдаляйся от меня» (для защиты и поддержки).

«Верни нас, Гос-дь, к себе, и мы вернемся, обнови наши дни, как прежде» (лучше всего подходит для пробуждения сердца к возвращению к Б-гу).

«Как лань стремится к потокам воды, так сердце мое

стремится к Тебе, Б-г».

«Жаждет Тебя душа моя, тоскует по Тебе плоть моя в земле пустынной, иссохшей и безводной».

«Душа моя ночью жаждет Тебя, и дух мой внутри меня любит Тебя» (выразить стремление сердца и его тоску по близости к Б­гу, и служению Ему).

«Услышь голос наш, Гос-дь, Б-г наш, сжалься и смилуйся над нами, и прими с милостью, и с благоволением наши молитвы» (для принятия молитвы).

«Блуждал я, как потерянная овца, отыщи слугу Своего, ведь Твои заповеди не забыл я» (для возвращения к Всевышнему и близости к Нему).

«Гос-дь со мной, не буду бояться, что сделает мне человек?» (для устранения страхов).

«Ты — укрытие мне, от врага спрячь меня» (для веры и уверенности).

«Гос-дь воинств, счастлив человек, надеющийся на Тебя» (для уверенности).

«Вот Б-г — мое спасение, [на Него] буду надеяться, и не испугаюсь».

«Порадуй нас, ведь дни мы мучались, годы видели беду» (для радости).

«Пожалуйста, силой великой десницы Твоей, развяжи путы» (для победы над злом, и освобождения от всех бед и невзгод).

«Владыка мира, хочу я исполнять Твою волю, но закваска, которая в тесте, мешает» (оправдание о тяжести борьбы с дурным началом).

«И узнает все сотворенное, что Ты — его Творец, и поймет все созданное, что Ты — его Создатель» (для провозглашения веры о власти Б-га в мире).

«Я верю полной верой, что Творец, благословенно имя Его, только Он – Творец и Правитель над всеми творениями, и Он один делал, делает, и будет делать все, что происходит» (для укрепления веры).

«Властелин мира, сделай из горького — сладкое» (молитва самого Всевышнего, которой Он научил Моше, хорошо для любого спасения).

Это может быть, как уже сказано, и наши слова:

«Не оставляй меня, папа, не бросай меня никогда».

«Не дай мне пропасть».

«Помоги меня искать и находить лишь Тебя, и делать все для Тебя».

«Все Твое, и все от Тебя, и нет никакой природы», и тому подобное, каждое в своем стиле и ситуации.

Источник: http://www.breslev.co.il/articles/духовный_мир/духовная_работа/вглубь.aspx?id=14964&language=russian

Молитва и Божий промысел

Молитва и Божий промысел

(Отрывок из книги Натана Авиэзера «Вера в эпоху науки»)

ВОПРОСЫ

Какова цель молитвы? Человек, который молится каждый день, может ответить нам, что он просит у Господа помощи в своих ежедневных делах, в чрезвычайных ситуациях, и вообще всегда, когда ему нужна помощь. По некотором размышлении, однако, становиться очевидно, что такое понимание молитвы приравнивает Бога к земному властителю. Царь не знает, в чем именно мы нуждаемся, и поэтому необходимо обратиться к нему с просьбой. Но о Боге мы не можем думать, что Ему якобы неизвестны наши нужды и заботы и что для получения помощи Его следует проинформировать.

Более того, сама структура молитвы связана с определенными проблемами. Традиционная еврейская молитва, которую читают три раза в день, называется Амида (буквально: «стояние»; молящийся «стоит перед Господом»). Молитва состоит из восемнадцати обращений к Богу (и поэтому часто называется «Шмоне Эсре» — «восемнадцать» на иврите).1 В первых трех частях молитвы прославляется величие Божие, в последних трех — Бога благодарят за помощь, оказанную в прошлом. В двенадцати же средних частях молитвы — ее сердцевине -молящийся просит Бога даровать ему благополучие, здоровье, мудрость, прощение грехов и т. д., то есть удовлетворить его материальные и духовные нужды.

Как мы уже говорили, со средними двенадцатью частями молитвы есть определенные затруднения. Почему мы вообще должны Бога о чем-то просить? Но еще серьезнее проблема со вступлением и заключением. Неужели Бог — самолюбивое и тщеславное существо, которое наслаждается нашими хвалами и требует благодарности за прошлые услуги? Именно так пришлось бы обращаться к земному властителю, ибо могущественные цари нередко самолюбивы и тщеславны, привыкли к безудержным восхвалениям со стороны своих подданных и отсутствие их принимают за оскорбление. Как же мы осмелимся приписывать эти мелочные качества Всевышнему?

Это возвращает нас к нашему первому вопросу. Зачем мы молимся? И почему наши молитвы составлены в такой, на первый взгляд неуместной, форме?

НАЗНАЧЕНИЕ МОЛИТВЫ

Сама постановка вопроса подсказывает нам, что мы молимся Богу не потому, что Он нуждается в наших молитвах. Вообще, представление о том, что молитвой можно как-то «повлиять» на Бога с тем, чтобы Он даровал просителю здоровье, долгую жизнь и другие блага, в корне расходится с еврейской традицией. Мудрецы-талмудисты резко осуждают того, кто ожидает от своей благочестивой молитвы практической пользы и отводит тем самым Богу роль космического автомата, выбрасывающего блага, стоит только вложить в него духовный жетон в виде молитвы.2

Истинное назначение молитвы вовсе не в том, чтобы обратиться к Богу с просьбой — наоборот, это нам молитва должна напоминать, что Бог есть единственный источник нашего благополучия. Иными словами, молитва нужна не Богу, а нам. Как указывал Нахманид3 и другие авторы,4, 5 назначение молитвы состоит в том, чтобы помочь нам осознать нашу зависимость от промысла Божьего и сосредоточиться на той глубокой и неразрывной связи, которая соединяет нас с Господом.

