Архив рубрики: Диалог между христианством и иудаизмом

Диалог между христианством и иудаизмом

Евреи — свет для народов: сторона народов

Евреи — свет для народов: сторона народов

Даниэль Алиевский

В последние годы в еврейском мире набирает силу движение, которое обычно называют «Ор ле-Гоим», или «Свет для народов». Это парафраз на стих из книги Исайи 42:6: «Я, Господь, призвал тебя к правде, и возьму тебя за руку, и буду хранить тебя, и сделаю тебя народом завета, светом народов». Конец этого стиха на языке оригинала звучит как «ам ле-ор гоим» (עָם לְאוֹר גּוֹיִם), буквально «народ [избранный] в качестве света народов [остальных]». Речь идет о том, что евреи, вернувшись из многовекового изгнания, должны осознать и исполнить свою функцию — быть Светом для остальных народов мира, согласно сказанному в Торе (Пятикнижии): «…а вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исход 19:6).

Я считаю чрезвычайно важным и знаменательным, что сегодня в еврейской нации происходит осознание их функции и роли в рамках всего человечества. Однако я не берусь обсуждать саму эту тему: правильно это или нет, настало для этого время или нет. На эту тему имеется множество публикаций, в том числе не блоге machanaim.livejournal.com. Я хочу обсудить сторону этого вопроса, которая, насколько я пока видел, пока остается практически вне поля зрения.

Ор ле-Гоим — это процесс давания. Нечто, что евреи могут и должны предложить миру. Любое давание само по себе не просто, как правило, требует работы над собой, пересмотра отношения к себе и прочим, готовности ломать сложившиеся стереотипы внутри себя, и так далее. Евреи, готовые что-то делать, понимают это и активно обсуждают это.

У меня сложилось некоторое устойчивое впечатление — это не утверждение, а именно субъективное впечатление — что на сегодня большинство евреев, даже самых думающих из них, склонны этим ограничиваться. Примерно так: мы разберемся в ситуации, найдем правильные решения, постараемся им следовать — ну а народы мира, если захотят, сами подтянутся. О чем они думают, чем живут, мы толком не знаем, но, в общем-то, для нас это не важно — хотя, если у них есть искры святости, мы с удовольствием поможем им очистить себя от клипы (т.е. оболочки — концепция искр святости и клипы стала широко известна в XX веке благодаря трудам рава Кука). Их собственное мнение по этому поводу не имеет значения, ведь мы знаем истину от Всевышнего, а они — гоим (народы мира), которым следует довольствоваться своими Семью заповедями — в иудаизме принято считать, что неевреям необходимо и достаточно исполнять так называемые Семь Заповедей Ноя.

И так говорят отнюдь не консервативно настроенные евреи, а, напротив, самые прогрессивные — в более «традиционных» кругах обычно считается, что искры святости среди народов нужны не для того, чтобы они были очищены от клипы в этих народах, а для того, чтобы евреи их собрали. Сами же народы подобны «рабу» и «служанке», обслуживающим своего господина (евреев). Классическая формулировка: «каждый из народов будет держаться за еврея, который поведет его в святую землю».

В итоге вновь и вновь получается нечто вроде движения зеленых в защиту братьев меньших. Кто же спрашивает волков о том, как именно надо их защищать? Или цветы о том, как следует улучшать их породу?

Я понимаю, что этот подход выстрадан веками, когда евреев, образованных и верящих в Бога людей, окружали толпы варваров-язычников. И этот подход удобен: обсуждая ситуацию в своем, еврейском кругу, можно не бояться нарваться на совершенно иное мировоззрение, для которого твои идеи покажутся странными, а взгляды — дикими.

Однако я хочу все же затронуть вторую половину проблемы. Всякое давание — одновременно также и получение. И получающая сторона в этом процессе ничуть не менее важна, чем дающая — если она, например, не захочет брать, то все давание теряет смысл. Грубо говоря, свет для народов не имеет смысла, если народы этот свет никогда не увидят — например, не догадавшись посмотреть в нужную сторону. Рассуждения о том, что «кто хочет, тот сам придет» — разговоры в пользу бедных: не бывает плохих учеников, бывают плохие учителя.

Здесь, к сожалению, ситуация абсолютно провальна. Свидетельствую об этом как человек, выросший среди этих самых гоим и большую часть сознательной жизни вообще не имевший никакого понятия о еврействе, за исключением отметки в свидетельстве о рождении.

Я считаю: чтобы хотя бы начать говорить о выполнении каких-либо функций, нужно сначала заработать свое место — в идеале, уважаемое, а для начала хотя бы какое-то — в рамках человеческого общества. Рассуждать о гоях, как о породах собак, вполне бесперспективно — они не собаки и сегодня ни в чем не уступают самим евреям. Это имеет смысл только и исключительно совместно с самими гоями. Как минимум, на равных, как партнер с партнером, в рамках осмысления обоими Слова Божьего. Еще лучше — с позиций праведников, учителей и мудрецов, что подразумевает предельную скромность и смирение — разумеется, со стороны учителя (именно сильному подобает быть скромным). Но для этого надо, чтобы за евреями признали такое право и определенную роль в такой беседе — и чтобы уже сами неевреи, по своей инициативе назвали этих скромных и ни на что не претендующих людей истинными мудрецами и праведниками. Точно так же, как люди признают великих писателей, физиков или музыкантов — за их заслуги, которые очевидны всем.

На деле же, увы, ситуация совсем не такова. Евреи для гоев — это, во-первых, «горячая точка», в большинстве случаев — угнетатели несчастных арабов. Во-вторых, Израиль представляет некоторый интерес с точки зрения туризма. В-третьих, евреи — некий народ, исповедующий весьма странный вариант веры в Бога. Четвертый вариант — образ еврея как жадины и прохиндея — кажется, с Божьей помощью уходит в прошлое. Есть и другие представления: так, некоторые христиане склонны видеть в евреях избранников Господа, исполняющих сегодня пророчества о возвращении на Святую Землю — например, движение «Ани́ Исраэли».

Но серьезного восприятия евреев как партнеров по диалогу с Богом, у которых можно чему-то научиться — этого пока, увы, нет.

Многие евреи склонны недооценивать катастрофичность ситуации. Те, кто живет в Израиле, или те, кто общается преимущественно с другими евреями (а это для евреев нормально), нередко утешают себя иллюзиями, что неевреи из других религий постепенно приходят к пониманию ценности Торы и идут к евреям учиться. Ведь, действительно, есть движение«бней-Ноах».

К сожалению, весь мой жизненный опыт свидетельствует об обратном. И не только прошлый, но и современный — ибо я, живя в Израиле, все же работаю бок о бок с неевреями из России и Штатов, активно участвую с нееврейских (главным образом христианских) форумах, поддерживаю множество интернет-контактов. Практически для всех известных мне неевреев евреи, точнее, еврейская вера — просто пустое место, как сказано выше: в лучшем случае, неизвестный и странный вариант веры в Бога. Я был бы рад ошибиться, но проверить может всякий: достаточно зайти на любой нееврейский форум и поинтересоваться мнением об роли еврейской веры для типичных посетителей, например, в разделе о православой духовной жизни. Или еще проще — остановить десяток случайных прохожих в Подмосковье и спросить у них, кто такие бней-Ноах и какое отношение к этим прохожим имеют евреи. Существующие бней-Ноах — увы, лишь исключение на фоне прямо противоположного правила. Реальное место учителей Слова Божьего, более или менее общеизвестных и уважаемых, давно занято мировыми религиями.

Естественно, поднимая такую тему, я обязан предложить хоть что-то конкретное, что могло бы помочь исправить ситуацию. Сразу скажу, что цельной программы, как решить все проблемы, у меня нет, да и быть не может. Но несколько разрозненных наметок уже появилось, и я выношу их на всеобщее обсуждение — в надежде, что думающие евреи и представители иных народов их разовьют и предложат иные пути.

1. Литература о сотрудничестве

Сегодня начали издаваться книги, посвященные сосуществованию и взаимодействию еврейской веры и иных религий. Замечательный пример этого — книга современного еврейского мыслителя, рава Пинхаса Полонского «2000 лет вместе». Эта книга завоевала определенное признание среди христиан, и это здо́рово. Это блестящая попытка фактически предложить некий Свет, причем именно для гоим, а не только «в узком еврейском кругу».

Однако, эта книга пока весьма «сырая» — невозможно за один прием отрешиться от многовековых традиции отношения к христианам и рассмотреть ситуацию вполне объективно. Конкретно эту книгу можно сильно улучшить. При всех стараниях автора быть объективным в книге сквозит неуважение автора к христианской точке зрения — и это очень портит книгу. Я написал в свое время небольшой комментарий на эту книгу и готов активно поучаствовать, в качестве критика, в подготовке нового издания. Разумеется, есть смысл издавать и другие аналогичные книги на эту тему.

2. Проект «Иисус — ортодоксальный еврей»

Я предлагаю, чтобы достаточно уважаемые известные израильские раввины открыто и публично заявили на весь мир: с еврейской точки зрения Иисус, описанный в Евангелиях, есть вполне ортодоксальный еврей, более того, мудрый раввин, учитель Торы. Кратко (и упрощенно): Иисус с точки зрения иудаизма не совершил никаких грехов. В целом, речь идет об адекватном ответе на утверждение Папы Римского Бенедикта XVI, что евреи не виноваты в распятии Иисуса.

Суть этой идеи — снять с иудаизма клеймо высокомерия, которое он, увы, по сей день носит в христианском мире. Сегодня христиане, желающие вступить в какой-либо контакт с евреями, первым делом обнаруживают, что для верующего еврея Иисус — чуть ли не ругательство. В такой позиции сама идея о несении света народам мира, во всяком случае западной половине человечества, столь же абсурдна, как, скажем, предложение кутузовскому солдату обучаться идеалам нравственности у Наполеона. Ведь Иисус и христианская Библия — самое святое, что есть у христианских народов, а евреи говорят в этой ситуации о… (уважаемые читатели-христиане, простите, ради Бога, но такова печальная реальность!) «гимнасте на кресте».

Ситуация станет кардинально иной, если будет озвучено мнение — пусть не единое (в иудаизме нет централизации), но авторитетное и компетентное — что Иисус с еврейской точки зрения есть не кто иной, как праведный еврейский мудрец, обучавший Торе. Тем более что его тезисы действительно практически на 100% дублируют или сам Хумаш, или высказывания других еврейских мудрецов. Вот здесь есть отличная подборка таких параллелей, и подобный анализ (сделанный уже еврейскими равами), разумеется, должен лежать в основе заявления о праведном учителе Торы. Понятно, что такое мнение по-прежнему не совпадает с христианской концепцией Боговоплощения, но кардинально меняется расстановка акцентов. Теперь еврей сможет сказать: брат-христианин, хотя у тебя иная вера, но Иисус, в которого ты веришь как в Бога, был в то же время евреем, как и я, и учил он тому же самому Учению, которое заповедал ему Бог (в твоих терминах, Бог-Отец) и которое мы храним под названием «Тора». А поскольку мы избраны Богом — с нашей точки зрения, Единственным Богом, с твоей точки зрения, самим Христом, Богом-Сыном — на то, чтобы максимально хорошо хранить и понимать это Учение, то мы и тебя можем многому научить, даже несмотря на различие в отношении к Иисусу. Может быть, даже более того: в практическом служении Богу мы-то как раз и есть самые близкие Христу люди, ибо живем именно по той вере, которую исполнял и проповедовал он сам.

Я понимаю, что этот вопрос чрезвычайно острый и взрывоопасный. Но мне представляется очевидным, что обойти его не удастся. Де-факто, христианство является стержневой верой современной западной цивилизации, которая, в свою очередь, составляет основу вообще всей современной цивилизации на планете. А в христианском мировоззрении Иисус начало и конец всего. Следовательно, мы просто вынуждены решить этот вопрос, найти понимание, реально подходящее для обеих конфессий — как минимум на том же уровне, на котором имеют общий язык разные течения христиан. Это обязательное условие, если евреи хотят профессионально и всерьез работать с человечеством, т.е. нести свет народам — не с какими-то отдельными группами, а именно с основной массой человечества.

Ключевым моментом здесь является необходимость профессионального и системного, причем (подчеркиваю) именно еврейского анализа Евангелий и самых основ христианского мировоззрения. Это требует, как минимум, серьезного изучения основных концепций христианской теологии: простого чтения Нового Завета абсолютно недостаточно. Евреям, знатокам Торы, которые возьмутся искать решение, по всей вероятности, необходимо ознакомиться и проработать труды Дамаскина, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Фомы Аквинского и других основополагающих христианских богословов. Со своей стороны, я готов всячески помочь в этом процессе, в меру своих собственных небольших знаний.

3. Проект «Бней-Ноах, верующие в Иисуса»

Я готов предложить лично себя в качестве прецедента, который трудно, но, может быть, можно реализовать. В иудаизме существует официальная форма принятия на себя Семи заповедей Ноя, после которой нееврей считается легитимным «сыном Ноя» («бен-Ноах»), с которым можно вести дела, который имеет право (закрепленное Торой) проживать на Святой Земле и который можно (с определенными оговорками в рамках современного еврейского религиозного закона) обучать Торе, т.е. нести тот самый Свет. Для этого необходимо пройти соответствующий религиозный суд, по-еврейски — бейт-дин.

Я хочу пройти такой бейт-дин. С участием, по возможности, достаточно известных равов (уважаемых в еврейской среде и известных за пределами еврейского народа), на котором меня признали бы бен-Ноах, соблюдающим Семь Заповедей. Ключевой момент здесь в том, что я верю в Божественность Иисуса. При этом я не являюсь христианином и не разделяю концепцию Троичности Бога — самого проблемного места с традиционной точки зрения. Для меня Бог Один во всех смыслах, и это, я надеюсь, несколько упрощает ситуацию — на вопрос о количестве Богов, которым я поклоняюсь, мне не нужно вдаваться в сложные философские построения о Единстве Троицы и т.п. При этом я все же признаю самый фундаментальный догмат, признаваемый доброй половиной всего человечества — что Бог воплотился в человеке.

Я намеренно не уточняю здесь слово «воплотился», ибо это простое слово «маскирует» чрезвычайно сложную концепцию единства человеческой и Божественной природы. Как минимум, это тема для отдельной статьи, но в целом мое понимание близко к классическому христианскому, изложенному, например, у Дамаскина (за вычетом концепции отдельных Лиц Троицы).

Прецедент такого типа мог бы послужить демонстрацией, что иудаизм не на словах, а на деле готов признать в качестве легитимных партнеров и адресатов «Ор ле-Гоим» людей, исповедующих совершенно нееврейское мировоззрение. То есть таких, с какими евреи и должны работать при практической реализации еврейской функции в мире.

4. Проект «Еврейская религиозная литература»

Я предлагаю начать налаживать обеспечение христиан и прочих нееврейских народов еврейской религиозной литературой. Это самый нейтральный и простой шаг — предложить людям те знания, которыми обладают евреи, но которые до недавнего времени были физически недоступны прочим народам по причине незнания ими иврита, арамейского и арабского. Сейчас, к счастью, всевозможные комментарии на Танах, Мишну, Талмуд, сочинения Рамбама, рабби Нахмана, рава Кука активно переводятся на английский, русский и другие языки. Но пока что все издатели ориентируются на еврейскую аудиторию. Это ошибка.

Могу свидетельствовать — мы сами регулярно закупаем в Израиле свежие издания комментариев на Тору и другие книги только для того, чтобы переслать их российской методистской церкви. Люди с интересом читают, не только пасторы, но ученики семинарий, и простые прихожане — ибо все это ранее было просто неизвестно им. Христианские комментарии на Ветхий Завет, которые существуют, обычно относительно скудны и поверхностны — а даже такие простые замечания, как комментарии Герца (классический «комментарий Сончино»), просто раскрывают глаза верующим на смысл сказанного в Библии. Между тем, сегодня почти единственная возможность купить хотя бы что-то — магазины при синагогах в самых крупных городах либо же прямой заказ в Израиле или Штатах. В интернете пока выложено крайне мало (ибо на продажах этих книг делается бизнес), к тому же даже сегодня очень многие верующие неевреи с компьютером «на вы». Это гигантский и практически непочатый… не буду говорить «рынок», ибо обучение Торе не должно быть бизнесом, но область для работы.

Источник: http://algart.net/ru/ohr_le_goim_side_of_goim/

Вечный б-г — вечный завет

Вечный Б-г — Вечный завет

Автор: Д-р Йоран Ларшон

(Глава из книги «Евреи! Ваше Величество»)

Эта статья взята из лекции, прочитанной доктором Йораном Ларшоном, директором Шведского Теологического Института в Иерусалиме. Доктор Ларшон получил первую академическую степень (ВА) в области семитских языков и сравнительного изучения религий в 1973 г., а также докторскую степень по раввинистической литературе (литературе ХаЗаЛ) в 1980 г. в университете в Лунде (Швеция). В своей лекции доктор Ларшон проявил научное мужество, подвергнув сомнению некоторые традиционные аспекты христианского учения. Он подчеркивает необходимость для христианства избавиться от антиеврейских предрассудков и стереотипов, проистекающих из недостаточного знания иудаизма.