Маймонид говорит, что, будь человек достаточно развит в интеллектуальном и духовном отношении, он не нуждался бы в молитве.6 Достаточно было бы сосредоточиться на той решающей роли, которую Бог играет во Вселенной для того, чтобы уяснить себе, что именно Он дарует нам все необходимые нам блага. Однако, по причине ограниченности наших духовных и познавательных способностей, просто думать о Боге недостаточно. Мы должны также совершать акт молитвы, обращенной к Богу. Концентрация во время молитвы помогает нам усвоить, что Бог есть истинный источник всего нашего благополучия. Подчеркивая это обстоятельство в процессе молитвы, мы глубже понимаем и ценим нашу зависимость от божественного провидения.

Истинное назначение молитвы отражено в ивритском слове, обозначающем понятие «молиться». Во всех европейских языках «молиться» означает «просить» (англ. prayнем. betenфр. prierрусск. молиться). В иврите, однако, слово hitpalelозначает «размышлять», «раздумывать».7 Согласно Маймониду, мы молимся для того, чтобы размышлять о том, что все мы под Богом ходим.

Отсюда также следуют структура и содержание наших молитв. Как было сказано, истинным назначением молитвы является возвышение духа молящегося. Поскольку наши молитвы предназначены для нас самих, чтобы мы глубже оценили преобладание Божьего промысла в человеческой жизни, то полезнее всего для нас молиться таким образом, который для нас привычен. Обращение к монарху принято начинать восхвалениями, затем идет перечисление просьб, и в заключение приносится благодарность за ранее дарованные милости. Такова же и структура наших ежедневных обращений к Богу.

МОЛИТВА ВОЗВЫШАЕТ ДУХ

Библия подчеркивает, что человек должен всегда помнить свою связь с Господом (Второзаконие 11:10-12). Осознание того обстоятельства, что Бог играет решающую роль в нашей жизни, поднимает нас на новую духовную высоту. Поэтому так важна молитва. Более того, на более высоком духовном уровне мы более достойны тех материальных и духовных благ, которые дарует нам Господь. В этом смысле можно говорить о том, что молитва «услышана». Чем лучше человек, тем более он достоин Божьего благословения, а молитва — это один из главных способов самоусовершенствования.

Если человек взыскан милостью Божией через молитву, то это не потому, что он (или она) сообщили Ему о своих потребностях, а потому, что молитва сделала их более достойными людьми. Разница тут на первый взгляд невелика, но она имеет решающее значение.

ЕЩЕ ОДИН ВОПРОС

Молясь Богу о хлебе нашем насущном, мы, естественно, подразумеваем, что именно Он нам его и дает. Не следует ли отсюда, что для поддержания нашего земного существования надо лишь молиться Богу, и ничего больше? Если всё от Бога, то зачем работать? Чтобы заработать себе на жизнь, говорим мы, — но не является ли это простым самообманом? Хуже того. Желание зарабатывать себе на жизнь можно истолковать как слабость веры, как попытку поставить под сомнение само владычество Божие.

И действительно, есть немало людей, которые так и думают. В США весьма распространена религиозная традиция (нееврейская), согласно которой для выздоровления больному нельзя делать ничего, кроме как молиться. Адепты этой религии верят, что, поскольку здоровье их — в руках Господа, то обращаться за помощью к врачу есть признак слабости веры и как таковой строго запрещается. Время от времени в газетах или по телевизору появляются сообщения о том, что родители тяжело больного ребенка отвергают профессиональную медицинскую помощь на том основании, что вмешательство врача было бы нарушением их религиозных верований. Бывает, что ребенок, которого можно было спасти простейшими медицинскими средствами, умирает, и тогда общественное мнение возмущается, а полиция порой даже предъявляет родителям обвинение в преднамеренном убийстве.

Но почему? Поведение родителей, столь предосудительное в глазах общественного мнения, естественно вытекает, казалось бы, из самого института молитвы. Если болезнь и исцеление не в руках Господа, то тогда почему мы просим у Него здоровья? Родители, позволившие своему ребенку умереть и тем возмутившие всю религиозную и нерелигиозную общественность, являются, казалось бы, единственными людьми, которые в этих трагических обстоятельствах поступали логично.

СЛЫШИТ ЛИ БОГ НАШИ МОЛИТВЫ?

Многие считают, что на Бога можно повлиять молитвой, и чем больше молишься, тем большее приобретаешь влияние. Отсюда следует, что если много народа молится о продлении дней какого-нибудь лица, то оно и доживет до глубокой старости. В Великобритании, например, как в церкви, так и в синагоге служба по традиции включает в себя молитву за здравие королевы, а значит, британская королевская семья должна была бы отличаться повышенным долголетием.

В 19-м веке к этой идее относились весьма серьезно. Количественный эффект молитвы исследовал английский антрополог и метеоролог сэр Френсис Гэлтон (двоюродный брат Чарльза Дарвина). Он сравнил среднюю продолжительность жизни членов королевской семьи с продолжительностью жизни других групп населения, за здоровье которых никто не молился (дворяне-землевладельцы, ученые, писатели). Как и следовало предполагать, оказалось, что монархи живут не дольше, чем все остальные. Как раз наоборот. Сэр Френсис нашел, что провинциальное дворянство в среднем живет на шесть лет дольше, чем члены королевской семьи. Когда он опубликовал свои результаты (в 1872 году, под заглавием «Статистическое исследование эффективности молитв»8 ), британская публика была несколько шокирована.

В последние годы вопрос о влиянии молитвы на здоровье был снова поднят и поставлен на «научную» основу. Вошли в моду статистические выкладки, демонстрирующие пользу, которую молитва приносит тяжелым больным. Одно из таких исследований, опубликованное в 1998 году в почтенном медицинском журнале, сообщает:

В течение шести месяцев с сорока пациентами, больными СПИДом, проводился следующий опыт. Им было сказано, что за некоторых из них будут молиться, осуществляя целебное воздействие на расстоянии, представители различных религий, но не было сказано, за кого именно. Оказалось, что у тех пациентов, за которых читались молитвы, течение болезни статистически значимо отличалось в лучшую сторону по сравнению с теми, за кого никто не молился.9

В статье утверждается, что хотя всем пациентам сказали одно и то же — что за них, может быть, кто-то будет молиться — однако улучшение здоровья было зарегистрировано врачами только у тех больных, за которых действительно молились.

Я не раз встречал высказывания раввинов и священников, которые с большим энтузиазмом говорили о подобного рода экспериментах, подчеркивая их «научную» значимость. Правда, статистические познания среднего служителя культа оставляют желать лучшего. То же относится и к врачам, с легкой руки которых публикуются такого рода исследования. Удручающую статистическую неграмотность, присущую некоторым из таких работ, отметил с горечью Вильям Крускел, профессор Чикагского Университета, известный специалист в области статистики, в своем ежегодном обращении к Американскому Статистическому Обществу.10

ТРАДИЦИОННАЯ ЕВРЕЙСКАЯ ПОЗИЦИЯ

Если мы, действительно веря, что Бог есть высший источник всех земных благ, при этом активно стараемся сами обеспечить свои нужды, — означает ли это, что вера наша недостаточно крепка?

Этот фундаментальный вопрос обсуждался в еврейской литературе на протяжении поколений. Например, к рабби Моше Фейнстейну, крупнейшему современному авторитету по еврейскому традиционному законодательству, в 1964 году обратились с вопросом: есть ли в религиозном законе хоть малейший намек, запрещающий страхование жизни и имущества? Не свидетельствует ли такой поступок о недостатке веры в божественный промысел?

Рабби Фейнстейн ответил совершенно однозначно.»11 Он без всяких оговорок утверждает, что человек не только имеет право, но и обязан страховать свое дело и свою собственность, вдобавок к другим мерам предосторожности, необходимым в деловой жизни. Нельзя пренебрегать обычным порядком ведения дел и надеяться лишь на божественное провидение. Это было бы нарушением талмудического принципа «нельзя полагаться на чудеса».12

Те же соображения, говорит Рабби Фейнстейн, приложимы ко всем потребностям повседневной жизни. Полагаться на молитву как на единственное средство удовлетворения этих потребностей, значит полностью противоречить еврейской традиции, и такое отношение к делу строго запрещается. Рабби Фейнстейн подчеркивает, что человек обязан работать и зарабатывать себе на хлеб. Точно так же, больной обязан добиваться наилучшей возможной в его обстоятельствах медицинской помощи. Ни в коем случае нельзя пренебрегать услугами медицины, полагаясь исключительно на чудеса и на божественное провидение.

Суждения рабби Фейнстейна отражают установки известнейших знатоков еврейского традиционного законодательства. Так, Маймонид (12-й век) отвечая на вопрос, с которым обратились к нему евреи из Прованса в южной Франции, резко осуждает их чрезмерный интерес к астрологическим и эсхатологическим вычислениям, приравнивая это к идолопоклонству.13 В свое время, пишет Маймонид, народ Израиля совершил ту же самую ошибку, и дорого поплатился за нее. Чрезмерно увлекшись астрологическими расчетами, они оставили в небрежении необходимые военные приготовления перед лицом надвигающейся римской армии. Маймонид утверждает, что это и было причиной разрушения Храма и последующего изгнания израильтян с родной земли. Им следовало, не жалея усилий и времени, предпринимать все необходимые военные и политические меры, дабы подготовить Израиль к нападению римлян. Если бы израильтяне это сделали, война могла бы пойти по-другому.

Позиция Маймонида совершенно ясна. Правильно отреагировать на военную угрозу — значит провести военные и политические приготовления, необходимые, чтобы ей противостоять. Заметим, что Маймонид порицает израильтян вовсе не за то, что они мало молились или недостаточно совершали добрых дел. Не говорит он и того, что не следует молиться вдобавок к военным приготовлениям. Но надеяться на одну лишь молитву, пренебрегая всем прочим — вот чего делать нельзя. Физической угрозе дают отпор физическими средствами. Это — еще один пример применения важнейшего талмудического принципа: «нельзя полагаться на чудеса».

БОЖЕСТВЕННОЕ ПРОВИДЕНИЕ

Как мы видели, молитва не заменяет активной человеческой деятельности, направленной на достижение материального благосостояния, на излечение от болезни, победу на поле битвы и т.д. Какова же в таком случае роль божественного провидения в делах нашего мира?

Вера в то, что Бог есть высший источник всех благ, является одним из главных устоев еврейской религии, подчеркивает Рабби Фейнстейн.14 Это не противоречит, однако, требованию зарабатывать себе на жизнь. Бог использует естественные пути к удовлетворению наших жизненных потребностей, благословляя нас на то, чтобы мы своими силами добивались материального благосостояния, крепкого здоровья, и так далее, и даруя нам мудрость в совершении соответствующих практических шагов. Наши потребности удовлетворяются в процессе взаимодействия между нашими собственными усилиями и Божьим промыслом. Кто сам себе помогает, тому и Бог помогает.

Родители тяжело больного ребенка обязаны прибегнуть к помощи медицины. Отказываясь сделать это и ограничиваясь обращенными к Господу молитвами, они, с точки зрения еврейской традиции, совершают убийство, пускай и не преднамеренное. Отвергая медицинскую помощь, они лишают Бога возможности излечить их ребенка.