Я никогда не бывал в синагоге, никогда не присутствовал на встрече cубботы, никогда не видел никакого еврейского праздника. Однако, у меня было определенное представление о том, что такое еврей и как он должен выглядеть. В моем воображении слово «еврей» было связано, с одной стороны, с чем-то очень положительным, поскольку я имел некое понятие, что евреи — это народ Б-га, народ, который Б-г избрал, когда Он пожелал дать миру откровение. Я также чувствовал, что евреи — вечный народ, который никогда не исчезнет; что Б-г сохранит их до конца дней, потому что об этом говорилось в Писании.


Однако в понятии «еврей» был и довольно негативный аспект. Поскольку я знал Новый Завет гораздо лучше, чем Ветхий, еврей часто представлялся мне противником Иисуса. Когда я оглядываюсь назад на мое представление о евреях, я должен признаться, что почти отождествлял их с фарисеями, описанными в Новом Завете, как люди Закона, ревностно соблюдающие каждую его букву, но забывающие о любви. Близость к Б-гу они заменили мелочной заботой об исполнении каждого предписания Торы.


Вот с таким представлением о евреях я приехал в Иерусалим. Но я был сильно удивлен, поскольку многого из того, что я о них учил, я не нашел в действительности, когда поселился среди евреев. Например, я слышал в Швеции проповеди о том, как ученики просят Иисуса научить их молиться. Он научил их молитве «Отче наш».

Меня учили, что христианство принесло с собой новое представление о близости к Б-гу, возможность сказать Ему: «Отче наш», «Аба». Евреи были далеки от Б-га. Они жили в страхе и старались достичь праведности собственными силами, тогда как христиане получают благодать через веру. Я был крайне удивлен, когда стал читать сидур (еврейский молитвенник), поскольку обращение «Отец наш, который на Небесах» повторялось там вновь и вновь. Там есть, к примеру, молитва «Отец наш» на три страницы, которая оканчивается такими словами: «Отец наш, Царь наш, помилуй нас и ответь нам, ибо нет за нами (достойных) дел, поступи с нами милосердно и милостиво и спаси нас».

Я обнаружил, что множество вещей, которые, как я полагал, были присущи лишь христианству, оказались общими для христиан и евреев. Разумеется, нам не следует этому удивляться, поскольку Б-г Израиля — всегда тот же: вчера, сегодня и во веки веков. Как ни странно, евреи сегодня по-прежнему молятся теми же словами, что Иисус и Его ученики, они пользуются, в основном, тем же собранием молитв, что и Он, и продолжают праздновать те же праздники, которые праздновали Иисус и Его ученики.

И еще в одном я должен был изменить свое представление: меня учили, что через Иисуса мы получили религию, в которой гораздо больше любви. Мы все слышали: «Вот заповедь христианской любви: возлюби Б-га всем сердцем твоим и возлюби ближнего как самого себя». И кто не слышал о «золотом правиле,» как о чем-то типично христианском? Один раввин как-то объяснил мне, что в этом сущность всей Торы и что заповедь о любви находится почти точно в середине Пятикнижия Моисеева (Левит 19:18). А «золотое правило» — это еврейское толкование этой заповеди. Известный еврейский мудрец Гилель, который жил за несколько лет до Иисуса, выразил его следующим образом: «Не делай другому того, что ненавистно тебе. В этом вся Тора. Все прочее — комментарии. А теперь иди и учись». Положительная формулировка «золотого правила,» каким мы встречаем его в Новом Завете, нередко встречается в еврейских источниках. Здесь уместно рассказать, как мудрецы толкуют заповедь «око за око, зуб за зуб» (Исход 21:24). Традиционное еврейское толкование этой заповеди, в сущности, мало отличается от «золотого правила»! Еврейская традиция никогда не толковала ее как заповедь о мести, напротив, она говорит о необходимости компенсации за причиненный ущерб. Когда Иисус предостерегает против мести (Матфей 5:38), Он поступает согласно этой доброй еврейской традиции.
До приезда в Израиль я считал, что еврей, исполняя заповеди, пытается заслужить пропуск в Рай в загробном мире, а сами заповеди рассматривает как своего рода ступеньки на небо. И еще раз пришлось мне сильно удивиться, когда я услышал молитвы евреев, вроде тех, что они произносят каждое утро: «Властелин всех миров! Не в виду заслуг наших мы повергаем наши моления пред Тобою, но в виду Твоего великого милосердия. Что мы, что наша жизнь, что наша милость, что наша праведность, что наша помощь, что наша сила, что наше могущество? Что нам говорить пред Тобою, Боже наш, Боже отцов наших. Ведь все могучие — ничто пред Тобою, а мужей именитых словно не было вовсе, и мудрецы — как невежды, и разумные — как лишенные разума. Ибо их дела многочисленные — ничто, а дни их жизни — суета пред Тобою, и превосходства человека над скотом нет, ибо все суета».

В этой молитве еврей хочет выразить, как он мал перед Б-гом и как мало, в сущности, значит его праведность перед Всевышним. Он ставит проблему, общую для всякой молитвы: как может человек, сознающий свою малость, обратиться к Б-гу и надеяться, что он будет услышан? Ведь мы — только прах. Мы — грешники, и все же мы приходим пред лице Б-га, и хотим говорить с Ним, и ожидаем, что Он услышит нас. Как осмеливаемся мы обратиться к Царю мира? Ответ заключается не в попытке найти в самих себе то, что делает нас достойными обратиться к Нему. Ответ прост: мы молимся, потому что так нам заповедал Б-г. Продолжение вышеприведенной молитвы следующее: «Но мы народ Твой, сыны Твоего завета…» Б-г сначала говорил с нами и открылся нам. Он хочет общаться с нами. Так что когда мы молимся, мы как раз отвечаем Б-гу. Молиться — прежде всего значит отвечать! Теперь видим, что эта утренняя молитва выражает как раз то смиренное отношение к Б-гу, которое мы, христиане, считаем идеалом. Мы находим здесь ту же нужду в милосердии и милости, потому что этому учит нас наш Б-г через всю Библию, от начала и до конца.

Нас часто учили, что иудаизм — это религия закона, которая учит зарабатывать спасение добрыми делами. Ничто не может быть дальше от иудаизма. Можно привести множество традиционных еврейских текстов, доказывающих это. Но, может быть, для иллюстрации отношения еврея к Б-гу достаточно привести этот маленький рассказ. Он относится к раннему хасидскому движению в Восточной Европе, которое было настоящим духовным пробуждением в иудаизме. Знаменитый рабби Израиль Бааль Шем Тов узнал, что Б-г собирается наказать его общину за грехи ее представителей. Рабби решил заступиться за евреев, воззвал к Б-гу и попросил Его не наказывать общину. Он напомнил Б-гу о всех Его обещаниях в надежде, что Б-г отменит наказание. Тогда послышался голос с Неба: «Я не накажу общину, но за то, что ты говорил против Меня, у тебя не будет доли в будущем мире». Дальше рассказывается, что рабби тогда очень обрадовался. Он запел хвалебную песнь и сказал: «Теперь я могу служить Господу и людям бескорыстно и с чистым сердцем, без соблазна даже подумать о возможности получить награду». Подобный рассказ мог сохраниться в еврейской традиции только потому, что они видели в нем правильное отношение к Б-гу, считали его очень поучительным. Может быть, и нам, христианам, следует использовать этот пример для воспитания?

Есть немало аспектов живого иудаизма, о которых нам надо бы узнать побольше. Теперь я хочу остановиться на другой проблеме. Когда я начал ходить в синагогу и читать сидур на иврите, некоторые евреи выражали удивление, так как меня трудно принять за еврея. Поэтому они спрашивали меня: «Ты еврей?» Я конечно признавался, что нет. Тогда они спрашивали: «Если ты не еврей, зачем ты тогда читаешь Танах и наш сидур?»  Я был рад случаю рассказать им, как я отношусь к еврейскому народу. Я говорил им, что их Библия — священная книга также и для меня как христианина. Я ожидал, что они будут рады это слышать, но их реакция был иной. Вместо того, чтобы радоваться, они задавали мне очень трудный вопрос: «Если это священная книга для тебя, почему ты не исполняешь ее заповеди? Например, ты соблюдаешь Шаббат?» «В сущности, нет», — пришлось мне признаться. Я без колебаний езжу в cубботу и делаю многое другое, что Закон запрещает.

Тогда они перешли к следующему вопросу: «Ты соблюдаешь кашрут?» «Мне пришлось признаться, что я не делаю и этого. Так что мое заявление, что я считаю Танах священной книгой, вновь и вновь подвергалось сомнению. Что мы, христиане, имеем в виду, когда говорим, что верим в Ветхий Завет? Я никогда серьезно не задумывался над этим вопросом, пока мне не задали его евреи.

Я хочу рассказать вам об одном случае, когда передо мной возник подобный трудный вопрос. Это было в одну из суббот в Иерусалиме. Наш Шведский Теологический институт расположен в районе, где живет много набожных евреев из Ирака. У них много детей, и они довольно бедны. Я иногда беру их детей прокатиться по городу в моей машине, и это всегда доставляет нам большое удовольствие. До наступления cубботы я обычно ставлю машину на стоянку напротив института, которая находится за пределами района, где в cубботу запрещено движение транспорта, так как наш район очень ортодоксальный. Однажды в cубботу я собрался куда-то ехать, и соседские дети подбежали ко мне со словами: «Тен лану тремп» («Прокати нас»).

Я сказал: «Разве вы не знаете, что сегодня cуббота? Ваши родители будут очень, очень огорчены, если вы сегодня прокатитесь на машине. Что они скажут, когда узнают, что со мной вы нарушили cубботу?» 
Дети меня поняли сразу. И сказали: «Ладно, может быть, тогда ты нас завтра прокатишь». Но наша беседа на этом не закончилась. Они увидели, что я открываю дверь машины, и спросили: «А как же ты? Почему ты ездишь в cубботу?»

Разумеется, я попал в очень трудное положение. Я собирался сделать как раз то, что не разрешал им. Что я должен был им ответить? Мог ли я ответить так, как наверное ответило бы большинство христиан: «Знаете, дети, теперь Тора уже исполнена, поэтому вместо cубботы мы отмечаем Воскресенье. Ваши правила уже больше не имеют значения, потому что пришел Христос и исполнил их. Так что теперь их уже не нужно исполнять»? Я не сказал этого детям, потому что знал заранее ответ. Дети бы мне напомнили слова из Книги Исход (31:13-17):

«Скажи сынам Израилевым так: cубботы Мои соблюдайте; ибо это — знамение между Мною и вами в роды ваши, дабы вы знали, что Я Г-сподь, освящающий вас. И соблюдайте cубботу, ибо она свята для вас: кто осквернит ее, тот да будет предан смерти. Кто станет в оную делать дело, та душа должна быть истреблена из среды народа своего. Шесть дней пусть делают дела; в седьмый — cуббота покоя, посвященная Господу: всякий, кто делает дело в день субботний, да будет предан смерти. И пусть хранят сыны Израилевы cубботу празднуя cубботу в роды свои как завет вечный. Это — знамение между Мной и сынами Израилевыми навеки; потому что в шесть дней сотворил Г-сподь небо и землю, а в день седьмой почил и покоился».

Здесь сказано, что cуббота — это знамение между Б-гом и Израилем, через которое Г-сподь освящает Израиль. А самое главное, здесь повторено, что это вечное знамение завета! Оно дано навечно! Если я скажу этим детям: «Знаете, теперь это отменено», они спросят: «Что же тогда для тебя значит «вечный»? Ты считаешь, что «вечный» — это на тысячу лет или что-то в этом роде?» Конечно, «вечный» значит вечный, то есть до конца мира, включая и сегодняшний день! Так что сирена, которая звучит в Иерусалиме каждую пятницу перед наступлением cубботы, является знаком, что слово Б-га навсегда неизменно, поскольку Он сказал, что день Субботний будет вечным знамением завета между Ним и Его народом — Израилем. Тот факт, что Его народ по-прежнему соблюдает этот день, является для меня знамением, что Б-г остался верен Своим словам и не нарушил завета с Израилем. Это первое, что мне хотелось бы сказать.

Второе. Я думаю, что когда мы читаем тексты, подобные вышеприведенному, и хотим остаться верными Библии, мы не можем сказать с легкостью: «Это написано только в Ветхом Завете, но теперь мы умнее, потому что у нас есть Новый Завет». Разве Ветхий Завет — не такое же Святое Слово Б-га? И разве обещание или заповедь из Ветхого Завета не столь же важна, сколь и из Нового? Разве мы не верим, что Б-г вечен и что Он же — Б-г и Ветхого, и Нового Завета? Разве Он не сказал: «Не нарушу завета Моего и не переменю того, что вышло из уст Моих» (Псалтирь 88:35)? Давайте не станем забывать, что Ветхий Завет — это единственная Библия, которая была у Иисуса, апостолов и первых христиан! 
Я сказал детям: «Знаете, дорогие мои друзья, я не еврей». 
— О, — удивились они, — ты не еврей? 
— Они никогда прежде об этом не думали. Один маленький мальчик спросил: 
— И тебе не делали обрезания? 
— Нет, — ответил я. Тогда он сказал: 
— Это нехорошо. 
— Почему? — спросил я. Но его старший брат объяснил: 
— Он бен-адам, т. е. сын Адама, что на иврите означает «человек». 
Это слово выражает человеческое достоинство. Поскольку Адам, а не Авраам был первым создан по образу Божию.

И мы продолжали говорить о том, что через Авраама мы братья. И маленький мальчик скоро понял, что как нееврей я могу не соблюдать Шаббат, как знак завета между Б-гом и Израилем и что я не нарушаю законы Торы тем, что живу не так, как они. Когда я садился в машину, они кричали: «Лехитраот махар, им ирце Хашем» (До встречи завтра, если будет на то воля Б-га).

Источник: http://www.liveinternet.ru/

Диалог. Без прикрас

Диалог. Без прикрас

Сдерот почти опустел. Люди предпочитают сидеть по домам, хотя это нисколько не безопаснее. Прохожие немногочисленны и не разговорчивы.
Меня останавливает человек, лет тридцати:
— Простите вы говорите по-русски?
— Могу попробовать!
— А как вы думаете, почему на Сдерот падают ракеты?
— Вы хотите причину геополитическую, теологическую или какую-то еще?
— А вы знаете теологическую?
-По меньшей мере три:

с точки зрения ислама — ракеты падают, потому, что евреи оккупанты
с точки зрения иудаизма — из-за того, что евреи не в мире с Отцом.
с точки зрения христианства — от того, что евреи не в мире с сыном
можно было бы попробовать выявить и индуистскую причину, вроде той, что просто такова Воля Кришны и она ничем не обусловлена, но давайте остановимся на этих трех.

— Давайте поговорим о третей причине, которую вы назвали: почему евреи не принимают Христа? Откуда такое упорство?
— Интересно, что всегда разговор сводится к упорству. Я знаком со многими евреями, которые подвергали свою жизнь и жизнь своих детей опасности, ради соблюдения Заповедей Всевышнего. Разумеется в их понимании, которое я, впрочем, разделяю. Как часть подчинения Всевышнему — следование за правдой. Пока евреи не считают, что некто есть Машиах, правда в том. чтобы его не принимать. А упорство, в следовании правде, черпает свои силы в желании служить Всевышнему.
— Но неужели непонятно, что эти ракеты, например, наказание за неприятие Христа? Как и катастрофа, например?
— Непонятно. Хотя версия довольно старая, как и сама идея использовать катастрофу в целях продвижения религиозных идеологий. Рав Кук считал, что причина катастрофы в том, что евреи не поехали в Израиль, в том, что отвергли сионизм. Рав Тайтельбойм считал совершенно наоборот, что причина в том, что евреи затеяли возвращение в Землю. Рав Ашлаг, автор комментария к книге “Зоар”, считал, что причина в недостаточном изучении тайн Торы. Так что вполне естественно, что вы считаете, что причина в неприятии вашей идеологии. Так же естественно, что я с вами не согласен.
— Но давайте откроем Танах!
— Я всегда за. Но не стоит искать там причин катастрофы.
— Там можно искать доказательства мессианства Иисуса.
— Можно. Кто с этим спорит?! Там можно искать и доказательства мессианства Любавичевского ребе или Эльбранда. Это тоже общепринято. Но сам метод поиска доказательств заранее известной идеи в Танахе — мне претит. Можно только изучать Танах, чтобы понять что там написано.
— Вы пробовали? И какие выводы?
— Знаете, не имеет смысла делиться выводами, которые сделал я, можно только вместе пройти путь.
— Но если вы заранее отвергаете Иисуса…
— Но если вы заранее принимаете….
— Я предлагаю вам эксперимент. Попробуйте сами. Примите Иисуса, и увидите как изменится ваша жизнь! Не нужно больших доказательств.
— Знаете в Талмуде широко обсуждается вопрос, относительно исполнения заповедей, с какими то иными целями, чем просто Служение Всевышнему. Например, человек который подает милостыню и при этом говорит: вот милостыня, чтобы был здоров мой сын или чтобы я унаследовал будущий мир — такие побочные цели не отражаются на праведности. Такой человек все же праведен, в этом своем поступке. Если человек хочет учить Тору, чтобы добиться уважения — это тоже нормально. Но если человек учит Тору, чтобы унизить другого, или что бы добиться богатство, то считается, что это исполнение заповеди не Во Имя. Такому человеку лучше и не родиться.
— Но Иисус сам обещает материальные блага! Тысячи домов!
— Что мне до того, что он обещает? Вы вот за кем последовали? За ним или за домами?
— Я нашел Иисуса, когда хотел, чтобы в моей жизни были перемены. И он меня не обманул!
— То есть вы искали материальных благ и вы их получили, и, на этом основании, предлагаете мне?
— Я предлагаю вам, потому, что ему служу. Это мое служение. Я ради него вас сейчас люблю и ради этой любви с вами разговариваю.
— И причина, по которой я должен его принять это:

ваша любовь к нему
ваша любовь ко мне
мое материальное благосостояние
одно из трех?