Талмуд подчеркивает, что божественное провидение заботится о нас «невидимым взору человеческому»15 образом. Бог не пускает в ход чудеса, чтобы разрешить наши проблемы или удовлетворить наши потребности. Талмуд даже запрещает просить Бога о явном чуде, приводя при этом такой пример.16 Если человек, подъезжая к своему городу, видит издали, что там начался пожар, он не имеет права молить Бога, чтобы горел не его дом. Дело в том, что в городе уже знают, чей дом горит. Для того, чтобы внезапно погасить пожар в одном доме и зажечь другой, понадобилось бы чудо, происшедшее у всех на глазах, а этого никогда не случится. Поэтому соответствующая молитва считается «напрасной» и строго запрещается.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из положения о том, что Бог постоянно взаимодействует с нашим миром, но делает это невидимым взору человеческому образом, вытекает интересное следствие. И глубоко верующий человек, и неверующий, обладающий твердыми нравственными устоями, часто поступают примерно одинаково. Каждый из них прилагает все силы, чтобы решить свои проблемы в соответствии со своим нравственным кодексом. Разница между ними заключается в вере и в том, как они понимают участие Господа в решении их проблем. Верующий надеется на Бога, а неверующий — нет.

Молитва, обращенная к Господу, является существенной частью еврейской религии и служит каналом коммуникации между человеком и Создателем. Это, однако, отнюдь не значит, что молитвы служат для молящегося средством получения очередных благ. Еврейская религиозная традиция не включает в себя святынь и мест поклонения, посещение которых ведет к чудесному излечению от болезни, или особых молитв и ритуалов, выполнение которых обеспечивает божественное заступничество. Пути Господни всегда были — и всегда будут — неисповедимы.

Сила молитвы, ее ценность, состоит в том, что, молясь, человек возвышается духом, глубже осознавая центральную роль, которую Бог играет в делах человеческих. Такой духовный подъем делает человека лучше, а тогда он и более достоин милости божественного провидения. Милость Господня нисходит на того, кто соблюдает Его заповеди как по отношению к другим людям, так и по отношению к Богу.

Путь молитвы

Лодочник перевозил через реку одного путешественника. Тот заметил на его веслах странные надписи «Молись!» и «Трудись!» и усмехнулся: «Ну, я понимаю — трудиться нужно всем, но молиться-то зачем?!» Не сказав в ответ ни слова, лодочник вытащил из воды весло с надписью «Молись!». И вот, повинуясь единственному веслу, лодка закружила на месте.

Это притча. Но не так ли часто бывает и с нами? «Зачем нужно молиться?» «Неужели все так просто: помолился — и все проблемы решены?!» — разве эти вопросы уже неактуальны? Что ж, во-первых, из притчи ясно, что молитва не заменяет собой практических дел. Но она освящает их, делает эффективными, если хотите, богоугодными. Во-вторых, молиться на самом деле вовсе не просто. На молитвенном пути есть свои ловушки, о которых и хотелось бы рассказать. Конечно, это — не общий для всех спасительный рецепт, а лишь мой собственный скромный опыт. Надеюсь, он кому-нибудь пригодится!

Парадоксально, но факт: иногда молиться не могут даже верующие люди! Вот моя знакомая (назовем ее Лена). Интеллигентная, увлекающаяся поэзией и философией женщина. Она однажды поразила меня глубоким определением Бога: «Это, прежде всего, Тайна и Любовь». И, тем не менее, молитва стала для нее (надеюсь, только пока) непреодолимым барьером. Почему? По словам Лены, молитва кажется ей эдаким криком в пустоту, вопросом без ответа. Кроме того, ей «неудобно беспокоить Бога из-за своих мелких проблем». Оба эти замечания весьма важны, но мы вернемся к ним чуть позже. Сейчас же обратим внимание на другую удивительную вещь: неверующие иногда тоже молятся!

Такие случаи бывали и у меня. Я рос убежденным атеистом, верой не интересовался, даже относился к ней с неприязнью. Но в какой-то момент моя атеистическая жизнь допекла меня настолько, что порой, на пределе страдания у меня из глубины души начала прорываться молитва: «Господи, помоги!» И мне реально становилось легче! Был у меня переходный период, когда я, казалось бы, приходил к вере. Но именно «казалось бы»: едва меня немного «отпускало», я начинал относиться к своей вере как к проявлению слабости. Впрочем, с третьей (!) попытки я все же уверовал окончательно.

Однако тут появились новые трудности. Став верующим, я счел себя обязанным ежедневно читать Библию, а также несколько раз в день произносить определенные наборы молитв (так называемые молитвенные правила). Все было бы здорово, если бы со временем это занятие не превратилось для меня в тягостную обязанность. Стало не стимулом, а барьером на моем пути к Богу. Лишь спустя несколько лет я отказался от подобных жестких рамок. В итоге у меня начала появляться потребность в молитве, а через какое-то время — и в чтении Библии.

Пройдя через этот опыт, я сделал важные для себя выводы о сущности молитвы. Она — не выполнение определенного ритуала и не набор словесных формул (иначе чем бы она отличалась от психологических аффирмаций или восточных мантр?!). Нет, молитва — живое общение с Богом. А в чем смысл любого общения? Правильно, во взаимном сближении и единении личностей! А значит смысл молитвы — в нашем единении с Богом — источником высшей Любви, Мудрости, Счастья! Вот какие перед нами открываются возможности. Однако, их еще надо суметь использовать… Для этого стоит следовать некоторым принципам. Но не слишком на них зацикливаться, все же молитва — дело творческое.

Прежде всего, не надо путать молитву с молитвенными словами. Наговорить мы можем чего угодно, но настоящая молитва (а она может быть и бессловесной) это, прежде всего, состояние души. Поэтому, прежде чем начать молиться, нужно успокоиться, отбросить все посторонние мысли и «поставить себя» в присутствие Божие. «Легко сказать!» — ответите вы. Но, если мы верим в Бога, то мы можем, по крайней мере, Его себе представить. А потом и научиться — простите за техническое сравнение — настраивать на Него душу, как радиоприемник на определенную длину волны. Однако, помните: молитва — не механизм, в котором «нажмешь на кнопку — получишь результат». Можно очень стараться «достучаться до небес» и при этом остаться ни с чем, а можно ощутить посещение Божье абсолютно неожиданно и без всякой подготовки. Но все же, как правило, упорство и настойчивость вознаграждаются. Недаром ведь в Евангелии говорится: «Царство Божие силою берется!»

Хорошо, а что делать по окончании молитвы? Прежде всего, выдержать хотя бы небольшую паузу, минуту-другую спокойно помолчать и подождать ответа. Да-да, ответа! Ведь молитва — диалог, а вовсе не «крик в пустоту»! Но тогда почему многие из нас не слышат голос Божий? С другой стороны, а действительно ли мы хотим его услышать? Ведь Господь на самом деле говорит с каждым из нас. Другое дело, что отвечать нам Он волен в любой угодной Ему форме: через наши же мысли и чувства, обстоятельства и встречи с людьми, случайно брошенную кем-то фразу, книги и даже радио- и телепередачи! И, заметьте, в любое время. Ответ может придти как мгновенно, так и месяцы, годы спустя.

Еще один важный вопрос: почему порой наши самые страстные молитвы остаются безответными? Конечно, «тайна сия велика», но кое-что предположить можно. Бог не исполняет наши желания, если они могут повредить нам самим или другим людям.

Как часто нужно молиться? В идеале — постоянно, как об этом прямо сказано в Библии. Но, конечно, это не означает самопринуждения и вымучивания. Постоянная молитва — плод постоянной потребности в молитве. И потребность эту нужно в себе пробуждать (вроде постоянного очищения и углубления засорившегося родника).

Но, пожалуй, главное в молитве — не количество, а качество. А это означает предельную внимательность, благоговение и, — обязательно — искренность. Ведь если молитва — это общение, то в ней, как и в любом общении, важнее всего отсутствие фальши, умение быть самим собой.

Напоследок приведу пару примеров. Известная певица Алла Пугачева как-то рассказала следующее: «Я очень страдала от одиночества. И вот однажды, когда мне стало совсем невмоготу, я как заору на иконы: „Вы что не видите, как мне плохо! Помогите!“ И в тот же вечер познакомилась с Филиппом Киркоровым!» Казалось бы, грубо, «неблагопристойно», но зато от души! Может, поэтому такая молитва оказалась действенной.

Другой случай мне рассказала верующая женщина, мать двоих детей. «Как-то раз моя дочка,— ей тогда было только 3,5 годика,— заявила мне: «Ты не умеешь молиться!» Я, понятно, была в шоке: ничего себе заявочки от такой малявки! А пару дней спустя, вечером, я случайно приоткрыла дверь ее комнаты. Дочь стояла на коленях и молилась: «Боже, ты знаешь, как я хочу эту большую конфетку. Но у папы с мамой нет на нее денежек… Помоги им заработать денежек, чтобы они мне ее купили!» Я спросила у стоявшего рядом сына: «Ты можешь так молиться?» — «Нет!» — «Я тоже!».

Могу ли настолько искренне и по-детски непосредственно молиться я сам? Пожалуй, пока тоже нет. Но я учусь, значит, у меня есть шанс!

И у Вас, уважаемый читатель, надеюсь, тоже!

shabbatshalomvilnius.wordpress.com/2016/01/03/путь-молитвы/

Научи нас молиться.

Научи нас молиться.

(Стенограмма беседы о молитве)

AlexBlend

Сегодня мы с вами поговорим о молитве, в частности мы поговорим о молитве, которой учил учеников Иешуа. Мы читаем, что один из учеников попросил Его:

«…научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих».

Возникает вопрос: что делали ученики Иешуа до этого? Почему вдруг им понадобилась какая-то особая молитва? Ведь народ Израиля издревле молился и опыт молиться у народа огромный.  Ученики явно захаживали в синагоги, и знают как молится народ. Зачем Иоанну понадобилось учить учеников молитве?

Мы для того чтобы понять все это, попытаемся понять сначала, что такое молитва вообще. Иврит знает разную терминологию описания общения со Всевышним. Есть понятие «теѓила» песнопение и сказано Всевышний живет в славословии народа Своего. Кроме того есть «земер» прославление, есть «ѓодаа» благодарение, «браха» благословление, и это разные формы общения со Всевышним.

Зэмэр это прославление перед другими, прославление в миру. Ѓалель это прославление в общине верующих людей. Браха это благословление, благодарность за какие-то вещи, за конкретные качества Всевышнего.

А здесь,  то что просят ученики — молитва или «тфила». Слово «тфила» толковалось по-разному, о его происхождении много разных мнений. Были даже люди, которые чуть-чуть изменяли написание и говорили это от слова «тафель» быть прилепленным, прилепляться к чему-то. Это, можно сказать, образно метафорическое толкование слова. Если мы попытаемся присмотреться к слову поближе, то наиболее вероятный корень этого слова «пэй, ламед, ламэд» или «פלל» – отрываться, прорываться, выставляться на показ, отделяться и подобные значения. Вообще все корни, которые начинаются на две буквы пэй, ламэд имеют какое-то значение с разграничением. Пэлэ это чудо, что-то что находится вне нашего понимания; пэлэг это отделение, часть; пэлэд это ограждение; пэлах это долька; палас это проделывание или прокладывание пути; палаш это врывание куда-то; палат это бегство или оставление какой-то территории (связано с границами и нарушениям границ) – все значения этой корневой ячейки, а корневой ячейкой мы называем первые две буквы, объединяющие ивритские корни.