— Я предлагаю вам его принять, потому что он действительно мессия. И в награду гарантирую вам улучшение вашего материального положения.
— Понимаете в чем дело, есть некая сущностная разница между христианством и иудаизмом. для иудея его отношения с Богом сводятся в первую очередь к поиску правильного исполнения им божественной воли. Для христианина все отношения сводятся к получению неких благ от Всевышнего. Поэтому, мне как иудею, блага не будут индикатором чего-либо.
— То есть вы не ищите спасения?
— Не ищу. Мой мир абсолютно теоцентричен. Я в руках Всевышнего и не ищу спасения из Его рук.
— И вас не удивляет, что Он посылает на вас ракеты?
— Меня удивило бы, если бы это сделал кто-то другой.
— Удивительно. Вы настолько показательный пример. Какая красивая, благородная слепота. А вам ведь с ней в аду гореть.
— Как будет угодно Всевышнему!
— К сожалению не могу вас благословить, потому что вы под проклятием.
— Всего доброго. Спасибо за потраченное время.

Мой собеседник уже искал глазами другой объект.

Источник: http://old.myzion.ru/index.php?option=com_jd-wp&Itemid=139&p=208

P.S. Автор этой статьи, показал классическую «евангелизацию», которая нередко встречается в этой жизни.

И то, что «евангелист», в конце беседы определил оппонента в ад — увы, практика сегоднешнего дня. То есть, он взял суд Божий в свои руки, и сам определяет «Что есть что».

Тем самым отодвинув Бога, на второй или какой там по счету план.

Печальная практика.

И как сказал один из комментаторов этой статьи:» Жаль только, что автор диалога, пожелавший остаться безымянным, всех христиан и всех нас с вами считает такими же миссионерами…»

Manfed

Новые условия для иудео-христианского диалога

Новые условия для иудео-христианского диалога

 Жак Дюкан

Было время, когда диалог был еще возможен. Люди путешествовали с места на место, а в субботу на собрании в синагоге они могли многое обсудить. Разговор был интересным. Первые слова оратора привлекли внимание всех. Как хорошо он говорил! Разговор касался некоего Мессии. Таким образом, пришедшие поклониться внимательно следили за дискурсом раввина, гостя из Иерусалима. Еврей, подобный им, он говорил на их языке и основывал свое выступление на их хорошо известных библейских критериях. Мессия, о котором он говорил, может быть узнан в текстах, которые они читали и день за днем искренне изучали.

Уже становилось трудно быть «евреем». Притеснение и иго было тяжело сносить. Всюду евреи были пришельцами. Поэтому Священное Писание стало желанным утешением. Люди отчаянно хватались за это утешение. Писание читали и любили, и принимали близко к сердцу. И чем больше раввин на платформе говорил, тем более ясными становились многочисленные тексты из древней традиции. Их знали наизусть, и слушатели повторяли их в унисон. Может быть, говорящий был прав! Кто знает? Может быть, Мессия уже пришел. Слова странствующего раввина были логичными и ясными.  Незнакомец не говорил ничего псевдо-мистического в поиске сенсаций. Уравновешенный, серьезный, знающий, казалось, он знал, о чем говорил. Итак, люди обратились к свиткам  наиболее известных учителей.

Новости, принесенные незнакомцем, казались правдоподобными. Были молитвенные размышления и молитвы, и дальнейшая проверка текстов. После продолжительного обсуждения снова советовались с визитером. Наконец, сердца утвердились в этой хорошей вести: Тот, которого люди ждали, пришел! Маран Афа: «Наш Господь пришел». Жизнь изменилась и наполнилась верой, любовью и надеждой. Жизнь отныне была сосредоточена на нем. Спасение пришло – теперь уже точно. Пусть он скоро вернется! Люди стремились к нему. Выражение на арамейском «Маран Афа» также использовалось в пылких молитвах: «Господи, я молю Тебя, приди!» Повседневная жизнь основывалась на этой теме. Выражение стало приветствием. Господь, — было прочувствовано и пережито, — очень близко. 
И еще все эти евреи оставались евреями, на самом деле ничего не изменилось. Мессия, которого они приняли, был тем, которого их отцы провозглашали в словах и песнях. Это был, фактически, повод для возвращения через столетия к возобновлению Вечного завета. Они думали самое лучшее о том, чтобы обновить свои корни. Когда они вспоминали о том, которого называли Спасителем, иудео-христиане думали о Боге жизни, о Боге, с Которыми было хорошо идти по жизни, о Боге, Которого можно любить.  Это был Бог Израиля, великий Бог, Которому они продолжали служить. Каждую субботу они с единоверцами собирались для богослужения, для обмена идеями, для совместной трапезы. 
Времена были действительно счастливыми. Люди стали мечтать, чтобы это никогда не кончилось. Когда кто-то встречал старого знакомого на перекрестке, эту историю рассказывали снова и снова. Друзья слушали, были заинтригованы, заинтересованы. Иногда, конечно, они были в шоке, огорчены, несчастны, уходили своей дорогой, бормоча свои возражения. Но никогда это не вызывало ужас или скандал.

Еврей, перешедший в христианство, еще не становился предателем. Тем не менее, в один прекрасный день христианство начало менять свое лицо. Его лидеры были опьянены успехом. Компромисс казался возможностью для повышения еще большего успеха. Христиане становились все более и более многочисленными, приемлемыми, богатыми и влиятельными. Гордость стала обычным духом многих. Именно тогда, с презрением к своим корням, христианство отвернулось от них, и стало искать другие корни. Церковь приняла другое прошлое, другие обычаи и другие законы. Все возможное было сделано для того, чтобы отделить христианство от иудаизма и разорвать любые отношения с евреями. 
Была создана новая религия, так как многие христиане стремились отказаться от старой. Новое должно отличаться от старого — даже в противовес ему. Евреи соблюдали субботу? Воскресенье было выбрано, чтобы заменить ее. Даже изменили дату Пасхи, чтобы христианское празднование не совпадало с еврейским. Евреи поклонялись могущественному и всемогущему Богу? Был создан изнеженный образ восковой куклы Иисуса. И справедливость, и праведность были заменены словом «любовь». Эта любовь была не настоящей, которая вытекает из глубины сердца, мужественной и искренней. Скорее это была мошенническая, жеманная, лицемерная любовь – любовь, хотевшая быть любовью без истины. Это стало известно в качестве так называемого «христианского милосердия». Евреи верили в живого, невидимого Бога? Вскоре всюду появились искусно вырезанные статуи бога в вечных мучениях. И религия жизни, знакомая Израилю, была заменена религией смерти. Праздничные дни древних веков были отмечены насмешками, а радость жизни — заменена зловещими церемониями, символизированными орудием смерти и пыток. Возник совершенно новый менталитет – скорби, глубокого смирения и табу.
Возникла новая цивилизация, в которой еврей стал пришельцем, принадлежащим к другой расе. А Иисус вдруг перестал быть евреем! Он был создан блондином с голубыми глазами. В своих стараниях люди зашли так далеко, что пытались доказать, «научно» его нееврейское происхождение. Христианство, как говорилось, не имеет  никакого отношения к иудаизму. Что касается Ветхого Завета, его отнесли к категории древних, ненужных документов, не заслуживающих доверия.

С течением времени трещина стала пропастью. Казалось, новая религия была полностью поставлена в оппозицию к старой. В каждом случае новая религия должна была стать всем тем, чем не была старая. Появилась неизбежность. В сердце еврея родилось неуважение ко всему, чем стала новая религия. Чувство ненависти с обеих сторон стало почти обычным явлением. Выдвигались следующие идеи в этом отношении. Например, евреи были обвинены в самых страшных преступлениях. Говорилось, что они виновны в казни Бога! Вскоре евреев стали проклинать, затем их стали преследовать охотиться, а затем их заставили покинуть собственные кварталы, а затем отправили и в газовые камеры. И все это было сделано с чистой совестью: «Gott Mit Uns [Бог с нами]».

В начале ситуация была совсем иной. Когда Павел обращался к верующим, он мог ожидать некоторого успеха. Евреи слушали его, и многие из них крестились. Этот обряд, который в то время практиковался в иудаизме, вовсе не означал отказ от еврейского происхождения и принятие новой религии. Он предполагал, скорее, стремление к очищению и решение жить в более полном посвящении Богу Израиля. Но времена изменились. Христианство избавилось от всего, что могло напомнить о своем еврейском происхождении, и при этом, оно потеряло свое истинное лицо. И еврей попал в ловушку в этом развитии.

Хотя христианство отказалось от иудаизма, даже ставило себя в оппозицию к нему, иудаизм ушел в противоположном направлении. Как реакция, все, что могло бы предположить близость с церковью, было исключено из его духа. Христиане читают Библию? Тогда пусть еврей будет делать акцент на устную традицию. Христиане призывают имя Иисуса из Назарета? Тогда пусть еврей ничего не говорит о нем. Даже произнесение его имени было бы кощунством! И даже на ум не приходило, что было бы хорошо обратиться к источникам и точно узнать, о чем идет речь. Этот вопрос был решен заранее: он не может быть Мессией. Почему нет? Доказательство было очень простым: Иисус из Назарета был Мессией христиан! И ко всему этому Священное Писание читалось с различным толкованием. Христиане предложили личного Мессию? Тогда усилия будут направлены на создание рамок Мессианства, основанного на всем Израиле.

Не будет преувеличением сказать, что евреи с христианских времен создали хорошую часть своего богословия, культуры и менталитета в сознательной оппозиции к христианству. Можно было бы даже задаться вопросом, не обязаны ли они частью своей идентичности этому вековому противостоянию. С богословской точки зрения, еврейский ученый Майкл Вышгород (Michael Wyschogrod) отметил поляризацию между двумя религиозными общинами: «Чем больше христианство развивало доктрину воплощения, тем больше иудаизм развивал учение о трансцендентности. Я твердо убежден, что это не является услугой иудаизму. Я не спорю, что эта тенденция в иудаизме является исключительно результатом реакции на христианские идеи. Но она, по крайней мере, частична, и существует ситуация, в которой обе религии нанесли ущерб друг другу» (Michael Wyschogrod, “A Jewish View of Christianity,” in Rabbi Leon Klenicki, ed., Toward a Theological Encounter: Jewish Understandings of Christianity. New York: Paulist Press, 1991), 113-114.

Этот автоматический эмоциональный отказ основан на веках страданий и угнетения. Парадоксально предположить, что их мышление и духовная судьба все еще зависят от христианства. Потому что их идентичность остается идентичностью реакции. Их отказ происходит больше из их реакции на христиан, чем из их еврейства.  Действительно, «Быть евреем» должно означать больше, чем просто быть нехристианином — быть в оппозиции христианству. С другой стороны, христиане должны понимать, что они являются самой причиной того, почему евреи не могли принять Иисуса как Мессию. Это было не потому, что они упрямы или потому, что Иисус не соответствует их еврейским мессианским идеям. История происхождения христианства рассказывает нам, что, наоборот, первые христиане, несомненно, все были евреями, и их было много. Письменная еврейская традиция раскрывает, кроме того, значительные природные склонности к христианской вести. Раввины не были далеки от идеи о Мессии, как она понимается в Евангелии (Doukhan, The Messianic Riddle).

Но разрыв пришел. Христианство, чьи корни происходят из Израиля, приняло  еще один закон и стало врагом — гонителем. Все это сделало практически невозможным диалог евреев и христиан. Только тогда, когда христиане в истинной Тшуве (покаянии) вернутся к своим еврейским, оригинальным корням, переоценят ценность Торы, не только как богословское или духовное упражнение, но на самом деле, конкретно, ее значение в их существовании, только когда христиане признают природу зла антисемитизма и будут делать все, чтобы искоренить его из своих сердец, их уст и доктрин; только тогда, когда христиане признают богословское право евреев быть Израилем и не будут претендовать на него в то же время, и на то, что они являются «истинным», «духовным», и «новым» Израилем, который заменил старый; и только когда христиане будут признавать и уважать культурную и религиозную индивидуальность евреев, даже тех евреев, которые присоединились к ним в их вере и их мессианских надеждах, и не будут пытаться отчуждать их, чтобы преобразовать их по своему образу и заставить их поклоняться, думать и вести себя так, как они привыкли, но вместо этого учиться у них, с тем, чтобы обогатить свой собственный христианский опыт и обновить свои еврейские корни, только тогда евреи будут рассматривать возможность диалога.

Весь этот сценарий Церкви и Израиля приближения к друг к другу вместо традиционного реагирования и удаления друг от друга, представляется просто утопией, если рассмотреть историю сегодня после Холокоста и создания Государства Израиль.

Но история любит иронизировать. С этим скептицизмом и подозрительностью, Холокостом и созданием Государства Израиль, был парадоксально подготовлен новый климат для еврейско-христианской неожиданной встречи. Холокост открыл церкви ужас своего беззакония, и через этот новый позор христиане обязаны пересмотреть свои отношения с евреями. С другой стороны, государство Израиль освободило евреев от внутренних рефлексов и реакций на христиан. Может быть, в эти времена диалога, открытости и неожиданных событий, двое бывших врагов внезапно проснутся и поймут,  что они нуждаются друг в друге не только для их взаимного спасения, но и для спасения мира, и, переступив гордость своими институтами, начнут осознавать свою ответственность как свидетелей великого Бога?

Источник: http://boruh.info/reader/138-new-dialog-conditions.html

Идентичность и призвание меньшинства

Идентичность и призвание меньшинства

Ханс Укo

Из книги «Иудеи и христиане: общие корни и новые горизонты»



Слово Божье велико и свято. Среди святых земель — Святая земля Израиля. В Святой земле Израиля святейший город — Иерусалим. Святейшее место в Иерусалиме — Храм. Святейшее место в Храме — Святая святых.
В мире семьдесят народов. В числе святых народов — народ Израиля. Святейшее в народе Израиля — колено Левия. Святейшие в колене Левия — священники. Святейший среди священников — первосвященник.
В году 354 дня. Из них святые дни — праздники. Любые другие праздники превосходит своей святостью Суббота. Среди суббот святейшая — День искупления, суббота суббот.
В мире семьдесят языков. В числе святых языков — святой язык Израиля. Святейший в языке Израиля — язык святой Торы. Святейший в языке святой Торы — язык десяти заповедей. Среди десяти заповедей святейшее из слов — имя Божье.
Один раз в год наступает миг, когда все четыре святости сходятся воедино. Это происходит в День искупления, когда первосвященник входит в Святая святых и произносит имя Божье. Этот миг превосходит всякую меру святости и исполнен священного трепета. Это миг таит в себе высшую угрозу не только для первосвященника, но и для всего Израиля. Ибо если в этот миг, сохрани Господь, недостойная и греховная мысль посетит первосвященника, то весь мир будет разрушен.
Всякое место на земле, где человек обращает взор к небесам, есть Святая святых. Всякий человек, сотворённый Богом по Его образу и подобию, есть первосвященник. Каждый день человеческой жизни есть День искупления, и каждое слово, которое человек искренне произносит, есть имя Божье1.

Во многих рассказах и легендах подчёркивается уникальность человеческой личности и универсальная значимость понятия «народ».

Часто такие легенды служит воспитанию народного самосознания, и в этом смысле приведённый выше отрывок не отличается от других легенд.

В нём говорится об Израиле — земле, народе, священниках.

Если бы этим дело и ограничилось, речь могла бы идти разве что об одном из многих рассказов, написанных в определённом жанре.

Но этот рассказ обладает одной существенной особенностью: в конце его провозглашается, что каждое место на земле, каждый человек в мире, каждое произнесённое слово могут быть столь же святыми, как еврейская земля, еврейский народ и еврейская молитва.

Дела и поступки всех людей возведены на ту же высоту, что дела и поступки народа Израиля.

Перед нами пример удивительного и редкого великодушия.

Ведь язык наших религий обычно оставляет мало места для другого.

Истиной обладаем только мы, и никто больше — но если даже истиной обладает кто-то ещё, то она всегда мельче нашей.
Здесь же другой принимается таким, какой он есть.

И это не столь уж необычно для иудейской традиции.

Нам, христианам, необходимо понять, что «иудаизм — это больше, чем только религия, опирающаяся на Священное Писание Израиля.

То, что христиане называют Ветхим Заветом, получило в Талмуде и в позднейших еврейских писаниях истолкование, которое само является частью Моисеева учения»2.

Любые места в Ветхом Завете, которые, на первый взгляд, свидетельствуют о мстительном Боге и агрессивном народе, интерпретируются в иудейской традиции таким образом, чтобы их было очень трудно воспринимать буквально.