Итак, слово тфила от корня пилель может означать прорываться, вырываться, отрываться. В современном языке корень имеет немного отрицательное значение — самообвинять, отделяться в плохом. В смысле паляль означает уголовный, обвиненный, отделенный от общества. Но видимо это не всегда было так и возможно одно из этих значений «обличаться, показаться, являть свою отделенность от общих правил, от общих законов».

И естественно когда мы говорим о какой-то внутренней работе, о том, что происходит внутри, об обличении либо прорыве куда-то, о том, как вырваться за границы собственного я, как прорваться в Божественное или, наоборот, как низвести себя в Божественное, а это и будет примерный спектр значения этого слова, то мы просим Учителя показать, собственно, суть духовной работы. Слова молитва на иврите всегда называлась «авода ше балев» (עבודה שבלב)  сердечная работа, работа сердца. И очень важно для нас знать, как правильно в соответствии с тем чему учит нас Учитель, эту работу проводить и именно это суть того чему просят научить ученики.

Видимо Иоанн дал своим ученикам какой-то свой метод такого прорыва и ученики Иешуа тоже захотели так прорываться, тоже захотели понять этой духовной работы, но уже из уст Учителя.

Мы читаем в Псалмах 102(101:18) :

18 призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их. 19 Напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа,

Всевышний призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их. Не оставит без внимания, не пренебрежет молитвой беспомощных? Синодальный перевод здесь немного изменяет текст. Вместо «грядущее поколение», оригинал говорит «сотворенный народ», новый народ, сотворенный из ничего.

Казалось бы, зачем Давид говорит о принятии молитвы?  Разве Всевышний и раньше не слышал молитву беспомощного?  Почему Давид говорит об этом в псалме? Разве до Давида не знали, что Всевышний слышит молитвы и не презирает ее?

Здесь нечто принципиально новое. Оно заключается в том,  что эта молитва призвана создать, сформировать, именно сделать из ничего (слово нивра, стоящее в оригинале означает творение из ничего) новый народ. Сотворить новый народ который будет прославлять Всевышнего.

Сначала будет тфила то есть попытка прорыва, попытка изменения себя. А  затем будет, создано новое Творение. Словно рожденный свыше человек, который становится ходячим  прославлением Всевышнего.  Весь этот путь, от покаяния, от желания изменится к исправленному состоянию, когда мы сами собой прославляем Всевышнего — весь он заключен в молитве.

Молитве учит нас Иешуа. Есть два варианта текста этой молитвы: один в Евангелии от Матфея, один от Луки. Есть много разных разночтений в рукописях этой молитвы.  Когда возникают  расхождения в рукописях, как мы можем узнать, какой текст был изначально. Этим занимается отдельная наука  — текстология. Исследователи исходят из понимания , что никто не станет что-то убавлять из молитвы. Тексты такого рода обычно расширяются за счет добавлений переписчиков. Если текст Луки является более коротким, то мы полагаем, что текст Матфея дополнен комментариями, авторскими объяснениями, расширениями и так далее. Самый ранний дошедший до нас документ, содержащий текст этой молитвы — так называемый, Синайский отрывок, фрагмент, евангелия конца II века, в котором текст молитвы звучит так:

«Отче, да святится Имя твое, да придет царствие твое. Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день. И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему. И не введи нас в искушение

Это самый короткий вариант текста.  Из других источников мы также знаем широкий вариант:

«Отче наш, сущий на небесах. Да святиться Имя твое, да приидет царствие твое. Да будет воля твоя и на земле как и на небе. Хлеб наш насущный подавай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого

Давайте постараемся более подробно рассмотреть, перевести и частично восстановить смыслы, которые возможно Иешуа в эту молитву вкладывал.

Начинается молитва в традиционном тексте со слов «Отче наш», а в том коротком тексте, которое мы имеем словом «Отче», на иврите это, скорее всего, звучало как Абба. Очень личное обращение Абба (авва), оно уже включает в себя притяжательный суффикс, включает в себя соотношение Абба, так обращались во времена Иешуа только к собственному отцу. Нельзя сказать абба шель Моше (отец Моше) или абба шель Филипп (отец Филиппа). Абба это всегда мой отец, мой папа или просто папа. Можно привести подтверждение этому. Есть история, что некий раввин приехал из Вавилона, его сосед- другой раввин, спросил у него живы ли его родители. Он спросил абба каям?  жив ли мой папа?, и раввин, приехавший из Вавилона, ответил абба каям мой папа жив, намеком говоря, что папа того раввина, который спрашивал, уже умер (Моэд Катан 20а)

Здесь мы видим, что слово абба используется именно в значении мой папа. И это огромный прорыв для еврейской молитвы, потому что обращение абба в те времена еще не практиковалось. Сам Павел говорит об этом прорыве, говоря, что мы приняли в сердце Дух, который позволяет взывать нам Авва, Отче! И в другом месте, в послании Галатам, он говорит: вы приняли Дух, новый дух, который дал вам дух сыновства, который дал вам возможность взывать вам Авва Отче,- обращаться к Создателю по имени абба.

Если мы сравним эту молитву с той молитвой, которая была распространена в синагогах, которой молились каждый раз после прочтения Торы, молитва которая сегодня известна под названием кадиш, то мы увидим в ней слова (которыми начинается) «да возвеличится и святитсяИмя Еговеликое». Молились в третьем лице, как раб молится о своем господине.  Но в молитве, которую дал Иешуа ученикам,  есть совершенно новый подход.  Дух сыновства, который может быть дан человеку, если он этим духом наполняется и этот дух позволяет взывать к Создателю: «Абба»!

Следующая строчка молитвы Иешуа:«да святится Имя твое».

Нечто похожее есть и в тексте иудейской, распространенной тогда молитвы, как мы говорили:

«возвеличится и святится Имя Его великое».

Но здесь снова мы видим обращение: да святится Имя Твое – обращение в первом лице в отличии обращения Имя Его.

Что означает «святится Имя»? Освящение Имени, издревле, было связано с самопожертвованием, с готовностью умереть за Имя Творца, за свое стояние в вере. Это так и называется «освящение Имени» (Кидуш ѓаШем).  Иешуа учит нас свидетельствовать во время молитвы, что Имя Всевышнего святее самого святого для нас, нашей жизни. Мы должны преодолевать, перебарывать свою любовь к себе и воцарять над собой Царя Царей, святить Его Имя и быть готовым за этого Царя умереть.

Об этом говорит и третья строчка молитвы «да приидет царствие Твое». Матфей видимо  объясняет эти слова, добавляя «да будет воля Твоя на земле, как и на небе». Почему он дает такое объяснение? Потому что «да будет воля твоя, как и на небе» это утверждение царства на земле. На небе Бог уже царствует, там Он безраздельный властелин, правит сонмом ангелов. Там мир между всеми. На земле же, этот мир мы должны утверждать. Но это не значит, что мы должны записываться в миротворцы, голубые каски солдат ООН. Мы должны примирить каждого человека с Всевышним, чтобы каждое колено через имя Иешуа, приклонилось перед Создателем. Чтобы все народы пришли на поклонение и весь мир признал Всевышнего Царем как об этом сказано:

«в тот день будет Бог Царем над всей землей и будет Господь Единый и Имя Его Едино»

Чтобы люди отказались от всех идолов: и духовных, и материальных и превыше всего превозносили Имя Царя.  Чтобы на всей земле был один единственный Царь.  И это третий уровень молитвы, мы говорим, что мы принимаем дух сыновства и мы готовы умереть за своего Отца, чтобы восставить Его царство на земле.

Четвертая строчка будет самой сложной нам для понимания. Это самая спорная для переводчиков строчка в молитве. Понятно слово «хлеб», понятны «дай нам каждый день» подавай нам изо дня в день (йом-йом, на иврите) Каждое из этих слов не трудно правильно перевести.  Но слово, которое переводят как «насущный»- большая проблема.  Его можно перевести как, именно, питающий нас хлеб, как то, что питает нас. А можно перевести как слово «завтрашний». Дело в том, что это греческое слово, встречается всего два раза в греческих  текстах и оба раза, оно встречается в двух молитвах. Один раз в евангелии у Матфея, один раз у Луки. Поэтому,  трудно понять какое ивритское слово они переводят этим греческим словом.

Почему я сказал ивритское? Опять небольшое отступление. Были попытки восстановить арамейский текст этой молитвы. Многие считали, что Иешуа изначально дал ее на арамейском, простонародном языке.  Некоторые молитвы, в частности молитва каддиш, действительно были на арамейском языке. Я все же, следуя многим другим исследователям, считаю, что Иешуа,  согласно общепринятой традиции, когда с учениками о священном,  говорил на языке иврит, а в просторечии употреблял арамейский язык.  Поэтому и предполагаю, что  Иешуа когда обучал учеников молитве, говорил с ними на иврите, который они, безусловно, тоже знали, так же как и арамейский. То есть иврит был языком священных текстов, языком Священного.

Итак, Иешуа учит нас просить хлеб наш, необходимый нам или завтрашний хлеб, подавай нам каждый день.  Хлеб будущего, хлеб грядущего мира или то что необходимо нам для нашего пропитания, для нашего духовного пропитания.? Я думаю, что здесь заложена изначальная двусмысленность. Мы видим, что многозначность  ивритского слова тоже сохраняется в греческом тексте и речь идет о насущном хлебе и о хлебе завтрашнего дня: завтрашний хлеб дай нам сегодня.

Если мы сравним снова с еврейской молитвой каддиш, сказано:«да утвердит Он царство Свое при жизни вашей в дни ваши».

Мы просим, чтобы царство  грядущее было утверждено в наши дни. И в нашей молитве содержится  просьба очень похожая на ту, что мы видим в традиционной иудейской молитве:«царство грядущее подавай нам каждый день».

Но в молитве Иешуа раскрывается еще одно  значение. слова насущный, необходимый :«дай нам жить приближением твоего царства». Мы не просто молимся о том, чтобы это царство наступило, мы просим этим царством жить, просим через себя это царство воплощать.

В продолжение молитвы Иешуа учит нас:

«прости нам грехи наши, как и мы прощаем должникам нашим».

Слово грех в иврите и арамейском языках — «хова» — обязанность, долг. Когда мы совершаем грех у нас как бы возникает долг на нашем небесном счету образуется, человек, который заслуживает наказания тоже называется «хаяв»  (от этого же самого слова). Мы молимся:«прости, спиши грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему».

Откуда, вообще, у нас рождаются должники. Иешуа говорит: «просящему дай, хотящему занять у тебя не отказывай, взявшему у тебя не требуй назад». Не требуй не значит не желай получить. В исправленном мире должник должен возвращать свои долги, потому что он сам стоит перед Всевышним. Если человек взял у нас какие-то деньги, рубанок или пилу, мы можем хотеть возвращения своего по двум причинам:

1) это наше, и мы хотим,  чтобы наше нам вернули

2) когда человек не возвращает то что у нас взял, он не стоит перед Всевышним, он сам находится в грехе и что мы хотеть возвращения этого, чтобы человек вернулся к Всевышнему.