Яркий тому пример можно найти в Талмуде, где даже прямую библейскую заповедь о наказании «буйного и непокорного» сына мудрецы стараются истолковать таким образом, чтобы эта заповедь не воспринималась буквально (Втор 21:18-2I,. Трактат Незикин 4:8).
Другоймидраш* передаёт неоднозначные чувства, которые испытывали евреи, возносившие молитву (песнь Моисееву), в то время как египтяне тонули в море (Исх 15).

Разумеется, у евреев была причина радоваться: они наконец получили долгожданную свободу.

Но враг уже исчез — израильтяне спаслись благодаря смерти египтян.

В мидраше рассказывается, как ангелы, собираясь вместе с Моисеем и израильтянами воздать хвалу Господу, увидели, что Бог не слишком радуется.

Они спросили Его, почему, и Бог ответил:

«Как Я могу петь, когда творение рук Моих утонуло в море?».
Некоторые еврейские предания утверждают, что египтяне не погибли в морских водах: утонуло только египетское упрямство.

Даже сегодня во многих еврейских домах, когда во время пасхальной трапезы рассказывается об Исходе, в момент перечисления египетских казней несколько капель вина проливается на тарелку в знак сочувствия египтянам.

Таким образом, неоднозначность отношения к описанному в Библии событию и сострадание к другому получили литургическое отражение.
Очень часто в ситуации «большинство — меньшинство» возникают опасения, что меньшинство не отличается лояльностью, преследует собственные цели и, появись такая возможность, будет угрожать общественному спокойствию и порядку.

Обычно мы представляем себе меньшинство как некую группу, поставленную в невыгодные условия; в лучшем случае меньшинство находится под защитой большинства, и часто подобное благодеяние — не более чем прихоть большинства.

А порой меньшинство преследуется большинством.

Чем больший гнёт испытывает меньшинство, тем больше оно замыкается в себе в целях самообороны.
Общепризнанного определения меньшинства не существует.

ООН выработала рабочее определение, которое гласит, что:

«меньшинство есть группа людей, уступающая по численности остальному населению государства, не занимающая доминирующих позиций в государстве, членам которой (являющимся гражданами государства) присущи этнические, религиозные и языковые особенности, отличные от особенностей остального населения;

принадлежащие к меньшинству демонстрируют, хотя бы и косвенным образом, чувство солидарности в вопросах сохранения своей культуры, традиций, религии и языка».

На протяжении всей истории ООН входящие в её состав государства сознавали, что прямая поддержка меньшинств может составить угрозу единству и целостности хрупких государственных структур. Поэтому выход был найден в требовании уважать права каждого отдельного человека.
Такую же осторожность проявляло и экуменическое движение.

В заявлении ассамблеи ВСЦ в Упсале (1968) сказано:

«В большинстве государств имеются этнические, культурные и религиозные меньшинства.

Эти меньшинства обладают правом выбирать для себя собственный жизненный путь в той мере, в которой этот выбор не отрицает выбора других групп населения.

Но… права меньшинств могут… угрожать стабильности государства».
Еврейский народ почти всегда существовал на положении меньшинства — рабами в Египте, в вавилонском плену, почти во всех странах Европы и во многих других точках земного шара.

Были периоды, когда отношение к еврейскому меньшинству отличалось терпимостью, даже доброжелательностью, — однако гораздо чаще евреев терпели, но не приветствовали.

Даже в эпоху Просвещения евреи не смогли добиться для себя равных прав.

В послереволюционные годы член французского парламента Клермон-Тоннер высказался следующим образом: ToutaccorderauxJuifsentautquindividusrienentantquenation («Bсe права каждому отдельному еврею, но ничего — народу»). 
Будучи меньшинством, евреи зависели от милости большинства, а такая милость выпадала редко. Евреям нетрудно вспомнить трагедии прошлого: крестовые походы, гонения во времена чумы, инквизицию, изгнание из Испании, унизительные гетто, погромы в России и, наконец, Шоа (Холокост) — когда был уничтожен цвет европейского еврейства, как религиозного, так и секулярного.
Христианско-иудейский диалог, который зародился в тени Шоа, дал возможность христианам узнать и признать, что еврейское меньшинство исполняет свою миссию в нашем мире.

Недавний документ ВСЦ гласит:

«Иудеи и христиане, не отказываясь от неповторимых, уникальных черт своего религиозного видения, разделяют общую ответственность как свидетели Божьей правды и мира на земле; как соработники Божьи они должны со взаимным уважением совместно трудиться во имя справедливости, примирения и целостности творения»3.

Идея и видение, по сути дела, raisondetre* иудаизма состоит в том, что всякое место на земле, каждый человек, каждое произнесённое слово священны и святы.
Таким образом, быть иудеем означает жить на земле не только ради себя самого, ради собственного спасения, но во имя мира,шалом, для всей земли.

Быть иудеем — это больше, чем только верить в Бога и придерживаться вероучения.

Вера в иудаизме, по сути дела, мало связана с вопросом существования или несуществования Бога. Сам по себе иудаизм не есть вера в существование Бога.

Иудейская вера, эмуна, — это желание следовать Богу на практике, проявляя справедливость и сострадание.

Вера есть нравственное действие.

Как уже было сказано, она состоит в imitatioDei**.
Задача веры — сделать Бога видимым миру.

Бог потусторонен; задача иудеев — сделать Его видимым миру.

Бог существует, иудеи же должны сделать Его существование видимым.
Во многих аспектах иудаизм — это религия народа, который помнит историю.

Это религия воспоминания.

Одно из ключевых слов в иудаизме — призыв захор! (помни!).

Помни о временах рабства и плена!

Помни, как ты освободился от рабства!

Помни тяготы в пустыне!

Помни, как ты стал народом в пустыне!

Помни, что в пустыне тебе, освобождённому народу, открылся единый Бог!

Помни, что Бог освободил тебя, чтобы сделать избранным народом!

Помни о том, что ты избранный народ!


Вообще говоря, слово «избранность» не в полной мере передаёт смысл соответствующего иудейского понятия.

В духе собственной теологии замещения, церковь отняла понятие «избранности» у еврейского народа, объявив себя «новым Израилем» и избранной Богом, установившим с ней новый завет.

Но ведь церковь уже не естьменьшинство!

Она начала как меньшинство, но потом превратилась в большинство, обрела власть, — и понятия, которые родились в еврейском мире, превратились в понятия совсем иного мира, понятия могущественной христианской империи.

Еврейский народ осознавал себя избранным народом, не обладая властью и составляя меньшинство. Церковь же находится в ином положении.


Мы уже упоминали, что идея «избранности» использовалась для оправдания апартеида и власти белых в Южной Африке.

«Избранность» провозглашалась причиной превосходства арийской расы над всеми иными расами. Еврейские поселенцы ссылались на избранность, осваивая оккупированные земли палестинцев.

В слова «избранный», «избранничество» снова и снова вкладывался мотив триумфализма, превосходства, подавления другого.
В еврейском языке понятие «избрать» передаётся словом бахар, которое означает «выбрать с определённой целью».

Авраам предложил Лоту выбрать себе землю, чтобы избежать конфликта с ним, «и избрал себе Лот всю окрестность Иорданскую» (Быт 13:11).

Избрание народа осуществляется с особой целью, подобно тому как Бог избирает кого-то с особой целью или для особого служения — например, священника.

Священник избирается, «отделяется» от других, «ибо его избрал Господь Бог твой из всех колен твоих, чтобы он предстоял пред Господом, Богом твоим, служил во имя Господа» (Втор 18:5).

Тот же механизм лежит в основе избрания еврейского народа.


Другое слово, которое употребляется в отношении выбора Богом еврейского народа, — глагол йaда, который означает «знать близко, интимно».

Именно здесь обнаруживается рациональная основа выбора Израиля:

«Только вас признал Я из всех племён земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши» (Ам 3:2).
В первой части стиха говорится об очень близких взаимоотношениях Бога со своим народом.

Тот же глагол йода употребляется в Библии применительно к интимным отношениям мужчины и женщины:

«Адам познал Еву, жену свою» (Быт 4:1);

«девица была прекрасна видом, дева, которой не познал муж» (Быт 24:16).

Никогда люди не бывают ближе друг к другу, чем в этот интимный момент.

Видя страдания своего народа, пребывающего в рабстве, Бог говорит:

«Я знаю скорби его».

Никогда Бог не бывает ближе к своему народу, чем в момент народных страданий.

Вместе с тем, во второй части стиха Амос напоминает, что избранность не означает каких-то особых привилегий, а налагает дополнительные обязательства и ответственность.

То, к чему народ призван, не ограничивается рамками существования самого избранного народа: «Мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля, но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Моё простёрлось до концов земли» (Ис 49:6).
Бог избрал наименьший из всех народов.

Принадлежащие к меньшинству всегда сознают, что существует кто-то помимо них; принадлежащие к большинству над этим не задумываются.

Большинство может легко забыть о других.

Меньшинство же о них не забудет — ибо оно существует по законам, установленным другими.

Перед этим меньшинством Бог поставил задачу вести особый образ жизни, жить еврейской жизнью. Заповеди даны для того, чтобы все евреи, сохраняя индивидуальные черты, имели перед собой общую цель.


Нужно различать свободный народ и народ освобожденный.

Свободный народ не знает ничего, кроме свободы.

Освобождённый народ не всегда был свободным.

Он сохраняет воспоминания о рабстве.

В муках завоёванная свобода достойна того, чтобы человек отстаивал её, — ибо он знает, что не всегда был свободен.

Освобождённое меньшинство живёт в тени прошлого.

А хочется чувствовать себя таким же, как другие — рождённые свободными, и не отличаться от остальных.

Хочется считать себя таким же свободным, как другие, и отказаться от воспоминаний — как об освобождении, так и о плене.


Завет между Богом и еврейским народом — это взаимное соглашение между двумя сторонами.

Бог не оказывает предпочтения Израилю.

Бог предъявляет Израилю требования, ибо Ему нужен освобождённый народ, который утверждал бы мирную и справедливую жизнь, целостность бытия, шалом.

Только освобождённый народ может ощутить несвободу других.

Израиль был освобождён от рабства — потому его и избрал Бог.

Израиль же установил договор с Богом, ответив согласием на Божий призыв:
Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым… И весь народ отвечал единогласно, говоря: всё, что сказал Господь, исполним (Исх 19:5-8).
С этого момента Израиль перестал быть похожим на другие народы.

Он призван помнить и делать «всё, что сказал Господь».

Бытие Израиля отныне всецело посвящено исполнению заповедей.

Заповедями окрашена жизнь людей, они становятся знаками для Израиля и всего человечества — знаками народа, который отделён ради свидетельства миру.
Этим знакам нельзя придавать спиритуализованный характер.

Они материальны, они имеют плоть.

Это знаки в пространстве, времени и слове.

Один такой видимый знак — этоцицит, кисти наталлите (молитвенном покрывале).

Существует заповедь, согласно которой необходимо прикреплять цицит к четырём углам всякой верхней одежды:
И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им, чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти; и будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших, которые влекут вас к блудодейству, чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы пред Богом вашим. Я Господь, Бог ваш (Числ 15:37-41).
Кисти на одежде, а также нити и узлы, из которых они состояли, обладали для иудейских мистиков сакральным смыслом.

Еврейские буквы имеют числовое значение; буквы, составляющие слово цицит, образуют число 600. Если к этому числу добавить 8 нитей и 5 узлов, из которых состоит кисть, то получится 613 — именно такое количество заповедей насчитывали мудрецы в Торе.

В результате, иудею достаточно только взглянуть на цицит, чтобы вспомнить все заповеди.


Важный смысл знаков, данных Израилю, прекрасно иллюстрирует следующий рассказ.

Богатый еврейский купец отправился в Рим, где удачно осуществил все свои сделки.

Услышав, что в Риме есть необычайно красивая блудница, он решил посетить её.

Блудница встретила купца, возлежа на изящном ложе под балдахином.

Купец уже начал раздеваться, но вдруг остановился.

Уязвлённая женщина спросила, в чём дело.

Купец объяснил, что, раздеваясь, он увидел цицит— кисти, которые свисали с его одежды, — и вспомнил:

«…чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших».

Разве он сейчас не собрался «вслед сердца и очей» — вместо того, чтобы исполнить заповеди Божьи? Далее рассказывается, как купец наставляет молодую женщину; она узнала о чудесных путях Господних, после чего стала верно и ревностно служить Богу.


Знаки служат напоминанием.

Но они больше чем напоминание — они объемлют целый мир.

Один из таких знаков — Суббота.

Это знак, позволяющий миру задуматься над значением «промежутка времени, когда целью является не иметь, а быть, не обладать, а отдавать, не управлять, а делиться, не подавлять, а пребывать в согласии»4.

Шесть дней предназначены для труда, для производства; седьмой же день есть день отдыха — хотя и «отдыха» в другом смысле, не в смысле ничегонеделания и отсутствия каких-либо устремлений.

В субботу мужчины и женщины становятся людьми в истинном значении этого слова: они не решают никакой иной задачи, как только быть человеком.

Шесть дней в неделю мы есть то, что мы делаем: инженеры, учителя, служащие.

Один день в неделю мы есть то, что мы есть: люди.

Шесть дней в неделю вещи управляют нами; один день в неделю никто и ничто не имеет над нами власти.

Суббота — это «остров покоя, где человек может войти в тихую гавань и возвестить о своём человеческом достоинстве… день освобождения от вещей, техники, повседневных дел, день предания себя духовной жизни»5.
Благодаря еврейскому народу человечество узнало цену дню отдыха.

Этот день стал одной из базисных составляющих человеческой жизни, идеей, исполненной бесконечных возможностей, силы и надежды.

День отдыха — не далёкая мечта, а вполне конкретный день недели, особо выделенный, чтобы человек мог быть, простобыть.

И меньшинство свидетельствует о божественном даре Субботы.


Меньшинству ничто не даётся само собой.

Оно всегда зависимо от других.

Бог научил еврейский народ жить в соответствии со своим предназначением, быть знаком миру. Евреям надлежит быть «благословенным» народом, и тогда они сами могут стать благословением всему миру.

Брахот, благословения (благодарения), есть часть повседневной жизни евреев.

Перед тем как есть хлеб, произносят:

«Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь вселенной, дающий хлебу вырасти из земли». Необходимость подобного благословения объясняется следующим образом:
«Человек, пользующийся благами этого мира и не произносящий благословения, называется вором, ибо благословение есть условие неизменности божественного излияния в мир» (При эц хадар).

Специальные благословения произносятся перед тем, как есть хлеб, фрукты, овощи, и различаются в зависимости от вида еды: тем самым не только возносится благодарность за пропитание, но и даётся возможность человеку выявлять различия, осознавать, что он ест, и испытывать радость от этой еды.
Благословения произносятся в разных случаях жизни: на обоняние приятных ароматов, на наблюдение природных явлений и необычных зрелищ (таких, как звездопады, великие пустыни, океаны, высокие горы, восходы), на встречу с учёным, на встречу с другом после долгой разлуки, на надевание новой одежды.

Конечно, произнесение благословений может войти в механическую привычку, но может и кардинально изменить жизнь человека.


Народ-меньшинство, живя по предписанным ему заповедям, всегда словно сигнализирует миру. Такого рода образ жизни может вызывать людскую злобу: как говорил Валаам,

«вот, народ живёт отдельно и между народами не числится» (Числ 23:9).

В книге Есфирь мы читаем об Амане, который советует царю Артаксерксу:
Есть один народ, разбросанный и рассеянный между народами по всем областям царства твоего; и законы их отличны от законов всех народов, и законов царя они не выполняют; и царю не следует так оставлять их. Если царю бла-гоугодно, то пусть будет предписано истребить их… (Есф 3:8-9)
История свидетельствует о многочисленных аманах, которые желали избавиться от евреев.

Быть меньшинством — значит, подвергаться опасности.

Одна из опасностей, с которыми еврейский народ сталкивался на протяжении всей своей истории, — это опасность ассимиляции, потери своей еврейской идентичности.

Ассимиляция казалась единственно возможным выходом из германского антисемитизма XIX в. Евреи приглушали в себе то, что казалось слишком еврейским.

Они старались максимально походить на немцев, называли детей в честь германских императоров, больше других размахивали флагом на полях сражений, подчёркивали неоднозначность слова «иудаизм» и называли себя «немецкими гражданами моисеева вероисповедания».

Известно много историй про евреев, которых поражал тот факт, что гитлеровские антисемитские законы направлены против них: они даже не предполагали, что являлись евреями.
Другая опасность — это гетто.

Именно христианская церковь придумала гетто для евреев.

Христиане не желали подвергаться опасности со стороны людей, с которыми Бог разорвал завет, которые убили Христа.

Посредством создававшихся гетто церковь и общество могли держать евреев под контролем.


Тем не менее находятся евреи, которые рассуждают о «сладости гетто» — разумеется, не Варшавского гетто 1943 г. и никакого другого реального гетто; они имеют в виду образ некоего идеального гетто, где бы евреев оставили жить в мире и покое, где им не пришлось бы иметь дел с гоим, неевреями.

В таком добровольном гетто можно было бы спрятаться, забыть об окружающем мире и потерять всякую связь с реальностью.
Это не значит, что и сами христиане время от времени не закрывались в собственном гетто.

Был период, когда видение мессианского царства рассеялось и казалось легче сосредоточиться на личности мессии, чем на царстве мессии.

Сфера интересов церкви ограничилась отпущением грехов и посмертной жизнью.

Однако не учитывать требований социальных перемен всё же было невозможно.

В результате церковь до сих пор осмысливает Евангелие: адресовано ли оно грешникам, или же в нём говорится о социальных переменах, о тех, кто выступает против таких перемен?

А может быть, в Евангелии присутствуют оба момента?

Ограничить смысл Евангелия исключительно заботой о спасении душ — значит, запереть себя в гетто.


Появилась необходимость, особенно в странах «третьего мира», вызволить местные церкви из западного гетто.

Азиатские христиане нередко выражают опасения, что церковь так и не укоренилась в родной им атмосфере и культуре. Они полагают, что миссионеры не отваживались насаждать церковь на азиатской почве из-за страха, что она слишком много впитает в себя из богатого религиозного наследия Азии.

Церковь в Азии остаётся иноземной, а её культура — западной.

Христианство в Азии остаётся религией меньшинства.

В колониальный период меньшинство, разделявшее религию колонистов, составляло «психологическое большинство»; его «иноземное» происхождение являлось источником привилегий и власти и не нуждалось ни в каких извинениях за свою «инаковость».

Но в постколониальный период церкви уже не могут не задаваться вопросами, а что же на самом деле означает быть подлинным христианским меньшинством в Азии, в чём состоит призвание и идентичность церкви за пределами гетто.


Очевидно, те христиане, что составляют меньшинства, могут обратить внимание на новозаветные образы, ныне почти забытые западными христианами.

Эти образы могли бы стать вызовом идеологии, которая у японского теолога Косуке Кояма носит название «теология крестоносцев».

Для раскрытия новозаветных образов Кояма предлагает «распятую теологию», как oн её называет, — теологию беззащитную и уязвимую.

Подобная теология обнаруживается в Послании Павла к филиппийцам:
Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (2:5-8).


Главным отличительным знаком церкви вполне может быть знак кенозиса, освобождения церкви от самой себя, от собственной власти.

Если церковь обладает властью, то поручение ученикам благовествовать прочитывается как Великое поручение, как приказ выдвигаться на марш:

«Итак идите, научите все народы, крестя их…» (Мф 28:19).

Но та же «власть» обрела бы совсем иной смысл, если бы мы были слабым меньшинством.

Слабость заставляет нас вспомнить, что притязавший на «всякую власть» несколькими днями ранее омыл ноги ученикам со словами:

«Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин 13:15).

Это есть власть кенозиса.

И в любом случае это есть знак церкви.

В раннецерковный период христиане, будучи меньшинством, знали, что новозаветные образы есть образы меньшинства, а язык этих образов есть язык меньшинства.
«Вы — соль земли» (Мф 5:13).

Соль употребляется, чтобы придать вкус еде и сохранить продукты; зимой соль может использоваться для того, чтобы растопить лёд.

Если она придаёт вкус, сохраняет или смягчает, то она только единожды выполняет свою функцию. Её нельзя употребить ещё раз.

Стать солью земли — значит, пожертвовать собой.
«Вы — свет мира» (Мф 5:14).

Светом освещаются и согреваются все те, кто пребывает во тьме и холоде.

Но свет не может исполнить своего предназначения, пока не принесена в жертву свеча.

Стать светом — значит, пожертвовать собой.
«Малая закваска заквашивает всё тесто» (Гал 5:9).

Закваска заставляет тесто взойти и превратиться в хлеб.

Но сама закваска при этом исчезает.

Быть закваской — значит, пожертвовать собой.
Такие образы, как соль, свет, закваска — это знаки меньшинства, знаки учеников Христовых, обязывающие церковь быть не просто святилищем, a sacramentummundi, таинством в мире.

В некотором смысле ученики — это подопытные кролики грядущего царства, призванные жить жизнью царства в знак того, что оно грядёт.

Быть церковью означает быть в мире — не во имя собственного спасения, а в предчувствии грядущего, подражая Богу в проявлении справедливости и сострадания.


Этот образный ряд тесно увязан с идентичностью и призванием еврейского народа.

Христианско-иудейский диалог позволил нам в последние годы заново оценить иудейское наследие. Иудейские интерпретации Ветхого Завета помогли нам прочесть Новый Завет в качестве еврейского писания.

Всё это наряду с опытом христианских меньшинств в экуменическом движении могло бы проложить новые пути к дружбе между иудеями и христианами, способствовать взаимному свидетельству и сотрудничеству, внести вклад в новое понимание призвания и идентичности народа Божьего. Приведём слова еврейского автора Леона Кленицкого:
Евреев принято называть «избранным народом».

Я бы предпочёл, чтобы в нас видели один из избранных народов.

С библейских времен существуют народы, которые находили иные пути к Богу.

Мой путь не единственный.

Это путь только мой и моего народа.

Это путь, выстраданный тысячелетней историей и традицией, нынешними поисками и внутренней борьбой.

Я верю, что все люди, которые живут религиозной жизнью, которые выбрали Бога, превращаются в народ Божий.

Если мы принимаем религиозное призвание другого, то мы в известной степени разрушаем тот источник зла, что заразил мир.

И разве не благом будет превращение обещанного царства Божьего в реальность?

Вероятно, во имя этой задачи, этого Царства мы все были избраны6.

Примечания 

1. From a version in The Dybbuk by Saul An-sky, quoted in the Jewish Catalog, eds. Siegel/Strassfeld, Philadelphia, JPS, 1973, p. 4. 
2. Экуменический подход к иудейско-христианскому диалогу. П. 2.8. См. Приложение. 
3. Statement on «Christian-Jewish Relations beyond Canberra 1991», op. cit., p. 2. 
4. Abraham Joshua Heschel, The Sabbath — Its Meaning for Modern Man, New York, Noonday Press, 1990, p. 3. 
5. Ibid. 
6. Leon Klenicki, «The Chosen People: A contemporary Jewish Perspective», SIDIC, vol. XXIII, no. 3, 1990.

Источник:  http://berkovich-zametki.com/Nomer15/Uko1.htm

Священный долг

СВЯЩЕННЫЙ ДОЛГ

О новом подходе христианского вероучения к иудаизму и еврейскому народу

Декларация Группы христианских ученых — исследователей христианско-иудейских отношений (США)

(Christian Scholars Group on Christian-Jewish Relations)

1 сентября 2002

Объединившись в 1969 г., Группа христианских ученых поставила своей задачей разработку христианских теологических подходов, которые более верно отражали бы взаимоотношения Церкви с иудаизмом и еврейским народом. Проводя эту работу более трех десятилетий, при поддержке самых разных спонсоров, члены нашего сообщества протестантских и католических ученых-библеистов, историков и теологов опубликовали множество трудов, посвященных христианско-иудейским отношениям.

Наша деятельность неотделима от ее исторического контекста. Почти две тысячи лет христиане ошибочно изображали иудеев отступниками, возлагая на них коллективную вину за смерть Иисуса и, таким образом, объявляя их проклятыми Богом. Разделяя положения многих официальных христианских документов, мы отвергаем эти обвинения, как исторически ложные и теологически ущербные: такого рода обвинения предполагают, что Бог способен нарушить вечный завет с еврейским народом. Мы с глубоким стыдом признаем, сколь большие страдания для еврейского народа повлекла за собой подобная ложная картина. Мы раскаиваемся в учении презрения, и наше раскаяние требует от нас выработки нового учения — учения уважения. Эта задача сохраняет актуальность в любое время, но тяжелейший кризис на Ближнем Востоке и угрожающее возрождение антисемитизма по всему миру придают ей особую важность.

Мы полагаем, что пересмотр христианского учения об иудаизме и еврейском народе — главная и жизненно необходимая обязанность современной теологии. Важно, чтобы христианство достоверно воспринимало и отображало иудаизм — тем самым не только поступая справедливо по отношению к еврейскому народу, но и подтверждая цельность самой христианской веры, которую мы не можем провозглашать вне ее отношения к иудаизму. Более того, поскольку между христианством и иудаизмом существует уникальная взаимосвязь, новое живое восприятие еврейской религиозной жизни послужит углублению христианской веры. Наши убеждения основываются на результатах продолжающихся научных исследований и на официальных заявлениях различных христианских деноминаций за последние пятьдесят лет.

Мы благодарны многим иудеям за готовность участвовать в диалоге и вести совместные исследования. 10 сентября 2000 г. еврейские ученые, при поддержке Балтиморского института христианских и иудейских исследований, опубликовали историческую декларацию Дабру Эмет (Иудейская декларация о христианах и христианстве). Мы приветствовали появление этого документа, подписанного известными раввинами и еврейскими учеными, в котором содержится призыв к иудеям переосмыслить свое отношение к христианству.

Вдохновленные трудом коллег, иудеев и христиан, мы выносим на обсуждение наших христианских единомышленников десять положений и призываем всех христиан, в свете указанных положений, задуматься о своей вере. В этом нам видится наш священный долг.

1. Божий Завет с еврейским народом вечен.

В течение многих веков христиане провозглашали, что иудейский завет с Богом был заменен (вытеснен) христианским заветом. Мы отвергаем подобные притязания и верим, что Бог не отменяет данных Им обещаний. Мы утверждаем, что Бог пребывает в завете и с иудеями, и с христианами. К величайшему прискорбию, глубоко укоренившаяся теология вытеснения по-прежнему оказывает влияние на христианское вероучение, богослужение и практику, хотя ее отвергают многие христианские деноминации, и не разделяют многие христиане. Мы признаем непреходящее значение иудаизма для всех сторон христианской жизни.

2. Иисус из Назарета жил и умер как правоверный иудей.

Христиане поклоняются Богу Израиля в Иисусе Христе и через Иисуса Христа. Тем не менее, идея вытеснения на протяжении многих веков побуждала христиан говорить об Иисусе как противнике иудаизма. С исторической точки зрения это мнение ошибочно. Жизнь и учение Иисуса формировались богослужением, этикой и практикой иудаизма. Он воспитывался и вдохновлялся писаниями своего народа. Современная христианская проповедь и учение должны описывать земную жизнь Иисуса, как всецело отвечающую постоянному стремлению иудеев осуществлять завет с Богом в повседневной жизни.

3. Древнее соперничество не должно определять нынешние христианско-иудейские отношения.

Хотя сегодня иудаизм и христианство — это две разные религии, Церковь начиналась как движение внутри иудейской общины, спустя много десятилетий после земного служения и воскресения Иисуса. Разрушение Иерусалимского храма римскими армиями в 70-м г. первого века вызвал кризис в еврейском обществе. Различные группы, включая христиан и представителей раннего раввинистического иудаизма, вели борьбу за главенство в еврейской общине, провозглашая себя истинными наследниками библейского Израиля. В Евангелиях нашла отражение эта борьба, сопровождавшаяся взаимными обвинениями ее участников. Обвинения иудеев в лицемерии и законничестве со стороны христиан создают неверное представление об иудаизме и формируют ложную основу для христианского самосознания.

4. Иудаизм — живая вера, развивавшаяся и обогащавшаяся на протяжении многих веков.

Многие христиане ошибочно отождествляют иудаизм с библейским Израилем. Напротив, за века, прошедшие после разрушения Храма, иудаизм, как и христианство, выработал новые формы вероучения и практики. Раввинистическая традиция по-новому раскрыла и подчеркнула особое значение существующей практики — общей молитвы, изучения Торы, дел милосердия. Таким образом, иудеи, даже лишившись Храма, могли по-прежнему соблюдать завет с Богом. В последующее время они создали обширный корпус толковательной литературы, которая продолжала обогащать еврейскую жизнь, веру и самосознание. Христиане не могут во всей полноте понять иудаизм без учета его пост-библейского развития, — которое само по себе способно сделать христианскую веру глубже и богаче.

5. Библия одновременно объединяет и разделяет иудеев и христиан.

Сегодня некоторые иудеи и христиане, в процессе совместного изучения Библии, открыли новые пути ее прочтения, позволяющие глубже понять традиции друг друга. При том, что обе общины опираются на одни и те же библейские тексты древнего Израиля, они по-разному их интерпретируют. Христиане рассматривают эти тексты через призму Нового Завета, в то время как иудеи — через традиции раввинистического комментария.

Название «Ветхий Завет», присваиваемое первой части христианской Библии, может создать ошибочное впечатление, что соответствующие тексты устарели. Альтернативные названия — «Еврейская Библия», «Первый Завет», «Общий Завет» — хотя также проблематичны, все же лучше отражают новое понимание Церковью непреходящего значения этих писаний как для иудеев, так и для христиан.

6. Нерушимый характер Божьего завета с еврейским народом должен найти отражение в христианской концепции спасения.

Христиане обретают спасительную силу Божью в лице Иисуса Христа и верят, что эта сила доступна в Иисусе Христе всем людям. Поэтому на протяжении многих веков христиане учили, что спасение достижимо исключительно через Иисуса Христа. Недавнее осознание того факта, что завет Божий с еврейским народом вечен, позволяет христианам признать действие искупительной силы Божьей в иудейской традиции. Но если иудеи, которые не разделяют нашей веры во Христа, пребывают в спасительном завете с Богом, то от христиан требуется новое понимание универсального значения Христа.

7. Иудеи не должны служить для христиан объектом религиозного обращения.

В свете нашей убежденности, что иудеи пребывают в вечном завете с Богом, мы отвергаем миссионерские усилия, направленные на обращение иудеев. В то же время мы приветствуем всякое стремление христиан и иудеев свидетельствовать об их опыте спасительного пути Божьего. Никто не может претендовать на полноту и исключительность знания о Боге.

8. Христианское богослужение, воспитывающее презрение к иудаизму, оскорбляет Бога.

В целом ряде мест Нового Завета высказывается негативное отношение к иудеям и иудаизму. Использование этих текстов в качестве богослужебных способствует укреплению вражды к иудеям; равно и под воздействием христианской антииудейской теологии богослужение формировалось таким образом, чтобы унизить иудаизм и воспитать презрение к иудеям. Мы призываем церковных лидеров проанализировать читаемые в ходе богослужения Евангелие и Апостол, молитвы, проповеди и песнопения, с тем, чтобы исключить из них искаженные образы иудаизма. Реформированная христианская литургическая жизнь станет выражением новых взаимоотношений с иудеями и тем самым прославит Бога.

9. Мы подтверждаем важное значение земли Израиля для еврейского народа.

Земля Израиля всегда занимала центральное место в жизни еврейского народа. Однако христианская теология учила, что иудеи обрекли себя на бездомность, отвергнув Мессию Божьего; идея вытеснения исключала для христиан всякую возможность осознать, насколько евреи привязаны к земле Израиля. Христианские теологи уже не могут обходить этот вопрос, особенно в свете тяжелого непрекращающегося конфликта. Признавая, что и израильтяне, и палестинцы имеют право жить в мире и безопасности на своей родине, мы призываем предпринять все усилия для обеспечения справедливого мира между всеми народами региона.

10. Христиане должны трудиться совместно с иудеями ради исцеления мира.

Почти целое столетие иудеи и христиане в Соединенных Штатах совместно трудились над разрешением социальных проблем, в т.ч. за права рабочих и гражданские права. В наши дни возросли насилие и терроризм, и мы должны крепить наши общие усилия во имя справедливости и мира, к чему нас призывали и израильские пророки, и Иисус. Общие усилия иудеев и христиан являют собой образ человеческой солидарности и служат моделью сотрудничества с людьми других вероисповеданий.

Декларацию подписали члены Группы христианских ученых —

исследователей христианско-иудейских отношений:

Dr. Norman Beck

Poehlmann Professor of Biblical Theology and Classical Languages

Texas Lutheran University

Seguin, Texas            Dr. Mary C. Boys, SNJM

Skinner & McAlpin Professor of Practical Theology

Union Theological Seminary

New York City, New York   Dr. Rosann Catalano

Roman Catholic Staff Scholar

Institute for Christian & Jewish Studies

Baltimore, Maryland

Dr. Philip A. Cunningham

Executive Director

Center for Christian-Jewish Learning

Boston College

Chestnut Hill, Massachusetts           Dr. Celia Deutsch, NDS

Adj. Assoc. Prof. of Religion

Barnard College/Columbia University

New York City, New York  Dr. Alice L. Eckardt

Professor emerita of Religion Studies

Lehigh University

Bethlehem, Pennsylvania

Dr. Eugene J. Fisher

U.S. Conference of Catholic Bishops’ Committee for Ecumenical and Interreligious Relations

Washington, D. C.    Dr. Eva Fleischner

Montclair [NJ] State University (emerita)

Claremont, California           Dr. Deirdre Good

General Theological Seminary of the Episcopal Church

New York City, New York

Dr. Walter Harrelson

Distinguished Professor emeritus of Hebrew Bible

Vanderbilt University

Nashville, Tennessee Rev. Michael McGarry, CSP

Tantur Ecumenical Institute

Jerusalem       Dr. John C. Merkle

Professor of Theology

College of St. Benedict

St. Joseph, Minnesota

Dr. John T. Pawlikowski, OSM

Professor of Social Ethics

Director, Catholic-Jewish Studies Program

Catholic Theological Union

Chicago         Dr. Peter A. Pettit

Institute for Christian-Jewish Understanding

Muhlenberg College

Allentown, Pennsylvania      Dr. Peter C. Phan

The Warren-Blanding Professor of Religion and Culture

The Catholic University of America Washington, D.C.