У Взявшего не требуй —  не требуй для себя.  Но в исправленном мире, понятно, что человек должен возвращать то,  что взял. Мы прощаем для себя все что у нас взяли, но мы ожидаем что человек нам вернет потому что хотим, чтобы он верно стоял  перед Всевышним.

И последняя строка молитвы:«и не введи нас во искушение», Матфей добавляет «но избавь нас от лукавого».

Это тоже очень распространенная в еврейской молитве фраза.  Мы встречаем в самых ранних записанных молитвенниках — уже в эпоху Гаонов (IV-V вв),  когда раввины говорят: «не введи нас не в искушение, не в постыжение, не в испытание и так далее».Самое тяжелое для верующего человека, это испытания. Страдания. Они не насылаются Всевышним из вне. Они лишь плод нашего неумения взаимодействовать с миром. Их корни —  похоть плоти, похоть очей, гордость житейская.  Дерево хорошее видом и приятное на вкус (похоть плоти и очей) и оно дает знание (гордость житейская), три элемента через которые пала Хава –первая женщина, мать всего человечества. Три элемента эти можно и увидеть при испытании Иешуа, когда сатана его испытывает. Мы просим у Бога милости, чтобы Он убрал от нас наше злое начало — йецер-ара, чтобы Он возглавил в нас  эту войну с нашим злым началом, чтобы Он помогал нам в этой войне. Без нас тоже это невозможно сделать, но мы не можем победить это без милости Всевышнего.

Если мы посмотрим на эту молитву сверху вниз или снизу в верх, или с конца к началу, с начала к концу, мы увидим семь разных ступеней. Мы многое говорили о семерке в последнее время как о фундаментальном принципе мироздания. И молитва Иешуа тоже дает нам семь этапов пути:

Первый этап  «не введи нас в искушение».  На этой ступени,  мы просим у Всевышнего закрыть нам глаза, которые открылись у Адама. Отстранить нас от этого мира, дать нам возможность гнушаться этим миром, не искать мирских ценностей. Это самое начало, первая ступень.

А когда мы получаем эту милость мы прощаем всем нашим должникам, нас уже не заботит наше имущество, мирские ценности потому что мы уже познали ценность духовную. Это второй этап. На нем мы познали духовную ценность Творца, и Бог прощает нам наши грехи.  Когда мы отвязали все что связывало нас, оставив жертву у жертвенника, пошли и решили с друзьями все проблемы – после этого Бог принимает нашу жертву и прощает нам наши грехи.  А простив  нам наши грехи, Он делает нас чистыми и готовыми к жертве.

Центр молитвы «хлеб наш завтрашний подавай нам сегодня». Если мы помним, когда сатана говорит Иешуа если ты голоден, — преврати камни в хлеба, Иешуа отвечает, что человек живет не самим хлебом, не хлебом единым, а всяким словом исходящих из уст Божьих. Человек на самом деле питается не хлебом, не плотью хлебом, а словом Бога, который сотворил этот хлеб. Вот что дает человеку калории, калории для души. И мы просим, чтобы нашим хлебом было Его Слово.  Чтобы мы питались приближением к царству, как сам Иешуа говорит:  «пища Моя это творить волю Творца Моего».

Когда мы насыщаемся этим, мы начинаем служение по воцарению царства, воплощая «да придет Царствие Твое». И молясь мы просим о  том служении которое ставит своей целью привести всех к принятию Его святой воли, к принятию воли Творца. А через это мы освящаем Его Имя. Всю жизнь мы кладем на это и через это, в свою очередь, мы подымаемся на самую высокую ступеньку, когда этот дух сыновства наполняет наше сердце и можем взывать «Авва!»(Отец) — это самый высокий уровень, тот самый уровень сыновства, который открывается через Иешуа.

Это духовный путь на который мы встаем ежедневно, читая эту молитву. Это то, чего мы собственно молимся, мы просим наполнить нас духом, который позволит нам взывать Авва! Позволит называться нам сынами. А это невозможно без того, чтобы мы не возгнушались этим миром, не отошли от искушений, не простили всем должникам чтобы нам были прощены наши грехи наши. Не сделали своим хлебом Его волю, не воцарили Его над собой и не освятили Его Имя. Все шесть этапов, шесть ступенек ведут к самой главной ступеньке- ступеньке сыновства.

И в этом молитва Иешуа, в этом основной ее прорыв. Потому что я знаю, что многие уже сравнивали молитву Господню (молитву Иешуа) с молитвой каддиш. Молитва кадиш, повторим, — в  третьем лице. Она рассказывает о Боге. В ней нет обращения к Богу как к Отцу, и даже когда обращались к Отцу, говорилось: «благословен, Ты Господь, (во всех принятых благословениях) переходили к третьему лицу Который освятил нас…, который сделал нам…, который дал нам… И все благословение не произносилось как Отцу.

В этом и в возможности стать сынами Божьими и суть молитвы Сына Божьего; это то чему просил научить один из учеников Его. К сожалению, не дошла до нас молитва Иоанна, та молитва которой научил Иоанн своих учеников, но мы можем видеть насколько молитва Иешуа отличается от той, которая была принята и по сей день принята в Иудейском мире.

Мы можем увидеть тот прорыв, который Иешуа дает своим ученикам, возможно обращаться к Богу как Абба. Сегодня во многих израильских молитвах много звучит Аввину (Отец наш).  как народ Израиль обращается к Богу как Отец, но это пока еще Аввийну –наш отец. Обращение Отецмойэто особый прорыв, который есть именно в словах Иешуа.

Это то, что скорее всего, изначально в молитве, потому что и само по себе слово «авину» в тот момент едва ли можно найти употреблению по отношению ко Всевышнему. Изначально там стояло слово Абба- Отец мой. Вот такова суть этой молитвы.

Источник: http://www.alexblend.net/?p=963#more-963