Dr. Jean-Pierre Ruiz

Associate Professor and Chair

Dept. of Theology and Religious Studies

St. John»s University, New York     Dr. Franklin Sherman

Associate for Interfaith Relations

Evangelical Lutheran Church in America

Allentown, Pennsylvania      Dr. Joann Spillman

Professor and Chair

Dept. of Theology and Religious Studies

Rockhurst University

Kansas City, Missouri

Dr. John T. Townsend

Visiting Lecturer on Jewish Studies

Harvard Divinity School

Cambridge, Massachusetts   Dr. Joseph Tyson

Professor emeritus of Religious Studies

Southern Methodist University

Dallas, Texas Dr. Clark M. Williamson

Indiana Professor of Christian Thought emeritus

Christian Theological Seminary

Indianapolis, IndianaВышеперечисленные организации указаны исключительно в порядке справ

По образу божьему

По образу Божьему

Ханс Уко

1hans_uko

(из книги «Иудеи и христиане: общие корни и новые горизонты»)
Перевод Ю. Табака


Из 66 книг Библии 39 книг, от Бытия до Малахии, являются общими для евреев и христиан. Христиане называют их Ветхим Заветом.

Евреи дали им название Танах: это слово представляет собой аббревиатуру, составленную из первых букв слов Тора(Пятикнижие), Невиим (Пророки) и Кетувим (Писания).
Однако при всём том создаётся впечатление, будто евреи и христиане читают два абсолютно разных собрания книг.

Христиане говорят, что читают Ветхий Завет с целью понять Новый Завет, — в результате чего Ветхому Завету отводится подчинённое место по отношению к Новому.

Даже сами названия подчёркивают разный статус двух заветов: «ветхий» и «новый».

«Ветхий» звучит как нечто непригодное, устаревшее, требующее замены «новым».

В ходе иудейско-христианского диалога его участники согласились, что сверхупрощённая поляризация (ветхий и новый, закон и евангелие, буква и благодать) требует серьёзной переоценки.
Ветхий Завет прочитывается церковью в лучшем случае как начало «истории спасения».

Он сводится к определённой цепи событий и рассматривается как вступление, предварительный материал, который надо изучить, прежде чем приступить к самой сути — Новому Завету.

Ветхий Завет — это нечто вроде предисловия, провозвестия спасительных событий Нового Завета.

И в христианских проповедях нередко подчёркивается необходимость именно подобного подхода, который носит название «типологического», — когда все ветхозаветные герои и события рассматриваются как прообразы грядущих времён.
Разумеется, и иудеи прочитывают Ветхий Завет типологически, однако это только один из нескольких способов иудейской интерпретации Ветхого Завета (еврейских Писаний).

Согласно иудейской традиции, изначально существуют четыре уровня понимания Св. Писания, от самого доступного до наименее доступного:

уровень буквального восприятия (пшат),

уровень аллюзивный, или типологический (ремез),

уровень экзегетический, или мидрашистский(драш)пардес (евр. «сад»).

Уровень скрытого смысла (гематрия)

На ум сразу приходит «парадиз», рай — Слово Божье имеет такое множество смыслов, что если их собрать вместе, то словно входишь в рай.
Обращаясь к теме интерпретации Св. Писания, иудеи говорят, что Танах имеет семьдесят разных ликов, т. е. семьдесят разных смыслов.

Семьдесят народов составляют человечество, и смысл Писания столь же многообразен, сколько людей на земле, — смыслы Писания бессчётны, бесконечны.

Но при этом еврейская традиция не переставала настаивать, что текст неизменно сохраняет своё буквальное значение.

Интерпретировать текст можно как угодно, но лишь до того момента, пока не искажается его очевидный смысл, тот, что лежит на поверхности.
Прочтение Ветхого Завета исключительно в качестве прямолинейной иллюстрации истории спасения, когда творение, грехопадение, первородный грех, избрание евреев и их непослушание считаются всего лишь вехами на пути к спасению, может рассматриваться как весьма односторонний и спорный способ обращения с еврейскими Писаниями.
Ветхий Завет — это единственная Библия, которую знал Иисус.

В ней содержится предельно ясное учение о воле Божьей и о том, что есть человек.

Новый Завет в гораздо меньшей степени обращён к различным аспектам человеческой природы.

Он рассказывает иную историю, для которой Ветхий Завет — это нечто большее, чем только необходимый фундамент.

Новый Завет не концентрирует внимания на концепции человека.

Об этом позаботился Ветхий Завет, который сохранял своё исключительное значение в древней церкви — не в качестве энциклопедического справочника, а как живая традиция.

Ветхий Завет заключён в Новом Завете, утверждается Новым Заветом.

Первые христиане были евреями и жили глубокой духовной жизнью, основанной на Танахе:
Во времена Христа иудаизм… пребывал на ранней стадии своей долгой жизни. Под руководством фарисеев народ испытал необыкновенно мощное духовное возрождение, которое позволило людям пережить катастрофу разрушения Храма. В итоге появился на свет раввинистический иудаизм, создавший Мишну и Талмуд, сформировавший структуру еврейского общества для здоровой и созидательной жизни на протяжении многих веков.
Читатели Библии и верующие христиане обычно полагают, что «знают иудаизм», поскольку у них есть Ветхий Завет, но иудаизм даже во времена Иисуса, как и сегодня, «был больше, чем религия писаний Израиля. То, что христиане называют Ветхим Заветом, получило в Талмуде и позднейших писаниях интерпретации, которые иудейская традиция освящает авторитетом Моисея»1

Церковь превратилась в нееврейскую церковь.

Содержание Ветхого Завета стало постепенно рассматриваться как подготовительное к Евангелию. Уже никто не вспоминал о Торе (еврейских Писаниях) как о живой традиции.

За исключением отдельных периодов в истории церкви, когда некоторые реформистские христианские конфессии пытались в большей степени вводить Ветхий Завет в церковную жизнь, он так и продолжал рассматриваться разве что как древнее труднодоступное наследие.
Однажды мне рассказали весьма поучительную историю, связанную с Шотландской реформатской церковью.

В этой церкви ветхозаветные заповеди воспринимались буквально, и воскресенья верующие называли субботами.

Однажды маленький мальчик спросил маму, можно ли ему поиграть на улице.

Мама ответила: «Нет, нельзя.

В субботу не играют».

Но мальчик продолжал просить: «Ну, мама, пожалуйста, позволь мне пойти погулять!»

Наконец мама сдалась: «Ну ладно, иди и поиграй немного — но при условии: никакого веселья! Суббота всё-таки…»

Заповедь помнить день субботний и воздерживаться от всякой работы может тщательно соблюдаться в некоторых церквах, однако суббота в иудаизме — это всё же нечто совсем иное.

Пророк Исайя называет её «отрадою» (Ис 58:13).      
Ты можешь подумать: суббота дана, чтобы избегать удовольствий. Напротив, Я даровал её тебе к твоему удовольствию. Освятить седьмой день не означает, что «ты должен смирять себя»; напротив, ты должен освятить её всем сердцем твоим, всей душою твоею и всеми чувствами твоими. Освяти субботу изысканными блюдами, праздничными одеждами, наполни душу свою радостью, и Я вознагражу тебя за эту радость2.


Верно, что некоторые библейские рассказы, в частности об Исходе, продолжают играть роль в различных теологиях освобождения; верно и то, что по-прежнему в церквах поются псалмы, что пророки по-прежнему несут слова предостережения и утешения.

Однако в целом церкви приходится очень нелегко с Ветхим Заветом.

Словно где-то в глубине церковного сознания засела мысль: эти книги принадлежат кому-то ещё, и мы утеряли ключ к их подлинному пониманию. 
Первая церковь была церковью евреев, которые видели в Иисусе мессию.

Они следовали за ним в земной жизни и ждали его возвращения во славе.

Иудеохристиане сохраняли живую традицию; в самой глубине их общинной жизни и в непрекращающемся диалоге каждое слово Торы взвешивалось, отмеривалось, поверялось мыслью и чувством, возвещалось и истолковывалось.

Чтение и обсуждение Торы составляло то ядро, вокруг которого формировалась община.

Ведь в конечном итоге Тора была дарована не каждому отдельному еврею, а всему народу (Исх 19:8).
Поскольку Тора дана коль Исраэлъ, всему Израилю, весь народ обязан принять Тору и жить Торой. Важно понять, что это вовсе не общие слова.

Отношения между Торой и народом объясняются в одном мидраше на книгу Второзаконие:

«Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека; она не на небе, чтобы можно [было] говорить: «кто взошёл бы для нас на небо и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?», и не за морем она, чтобы можно [было] говорить: «кто сходил бы для нас за море и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?» Но весьма близко к тебе слово сие: [оно] в устах твоих и в сердце твоём, чтобы исполнять его» (Втор 30:11-14).
Рабби Элиезер бен Гиркан был одним из величайших учителей Торы.

Однажды он участвовал в споре с другими мудрецами относительно интерпретации какого-то малосущественного отрывка из Торы.

В ходе спора рабби Элиезер воскликнул: «Если мнение моё верно, то пусть дерево подтвердит мою правоту!»

В этот момент стоящее неподалёку дерево вырвало из земли с корнями и перенесло на другое место. Но другие мудрецы возразили: «Дерево ничего не доказывает, даже если движется. Подобное доказательство в спорах о Торе не годится».

Тогда рабби Элиезер заявил: «Если я прав, пусть ручей это докажет».

Внезапно ручей, протекавший рядом, стал течь в противоположном направлении.

Но собеседники воскликнули: «Ручей тоже не доказательство. Не будем отвлекаться от текста Торы. Не используй чудеса!».

Тогда рабби Элиезер сказал: «Если моё учение верно, то пусть стена бет акнессет (досл, «дома учения», или синагоги) докажет это».

Стены дома наклонились и уже почти готовы были упасть.

Но рабби Иошуа обратился к стенам с упрёком: «Когда учёные спорят о Торе, вам-то какое дело?»

В итоге стены не упали, из уважения к рабби Иосе, но и не выпрямились, из уважения к рабби Элиезеру.

До сегодняшнего дня они так и стоят наклонившись.

Наконец рабби Элиезер произнёс: «Если я прав, пустьбот кол (досл, «дочь Голоса», голос с неба) подтвердит мою правоту».

И внезапно голос с неба произнёс: «Рабби Элиезер прав в своём мнении».

Все мудрецы вскочили на ноги, но рабби Иошуа заметил:«Ло бешомаим, не на небесах. Твоё слово не на небесах. Почему мы должны доверять голосу с неба? Слово очень близко; его нужно соблюдать в устах и в сердце».

На этот раз Бог промолчал.

Некоторое время спустя пророка Илию спросили, как отнёсся Святой Бог к этому спору.

По словам Илии, «Он улыбнулся… и сказал: «Дети Мои победили Меня. Они правы»»3.
Христиане на такой рассказ среагировали бы совсем иным образом.

Некоторые покачали бы неодобрительно головой.

Какая дерзость!

Какое отсутствие уважения к Богу!

Другие бы облегчённо рассмеялись; им бы очень понравилось собрание мудрецов, возглавляемое рабби Иошуа, -людей, которые стремились оставаться обычными людьми.

Зная, что они правы, они не хотели никому уступать, даже самому Богу.

Будучи христианами, каждый из нас должен оставаться тем, что называется «человеком», особенно в отношениях с Богом, творцом неба и земли.
Когда Всемирный совет церквей на своей седьмой ассамблее (1991) рассматривал проблему экологического кризиса, много говорилось о необходимости новой теологии творения.

Отчёт ассамблеи гласит: «Изучение положений Ветхого Завета и иудейских воззрений на творение имеет решающее значение для нового экологического мышления».

Ассамблея призвала к усилению диалога с другими религиями в том же аспекте, но особый упор был сделан на изучение еврейских писаний Ветхого Завета. 
Ветхий Завет может преподать нам по крайней мере два урока.

Обычно христиане рассматривают повествование из книги Бытия как первую главу истории спасения.

По её прочтении читатель переходит к следующей главе — о первородном грехе и его последствиях — и так далее.

Вскоре читатель оказывается в родном доме, где преизбыточествует благодать Нового Завета. Однако вернёмся назад, к первой главе книги Бытия.
История сотворения мира и человека — это больше, чем просто событие.

Это условие.

В первых главах книги Бытия рассказывается об истории неких взаимоотношений, определяются границы и возможности этих взаимоотношений.

Книга Бытия являет нам Бога без всяких предварительных объяснений.

Не делается никаких попыток объяснить, что есть Бог, или объяснить смысл Его действий. Богесть изначально:

«В начале сотворил Бог небо и землю…» (1:1)

Первая еврейская буква в Торе — бет; с неё начинается слово берейшит («В начале…»).

Еврейский текст читается справа налево, а начертание буквы бет таково, что она как бы раскрыта к грядущему, к тому, что должно произойти, к небесам и земле.

Вселенная отныне открыта человеку; нет предела его возможностям.

Но одновременно буква закрыта в противоположном направлении.

Нельзя прийти к пониманию сущности Бога.

Рассуждения о Боге бессмысленны.

Не существует ответа ни на один вопрос, касающийся того, что существовало до начала.

Дверь закрыта.

Бог обозначил предел человеческих возможностей, не позволив войти в то, что не дано Им в Откровении.

Но небеса и земля открыты. 
Развёртывание центральной темы творения из единственной буквы еврейского алфавита может показаться неубедительным христианскому читателю, но это часть взаимоотношений Торы и еврейского народа.

Здесь не существует пределов.

Текст обладает семьюдесятью ликами, бесконечными возможностями.

Вот почему еврейские мудрецы возвращаются к этим главам Торы: в них всегда найдётся что-то новое, чему можно научиться.
Берейшит бара элохим хашамаим вэ am хаарец, «В начале сотворил Бог небо и землю…» Глагол «сотворить» по-еврейски — бара.

Определённым образом этот глагол соотносится с еврейским наречием, которое переводится как «вне, снаружи».

И этот момент играет важную роль в еврейской мистике.

Когда Бог сотворил землю, то сотворил её вне себя, взял её из себя.

Бог «изверг» мир.

Здесь можно употребить образ деторождения, схваток рожающей женщины.

Известно, что в первые минуты жизни новорождённого необходимо перерезать пуповину, соединяющую его с матерью.

Это критический момент для жизни младенца: внезапно он перестаёт получать кислород, пытается самостоятельно вдохнуть — и дышит.

Это тяжелейший момент и для матери.

Это труд.

Это боль.

Происходит разделение матери и ребёнка.

Но другого пути нет.

Разделение необходимо во имя нормальных отношений матери и ребёнка.
В еврейской мистике сотворение мира рассматривается как деторождение.

Бог рождает мир, отделяя от себя творение.

Это единственный путь установления осмысленных отношений не только между миром и Богом, но и — что ещё более важно — между человечеством и Богом.

Один человек равен целой вселенной, говорят мудрецы.

Отделение составляет часть творения — отделение света от тьмы, неба от земли, человечества от Бога. Между Богом и человеком сохраняется дистанция, которая никогда не будет преодолена.

Но одновременно существует и закрытость, отторженность.

Дух носится над водами, как беспокойная птица над птенцами.

Близость сочетается с дистанцией.


Важный аспект еврейского мировоззрения — это вера в непрекращающийся диалог между Богом и человеком.

Рабби Иошуа поднялся и подверг сомнению сказанное Богом.

И Богу это понравилось.

Мужчины и женщины — не просто управители, администраторы творения.

Они со-творцы.

Образ Божий, заключённый в человеке, предполагает способность к творению.

Все живые существа способны к воспроизведению себе подобных, но человеческое существо наделено дополнительной способностью изменять самого себя, так же как и окружающий мир.
В Талмуде приведён спор, который вели между собой во II в. н.э. римский наместник Тирений Руф и еврейский мудрец Акива.

Тирений Руф спросил Акиву: «Чьи деяния больше: Бога или человека?» — «Человека», — ответил Акива.

Удивлённый наместник попросил Акиву разъяснить его ответ.

Акива спросил: «Что прекраснее — пучок льна или кусок чудесной ткани? Пшеничный колос или хлеб?»

И наместник понял, что имел в виду Акива.

Человек — партнёр Бога в творении.

Сотворённый мир несовершенен, и человеку дана задача совершенствовать творение.

Бог предоставил человечеству возможность продолжать творение, изготавливать чудесные ткани и печь хлеб.

И речь идёт не просто о господстве над творением.

На человека возложено бремя ответственности: он должен довести творение до совершенства, убедиться, что из зерна выходит хлеб.

Задача человека — не управлять законченным творением, а довести до конца незаконченное творение.


Еврейские мудрецы сознавали, что Бог сотворил человека не без определённой цели.

Это ясно следовало уже из первой главы книги Бытия.

Бог создал землю и моря:

«И увидел Бог, что [это] хорошо» (1:10).

Земля произвела плоды:

«И увидел Бог, что [это] хорошо» (1:12).

Бог сотворил два великих светила:

«И увидел Бог, что [это] хорошо» (1:18).

Бог сотворил всякое живое существо:

«И увидел Бог, что [это] хорошо» (1:21).

Бог сотворил диких животных:

«И увидел Бог, что [это] хорошо» (1:25).

Позже, в тот же день (еврейские мудрецы полагают, что это был полдень) Бог сотворил человека по своему образу.

Однако на этот раз отсутствует какое-либо выражение одобрения!

Венец творения предстаёт перед Богом, и… молчание!

Еврейские мудрецы истолковали молчание Бога в соответствии с той ролью, которую Бог отвёл человеку: быть сотворцом Божьим.

Человечеству надлежало жить так, чтобы быть достойным сотворения по образу Божьему.

Только увидев, как человек оправдывает возложенную на него ответственность, Бог может выразить одобрение:

«И увидел Бог, что [это] хорошо».

Мы способны заставить небо и землю присоединиться к этим словам, как это случилось, по рассказам мудрецов, в дни творения.

От нас зависит, захочет ли Бог сказать добрые слова о человечестве.


Иудейская традиция обычно считается по своей сути более оптимистичной, чем христианская, однако и еврейские учителя сознавали двойственность человеческой природы.

Человек сотворён по образу Божьему, но есть не более чем земная пыль.

Он был сотворён последним и в единственном числе, в то время как все остальные живые существа сотворены во множестве, «роем».

Вместе с тем, человек сотворён в тот же день, что и животные, — чтобы он не забывал о своём происхождении.

Человеку была дана пища, сотворённая в последний момент, как и он сам, — в силу этого человек должен ощущать ещё большее смирение.

Он моложе, чем все другие сотворённые существа.

Всё в творении создано Словом Божьим, но только человек сотворён рукой Божьей.
Решающее различие между человеком и всяким иным творением состоит в том, что человек создан по образу Божьему.

Что это означает?

Ведь Бог бесконечен и неизмерим — как же мы можем сравнить себя с Богом?

Есть ли в человеке что-то бесконечное?

Еврейские мудрецы учили, что в определённом смысле, в своей бесконечности, человек подобен Богу.

Бесконечное в человеке — это его воля.

Человеческая воля не знает границ, даже если существует предел достижимого.

Концепция воли человека тесно связана с тем, как мы понимаем происшедшее в Эдеме. Действительно ли в райском саду имело место грехопадение?

И вообще, что мы понимаем под «грехопадением»?

Церкви по-разному отвечают на этот вопрос.

Некоторые из них разделяют концепцию о наличии у человека свободной воли и рассматривают человека как соработника Бога на пути к спасению.

Другие церкви оставляют очень мало места для свободной воли: человеческая воля развращена, зла, греховна; грехопадение разрушило образ Божий в человеке.

Остаётся только грех, первородный грех.

Только земная пыль.

Понятие первородного греха первым ввёл Августин; на Западе это понятие потребовало многочисленных уточнений.

Многие дистанцировались от церкви, отказывающейся принимать людей такими, какие они есть. Сегодня мы объясняем первородный грех как склонность ко злу, как природный эгоцентризм и отсутствие чувства общности с другими людьми.

При этом факт остаётся фактом: различные христианские теологии порой забывают, что человек всё же сотворён по образу Божьему.

В поиске новой теологии творения нам необходимо развивать новые представления о человеке, о его новой роли и ответственности, которая есть не только бремя, но и благо.
В иудаизме не существует учения о первородном грехе.

Иудейское понимание того, что произошло в райском саду, отличается от традиционного христианского понимания.

Разумеется, в самом иудаизме существует много различных толкований на этот счёт.

В их основе лежит общий взгляд, согласно которому человечество, наделённое свободной волей, обладает способностью «господствовать над грехом».

Как сказано в книге Бытия, «…у дверей грех лежит; он влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним» (4:7).

И ты не только «должен», обязан господствовать; будет правильным и перевод: «Ты можешь господствовать!»

Характер интерпретации зависит от того, что значит быть «человеком».

Разумеется, мы вольны оспаривать иудейский экзегезис, однако нужно суметь со всей серьёзностью отнестись к твёрдым иудейским убеждениям об ответственности человека.

Будучи христианами, мы должны задать себе вопрос: не предстаёт ли порой человек в наших молитвах, проповедях, песнопениях как безответственное дитя, не имеющее возможностей вырасти, повзрослеть, обрести зрелость и ответственность?
В книге Бытия описаны две возможных модели человеческого поведения.

Одна из них представлена Ноем — первым человеком, который в Библии назван цадиком, праведником.

Тем не менее Ной не считается тем, кто в полной мере взял на себя ответственность быть сотворцом и партнёром Бога.

Почему?
Давайте вспомним историю про Ноя.

«Но земля растлилась пред лицем Божиим, и наполнилась земля злодеяниями» (Быт 6:11).

Бог сообщил Ною, что собирается разрушить всех и вся.

Однако Ной спасётся вместе с семьёй и животными — взятыми по паре от каждого вида.

Бог велел Ною построить ковчег, и «как повелел ему Бог, так он и сделал» (ст. 22).

Что же в этом плохого?

Однако еврейские мудрецы не могли не задать себе вопрос: «А что ответил Ной, когда услышал о горькой судьбе земли, всех людей, стариков, детей, любящих друг друга мужчин и женщин?». Открыв Тору, они увидели: Ной ничего не ответил.

Он просто выслушал Бога и «как повелел ему Бог, так он и сделал».

Но как же он мог промолчать?

Человечеству грозит истребление, а он строит ковчег для себя и своей семьи!

А ещё внимательнее вчитавшись в текст, еврейские мудрецы поняли: Бог не ограничился тем, что велел Ною построить ковчег, но ещё и указал, когда ему надо войти в ковчег и когда выйти из него. Словно Ной был абсолютно лишён какой-либо инициативы, словно он не верил своим глазам и не доверял разуму.

Есть чудесный мидраш про Ноя.

Когда он покинул ковчег и увидел последствия катастрофы, то не удержался и заплакал.

Бог же сказал ему: «Теперь ты плачешь — теперь, когда ты спасся. Почему же ты раньше не плакал? Почему ты не возопил и не вознегодовал? Почему не взял на себя бремя ответственности? Разве ты не мой сотворец? Разве я не назвал тебя праведным, чтобы ты мог поступать как праведник»?

Далее рассказывается о винограднике Ноя, и как «выпил он вина, и опьянел» (9:21).

Может быть, Ной специально напился пьяным, чтобы забыть о том, как он себя повёл?
Другая модель представлена на примере Авраама, который оказался в сходной ситуации (18:16- 33).

Содом был проклятым местом, и ему грозило уничтожение.

Авраам мог поступить так же, как Ной, думавший только о себе.

Но он так не поступил, а укоризненно спросил у Бога:

«Неужели Ты погубишь праведного с нечестивым?» (ст. 23).

Авраам не верил своим ушам: в Содоме могло оставаться ещё пятьдесят праведников, а Бог не колеблется «погубить праведного с нечестивым»?! (ст. 25)

«Судия всей земли поступит ли неправосудно?» (ст. 25).

Что же происходит дальше?

Бог готов простить всех, если в Содоме найдутся хотя бы пятьдесят праведников.

Авраам не имеет права ошибиться, и он начинает торговаться с Богом:

«Может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за [недостатком] пяти Ты истребишь весь город?»

Бог опять соглашается этого не делать.

Торг продолжается.

Речь уже идёт о сорока, тридцати, двадцати праведниках.

Наконец Авраам засомневался:

«Да не прогневается Владыка, что я скажу ещё однажды: может быть, найдётся там десять?» (ст. 32).

И Бог готов пощадить Содом, даже если там найдётся всего десять праведников.

Диалог завершается.

Нам известно из Библии, что в конце концов Содом был разрушен.

И в еврейской традиции высказывались упрёки в адрес Авраама, что он не продолжил диалога с Богом: может быть, тогда Бог пощадил бы город. 
Авраама называют отцом веры.

Ещё его почитают как человека, который не побоялся принять на себя ответственность.

И в этом качестве он был вовсе не одинок.

Когда израильтяне сделали золотого тельца и им грозило Божье наказание, Моисей предстал перед Богом, моля Его смилостивиться (Исх 32:7-15).

В еврейской истории и литературе имеются и другие примеры мужчин и женщин, которые не боятся спорить с Богом и протестовать, вставая на защиту других людей.

Протест есть знак веры.
Согласно еврейской традиции всё, что произошло в Эдемском саду, укладывается в цели и замыслы Бога относительно человечества.

Змей в Эдемском саду, дьявол, не мог бы ничего совершить без соизволения на то Бога.

В книге Иова говорится, что Бог определяет границы, которые дьявол не может переступить.

В иудаизме нет места дуализму.

Размышляя о трагической истории еврейского народа, можно было бы легко разработать вполне обоснованную дуалистическую концепцию, когда на дьявола возлагалась бы вина за причинённое зло, а Богу приписывалось бы одно добро.

Но такое в еврейской традиции случалось очень редко.

Ни дуализм, ни что иное не может в достаточной степени пролить свет на проблему теодицеи* (богооправдание).

Иудеи или христиане, мы остаёмся со своими вопросами.

Уникальность, единственность, неповторимость Бога в иудаизме не позволяют дьяволу, сатане, змею действовать самостоятельно.
В Эдемском саду Бог, через змея, дал Адаму и Еве шанс стать людьми.

Они должны были сделать выбор между двумя различными способами бытия.

Один способ — это абсолютно безмятежная жизнь в раю, с необрезанной пуповиной, жизнь без проблем и усилий.

Это существование, подобное существованию других живых существ, жизнь, лишённая знания добра и зла, каких-либо тягот и трудов.

Это и есть рай.
Но возможна другая жизнь.

Жизнь в свободе, свободе постоянного выбора, когда существует возможность совершать добрые и не слишком добрые поступки, осознавая или не осознавая их последствия — пока не становится слишком поздно.

То, что выбирается в качестве добра, способно превратиться в зло.

Добро может совершаться только в условиях свободы, но в этих же условиях творится и зло.

Однако таковы условия, поставленные Богом перед человечеством.

Только таким образом Адам и Ева могут окончательно примерить на себя образ Божий.

Мужчины и женщины свободны в своём выборе, но на них возлагается ответственность за их выбор. В тот момент, когда люди сталкиваются со змеем, они становятся совершеннолетними.
Адам и Ева сделали выбор в пользу данной Богом свободы, что имело немедленные последствия. Они уже не могли пребывать в свободе рая, где всё служило к их удовольствию.

Они выбрали свободу, при которой им нужно самим определить свой путь.

Но это могло произойти только вне рая.

Они не изгнаны, но отныне должны трудиться в поте лица своего.

Земля проклята.

Она сама уже не плодоносит.

Это уже не рай, хотя и не ад.

Это часть творения, реальности, мира, в котором Бог ищет сотворца.

Быть сотворцом значит испытывать страдания посреди творения.

Рожая ребёнка, мать испытывает муки — но появляется новая жизнь.

Земля неплодоносна, но её можно обработать и получить урожай.

Она может дать жизнь.

Как говорит рабби Симлай, «Тора начинается и завершается состраданием. Бог являет нам свою милость» — и указывает при этом на гл. 3:21:

«И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их».

Перед тем как мужчина и женщина покинули рай, чтобы войти в мир и в историческое время, Бог оглядел их взглядом матери, посылающей детей в школу, и убедился, что они подобающе одеты.
В конце Торы, в книге Второзакония, рассказывается, как люди, оплакав смерть Моисея, готовятся войти в землю Ханаана:

«И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню, и погребён на долине в земле Моавитской» (Втор 34:5-6).

Таким образом, полагает рабби Симлай, Тора подтверждает милосердие и сострадание Божье.

Бог вооружает тех, кто берёт на себя ответственность, и заботится о тех, кто умер.
Так иудеи понимают «грехопадение».

Бог предлагает мужчине и женщине выбор.

Очевидно, что в раю мужчина и женщина не могут быть сотворцами: там уже всё состоялось.

Чтобы стать сотворцами, им нужно было выбрать свободу, предложенную змеем.

Эта свобода не является ни благом, ни проклятьем.

Это начало промысла, в процессе которого мужчина и женщина становятся людьми, берут на себя ответственность и вместе стремятся к целостности во времени и в творении.
Классическая христианская теология должна очень внимательно отнестись к иудейской интерпретации «грехопадения», пусть даже последняя и не связывает грехопадение со спасительным событием Христа в традиционном христианском смысле.

Удивительно похожи между собой змей в Эдемском саду и Иуда в Гефсимании.

Оба послужили Богу инструментами, благодаря которым человечество исполнило волю Божью.

Богу потребовались и змей, и Иуда.

Благодаря змею мужчина и женщина стали людьми.

Благодаря Иуде Иисус шествует перед нами, сквозь мрак и смерть, во имя истинной человечности. Иудейская интерпретация могла бы не только помочь нам в теологических размышлениях, в попытках создать новую теологию творения, но также и по-новому открыть для себя Христа в христологии — христологии, которая исполнена смысла и в достаточной мере открыта Богу, сотворившему человека по образу своему.

Источник: http://berkovich-zametki.com/Nomer17/Uko1.htm

Авраамические религии: возможен ли диалог?

Авраамические религии: возможен ли диалог?

Автор: Адин Штейнзальц

19 декабря 2007 года состоялась Международная конференция по результатам социологического исследования среди евреев России и Украины.

Конференция проходила в формате телемоста Россия–Израиль–США и транслировалась в прямом эфире на сайте www.idi.org.il.

Анализ полученных данных вскрывает интересный, сложный и неожиданный образ еврейства России и Украины, который участники конференции определили как парадоксальный.

Вот, к примеру, несколько резюме: «Предпочтение неформальной связи с еврейством на индивидуальном уровне тем видам связи, которые предлагают еврейские учреждения», «Определение еврейства субъективным чувством, а не общепринятыми формулами», «Усиление чувства еврейской гордости среди молодежи наряду с продолжающей существовать тенденцией скрывать свою национальность»…

Участник и вдохновитель конференции раввин Адин Штейнзальц любезно согласился ответить на вопрос «Лехаима» о возможности диалога и добросердечных отношений между тремя авраамическими религиями, а также их влиянии на самоидентификацию евреев России.

Вопрос об отношении трех религий друг к другу на протяжении всей истории – вопрос сложный.

Начнем с того, что в них всех есть нечто общее, нечто объединяющее по сути, по первейшей задаче. Нечто общее есть не только у религий, но и у большинства их носителей – и тоже на протяжении многих веков.

А в знаменателе у всего этого объединяющего то, что ординарные носители религий очень мало знают о своей религии, доставшейся им свыше, и в еще меньшей степени – о чужой.

И тут возникает новый парадокс: это отнюдь не мешает, а скорее даже способствует развитию личных отношений с иноверцами. Почему? Потому что если еврей – несильно еврей, то его еврейство не делает его обособленным. То же самое можно сказать о мусульманах, христианах. Они тоже не так уж сильно отягощены знанием и верой, и именно этот факт не мешает им водить дружбу с евреями. Подобные отношения между носителями различных религиозных воззрений можно наблюдать по всему миру. Россия не уникальна.

Заметить следует еще вот что: у евреев, по сравнению с двумя другими авраамическими религиями, все же несколько обособленная позиция.

Это главным образом связано с тем фактом, что иудаизм – собственно говоря, не очень-то и религия. Иудаизм в некотором роде смесь религиозного, национального, семейного… Картина, противоположная наблюдаемым в христианстве и исламе.

Сложность всех встреч на межконфессиональном уровне – это отсутствие внутренних мотиваций со стороны иудеев.

Мне ведь ничто не мешает общаться с патриархом и митрополитами, но, будучи иудеем, я не испытываю никакой насущной потребности с ними общаться, у меня лично нет заинтересованности в межконфессиональных, не деловых отношениях. К тому же я догадываюсь, что патриарх или те же митрополиты были бы крайне рады, если бы в один прекрасный день я стал христианином… Это делает наши отношения асимметричными.

Несколько замечаний о сути отличий.

Когда мы говорим на уровне теологии, дистанция между иудаизмом и христианством очень велика. Когда говорим на том же теологическом уровне с мусульманами, дистанция между нами и ими – минимальна. Но с точки зрения бытовой, практической жизни у нас есть очень богатый опыт совместного существования с христианами.

Не иудаизм, а именно еврейство, еврейское сообщество представляет проблему для христиан на теологическом уровне.

Само существование еврейского народа по форме и сути своей для них проблемно. Для мусульман же тут нет никаких осложнений. В определенном смысле христианская проблема вообще заключается именно в отношении к евреям. Причем без разницы, идет ли речь о католиках или о православных. А все потому, что христианство претендует на роль нового Израиля. Выходит так, что именно они-то якобы и есть настоящие евреи. Из-за подобного положения вещей сам факт нашего существования христианам сильно мешает. Это напоминает ситуацию, когда под одной крышей живут отец и сын, сын мечтает стать наследником отца, что само по себе нормально, но сложность заключается в том, что отец-то пока еще жив.

Это положение можно было бы развить как интеллектуально, так и подняв до высот теологических. Но попробуем обойтись минимальными средствами. Скажем только, что у нас с христианами борьба за царя Давида. Мусульмане же любезно позволяют оставить себе Давида у нас.

Сказанное выше ставит еврея в очень неудобную позицию, со множеством проблем личностного характера. К слову сказать, это то самое, чего в России и ряде других стран нет у мусульман: система отношений с ними иная.

Вот и выходит, что как в теологическом, так и в практическом аспекте еврею удобнее с мусульманином.

Это особенно интересно в свете сложившейся политической ситуации, когда мусульманский мир, в каком-то смысле, стал носителем антисемитской стигмы. Для правоверного мусульманина антиеврейский настрой – все равно что «экспортированное» из Европы автомобилестроение.

Вышесказанное вовсе не означает, что нет возможности для диалога.

Он возможен. Но тут и назревают те самые сложности, с которых начался разговор. Тем массивом знаний об иудаизме, которым не обладают христиане, можно было бы заполнить несколько Библиотек им. Ленина. И это притом что теологические вопросы, порождающие споры, в основном у христиан к нам, а не у нас к ним.

Некоторое время назад высокий христианский чин пригласил меня на прием. Он был чрезвычайно любезен, даже представил меня словами: «К нам пришел наш старший брат». Мы много говорили на религиозные и вполне бытовые темы. На столе было изобилие отменной еды. Высокий чин заметил вдруг, что я до нее не дотрагиваюсь, и спросил, почему я ничего не ем. Мне пришлось тактично объяснить ему, в силу каких причин я не могу себе этого позволить. «Ах, да-да, я что-то припоминаю, – ответил мне высокий чин, – об этом написано в книге “Левит”. Но знаете, у меня бывало столько еврейских гостей, и никто никогда не вспоминал об этом, никто не отказывался». Иллюстрация к тому, почему столь сложны взаимоотношения между тремя авраамическими религиями. И в первую очередь почему столь сложно отношение к нам, евреям.

Эта проблема еще более усложнена для русских евреев: восемьдесят лет Россия не была православным государством, но основа народа, культурная основа здесь живущих людей – безусловно христианская.

Лет сто назад еврей, живущий в России, мог считать, что христианский вопрос – не его вопрос, он в другом мире. Проблема сегодняшнего дня заключается в том, что современные евреи, живущие в современной России, знают значительно больше о христианстве, чем о еврействе. Все, что современный российский еврей знает о евреях, сводится к тому, что евреи страшные упрямцы. И то, что говорят о них христиане, по сути своей правда.

Не стану говорить о других религиях, скажу лишь, что иудаизм не запрещал и не запрещает дружить с иноверцами.

Да и скажите на милость, как можно сегодня воспрепятствовать этому, когда иудей – не очень иудей, христианин – не очень христианин, а мусульманин – не очень мусульманин. Что же касается рассмотрения этого вопроса с теологической точки зрения… Так я же с самого начала сказал, что разговор на эту тему долгий.

Источник: http://www.lechaim.ru

Кто убил Мессию Иешуа?

Кто убил Мессию Иешуа

 Автор: Даниил Грубер(Журнал «Мой Иерусалим» № 4)

Главное обвинение, которое историческое христианство с удивительным упорством вы-двигало против еврейского народа на протяжении многовековой истории, состоит в том, что евреи якобы убили Христа.

Однако это обвинение совершенно безосновательно.

По сути, оно является отрицанием Евангелия.

За 4000 лет еврейской истории менее 1% евреев жило во время распятия.

Из этого не пол-ного 1% менее 20% евреев находилось в Иерусалиме во время распятия.

И менее одной пятой 1% бывших там были вовлечены каким-либо образом в это событие. Среди них бы-ли и подстрекатели, и простые наблюдатели, и те, кто оплакивал его смерть. Это означает, что менее 0,002% еврейского народа было тем или иным образом вовлечено в распятие Иешуа.

Число еврейских последователей Иешуа превышало число евреев, желавших его смерти. Даже в Синедрионе по крайней мере двое из его членов были учениками Иешуа.

Итак, численный аспект обвинений несостоятелен, так как единицы евреев имели отношение к распятию Иешуа.

А с библейской точки зрения?

Самый полный список ответственных в смерти Иешуа при-водится в Деяниях 4:27-28. Еврейские верующие в Иерусалиме молятся и упоминают пять различных групп и личностей, несущих ответственность за этот акт:

1) Ирод,

2) Понтий Пилат, 3)

язычники,

4) народ Израиля,

5) Бог.

И у Ирода, и у Понтия Пилата была возможность выслушать Иешуа и вынести приговор. И Ирод, и Понтий Пилат осудили его на смерть.

С момента призвания Авраама все люди физически делятся на евреев и язычников.

Очень небольшое число язычников присутствовало на судах и распятии Иешуа, но Рим, высшая власть среди язычников, правил в те дни всем миром.

Символически ответственность Римской империи за смерть Иешуа перешла на всех язычников.

Если все евреи были виновны, то виновны и все язычники.

Может ли в каком-то смысле каждый отдельный человек быть виновным в смерти Иешуа? Библия ясно учит, что каж-дый человек грешит и, следовательно, нуждается в искуплении своих грехов.

Смерть Ие-шуа является окончательным искуплением, предоставленным Богом, и каждый человек нуждается в нем, но это не равноценно утверждению о том, что все виновны в распятии.

Безусловно, самая большая ответственность лежит на Боге, ибо именно Он задумал все это от начала, Он послал Мессию именно для этой цели.

Исаия пророчествовал о Мессии:

«Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня бла-гоуспешно будет исполняться рукою Его… Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих, и грехи их на Себе понесет» (Ис. 53:10-11).

Петр проповедовал людям, собравшимся в храме:

«Но вы от Святого и Праведного отрек-лись, и просили даровать вам человека убийцу, а Начальника жизни убили; Сего Бог вос-кресил из мертвых, чему мы свидетели», «Впрочем я знаю, братия, что вы, как и началь-ники ваши, сделали это по неведению; Бог же, как предвозвестил устами всех Своих про-роков пострадать Христу, так и исполнил. Итак покайтесь и обратитесь, чтобы заглади-лись грехи ваши…» (Деян. 3:14-15, 17-19).

Следует отметить несколько аспектов:

1) Петр говорил как еврей другим евреям о конкретном историческом событии.

2) Он не считал себя невиновным, хотя сказал «вы отреклись». Это тот же Петр, который отрекся от Иешуа трижды за одну ночь перед распятием, и не забыл этот факт.

Когда Петр призывает: «…покайтесь и обратитесь, чтобы загладить грехи ваши», мы можем быть уве-рены, что он не предается абстрактным рассуждениям.

Он знал то, о чем говорил.

3) Петр говорит, что «вы… сделали это по неведению».

Однако сам Петр по неведению отказался от прощения своих собственных грехов, которое дается Богом (Мф. 16:21).

Проповедуемое им было равноценно молитве, которой молился Иешуа, умирая:

«Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

Эта молитва принесла прощение всем виновным в распятии.

Павел редко говорил о грехах других, так как знал свои собственные.

«…Он признал меня верным, определив на служение. Меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик… Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый» (1 Тим. 1:12-13,15).

Мог бы я или кто-то другой оказаться в группе людей, осуждавших Христа?

Иисус упрекал говорящих:

«если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков» (Мф. 23:30).

Потому что они обманывали себя.

Каждый человек способен отвернуться от света и избрать тьму.

Каждый человек принимает в своем сердце решения, которые заслуживают суда Божьего. Только Божья благодать привлекает нас к Нему.

Когда мы видим грехи других, но не замечаем своих собственных, мы становимся неспособными принять Божью благодать.

На Втором Ватиканском соборе 1965 года Римско-католическая церковь провозгласила: «Еврейский народ никогда не следует расценивать как отверженный, проклятый или ви-новный в богоубийстве.

Вину за происшедшее с Христом во время принятия Им крестных мук нельзя приписывать народу в целом, жившему в то время, а в равной мере и живущим сегодня.

Кроме того, церковь придерживалась и будет придерживаться того мнения, что Христос принял Свои крестные муки и смерть добровольно, за грехи человеческие по Своей бесконечной любви…

 Церковь… сожалеет о ненависти, о гонениях и всех проявле-ниях антисемитизма, которые когда бы то ни было и кем бы то ни было были направлены против евреев».

После семнадцати веков провозглашения еврейского народа «отверженным, проклятым и виновным в богоубийстве» римско-католическая церковь наконец-то признала, что этого делать не следовало.

Но разве преследования прекратились?

И как быть с миллионами евреев, которые на протяжении веков подвергались жестокому и грубому обращению или же просто истреблялись в связи с учением церкви?

Как быть с виной римско-католической церкви и других церквей, делавших то же самое?

Недостаточно просто признать, что еврейский народ невиновен в распятии.

Церковь согрешила против Бога и Его народа, еврейского народа.

Необходимо, чтобы церковь признала свою собственную вину в ужасных преступлениях семнадцати веков истории, покаялась и попыталась возместить тот урон, который просто не поддается исчислению.

«Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован» (Прит. 28:13).

Полное разрушение Иерусалима и Храма стало катастрофой для еврейского народа. Современник этих событий Иосиф Флавий писал, что сотни тысяч евреев погибли при за-щите Иерусалима и других городов, многие были проданы в рабство.

Независимость евреев была на короткое время восстановлена Шимоном Бар Кохбой, возглавившим восстание против римлян в 132 г. н. э. и отвоевавшим Иудею и Иерусалим. Но поражение было неизбежно из-за численного превосходства римских войск.

Спустя три года римляне сравняли Иерусалим с землей; Иудея была переименована в Палестину, а Иерусалим получил название Элия Капитолина. 

Что скрывают от нас христиане, или духовный склероз

Что скрывают от нас христиане или духовный склероз

Симха Полонский

Шалом алейхем №18, март 2006 

В одном из выпусков нашей газеты мы затронули очень важную и практически неисчерпаемую тему, а именно, что скрывают от нас раввины.

Но закрыть ее невозможно, не затронув и другой её стороны: что же от нас скрывают христианские лидеры?

Звучит, конечно, очень пафосно, однако необходимо проанализировать и эту сторону вопроса. 
Итак, давайте вернемся на две тысячи лет назад, ко времени, когда только ещё начался процесс зарождения христианства.

Первое, что мы должны отметить: Мессия или же Христос был обещан исключительно одному народу – народу Израиля.

И Он пришёл на землю ради спасения Своего народа, о чём и говорил не один раз (Мф. 15:24; Мк.7:27).

В указанных ссылках Йешуа высказал женщине нееврейке эти, на первый взгляд, обидные слова вовсе не для того, чтобы показать превосходство еврейской нации над всеми прочими – Он совершенно конкретно знал, что от спасения Израиля зависит спасение всего человечества.

И если бы Израиль принял Его как Спасителя, то на землю пришло бы Царствие Небесное.

Однако этого не произошло…

А мы все ещё мучаемся духовным склерозом, совершенно забывая о том факте, что первыми последователями Йешуа Мессии были евреи, а точнее, иудеи.

Я много раз слышал проповеди христианских лидеров, которые учили членов своих общин, что ученики Йешуа были обычными рыболовами, мытарями, в общем, людьми, далёкими от религии. Однако и Новый Завет, и историки той эпохи рассказывают нам о том, что подавляющее большинство евреев соблюдали все предписания Закона Моисея и придерживались еврейской традиции.

Хочу напомнить лишь один эпизод из книги Деяний апостолов, когда Пётр, он же Симон (Шимон бар-Йона), и Иоанн, сын Завдеев (Йоханан бар-Завдай), шли в Храм в час молитвы (Деян. 3:1).

Так поступали только глубоко религиозные люди, посе­щавшие Иерусалимский Храм три раза в день: утром, днем и вечером. Петр и Иоанн шли в Храм на служение, которое называлось Минха. Согласно трактату Талмуда Брахот (26 б), после разрушения Первого Храма были установлены три молитвенных служения, заместившие жерт­воприношения: Шахарит (утреннее), Минха(дневное) и Маарив (вечернее).

Мы забываем и о том, что многие ученые и видные мужи Израиля покорились вере в Йешуа:

это были Никодим, указываемый в Талмуде как Накдимон бен Гурион;

Иосиф из Аримафеи (Йосефми-Раматаим), состоявший членом Синедриона (Мк. 15:43);

многие из священников (Деян. 6:7).

Ну и, конечно, апостол Павел, который сам говорит о себе: «обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей» (Флп. 3:5).

Он не только не скрывает и не боится говорить о своих прежних фарисейских убеждениях, но даже гордится ими.

В послании к Галатам Павел упоминает о том, что учился у самого Гамалиила – известного в иудаизме рабана Гамлиэля, участвовавшего в создании Талмуда.

Фарисейское образование и хорошее знание Библии помогли апостолу Павлу написать самые превосходные по своей всеохватности и глубине послания, ставшие органичной частью Нового Завета.

Первая Церковь, а точнее первая община верующих в Йешуа, в своем подавляющем большинстве состояла из евреев, но были в ней и неевреи, обращенные в иудаизм.

До разрушения Иерусалимского Храма в 70-м году н.э. учеников Йешуа считали адептами одного из направлений иудаизма и называли «миним».

Однако со временем, когда христианство окрепло и стало официальной религией Римской империи, процент евреев, верующих в Йешуа, значительно снизился.

Это произошло во многом из-за того, что верующие нееврейского происхождения считали, что они не должны следовать еврейским традициям и обрядам богослужения.

Переломным моментом в истории отношений христианской Церкви и еврейского народа стал известный Никейский собор (325 год н.э.), созванный по настоянию Римского императора Константина.

На этом соборе были приняты решения, коренным образом изменившие исторический ход развития Христианства: перенесение празднования Пасхи из еврейского календаря в римский, как и обвинение с том, что они отвергли Христа.

С этого момента Церковь, всё более отдалявшаяся от своих еврейских корней, теперь публично признала своё нежелание жить и мириться с евреями.

Начиная с того времени, еврей, верующий в Йешуа, должен был отречься от своих еврейских корней и полностью отдать себя Святой Церкви.

А тех, кто отказывался это сделать, Церковь жёстко преследовала и наказывала за «иудейскую ересь».

Именно отсюда берут своё начало многие антисемитские настроения и предрассудки, как и учение, согласно которому теперь не евреи, а христиане являются богоизбранным народом.

Даже сегодня часто приходится слышать от христианских братьев и сестёр, что они являются «Новым Израилем», и что это им Бог обещал все благословения Авраама.

А что же остаётся евреям, которые ходят в христианские церкви?

А им говорят так: теперь во Христе нет ни иудея, ни язычника; теперь у Бога нет любимчиков, но Он дал людям «новую национальность» — христианин*

(* — очень напоминает историю с Л.Троцким.

«Делегация от московской еврейской общины просила Льва Троцкого, который когда-то был Лейба Бронштейном, о возвращении киевской еврейской общине конфискованного у нее большевиками здания синагоги и, разумеется, получила отказ.

Глава делегации раввин Мазе спросил Троцкого, кем же он сам себя считает: евреем или русским?

Троцкий ответил:

«Вы ошибаетесь. Ни тем, ни другим.

Я социал-демократ.

Этого достаточно».

Раввин же сказал:

«Революцию делают Троцкие, а расплачиваются за нее Бронштейны»).

Один мой знакомый еврей-христианин, который посещал православный приход в Москве, как-то, разговаривая со священником, стал спрашивать о том, как Бог относится к евреям, уверовавшим в Йешуа Мессию.

На это священ­ник, конечно же, процитировал всем известную фразу апостола Павла о том, что во Христе нет ни иудея, ни еллина, а потому во Христе наша национальная тождественность как бы теряет свою силу.

Но мой еврейский приятель заметил: «Если во Христе нет ни иудея, ни еллина, зачем же вы тогда всех людей делаете похожими на еллина?»

Отличный вопрос!

Евреев в христианских церквях пытаются сделать неотличимыми от других народов.

А когда еврей в церкви говорит о своём желании отмечать праздники, сохранять обычаи и традиции своего народа, ему дают понять, что не следует чрезмерно «выпячивать» свою национальную принадлежность.

Короче, будь как все, и всё будет хорошо.

А если еврей не может угомониться, его объявляют еретиком (вспомни средние века и инквизицию). Интересно, как со временем меняются воззрения: если в Первой иудео-христаинской общине возник вопрос с уверовавшими из язычников (Деян. 15), то сегодня вопрос стоит иначе: что же нам делать с уверовавшими из евреев.

Христианские лидеры до сих пор не могут понять уникальность и предназначение еврейского народа.

А ведь ещё древний провидец Валаам сказал про Израиль:

«… вот, народ живёт отдельно и между народами не числится»(Чис. 23:9).

У каждого народа есть своё предназначение и функции, точно так же, как существуют различия между мужчиной и женщиной.

И именно об этом говорит апостол Павел, объясняя, что Бог любит всех людей одинаково, невзирая на национальные, половые или социальные различия (Гал. 3:28; Кол. 3:11).

Мы же с вами живём в уникальное время – время, когда Церковь Бога начинает осознавать и исправлять свои ошибки.

Недавно усопший глава всех католиков, Иоанн Павел II, публично огласил официальное покаяние за инквизицию, крестовые походы и все прочие преследования евреев.

И мы убеждаемся, что всё больше и больше христиан начинает интересоваться еврейскими корнями своей веры.

Само по себе мессианское движение – это удивительное и уникальное явление: оно стоит на стыке Иудаизма и Христианства, сочетая признаки того и другого, как это было у первых учеников Йешуа. И именно оно является связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим.