Раби Нахман «Рассказы о необычайном»

МУДРЕЦ И ПРОСТАК

Жили некогда в одном городе два богача, и каждый из них владел большим домом. У обоих было по сыну, и учились их дети вместе в школе, причем один из них был умницей, а другой ничем особенным не выделялся. Несмотря на разницу в способностях, мальчики любили друг друга. Спустя какое-то время обеднели их отцы, обнищали до такой степени, что остались у них лишь дома, которыми они владели. А дети тем временем выросли, и сказали им отцы: «Нам нечем за вас платить, содержать вас мы больше не можем. Теперь вы сами себе хозяева». Простак пошел учиться на сапожника, а его умному и смышленому другу такое нехитрое ремесло было не по нутру, и решил он отправиться бродить по свету, чтобы подыскать себе достойное занятие. Пошел умник на базар и увидел там большой фургон, запряженный четверкой лошадей в полной упряжи.

Спросил он купцов: — Откуда вы?
Те ответили: — Из Варшавы.
— Куда путь держите?
— Назад, в Варшаву.
Спросил он их:
— Не нужен ли вам слуга? — Увидели купцы, что парень он смышленый и крепкий; приглянулся он им, и взяли они его с собой. Поехал умник с ними и был им в дороге хорошим слугой. Но поскольку был он очень умен, то решил по приезде в Варшаву: «Если я уже попал сюда, не стоит мне оставаться с этими купцами. Может, найдется здесь для меня местечко получше; пойду-ка поищу».

Отправился он на базар, стал наводить там справки о людях, которые привезли его с собой, и попытался выяснить, не найдется ли для него в городе еще лучшее место. Ответили ему, что те, кто привез его сюда, люди честные и слугам их хорошо живется, но работать у этих купцов очень нелегко, поскольку ездят они по своим торговым делам в места весьма отдаленные.

Пошел он дальше, и стали попадаться ему по дороге приказчики из разных мануфактурных лавок; вышагивали они по базару во всем своем великолепии: как и заведено у людей их профессии, носили они особенные шляпы, на ногах их красовались остроносые башмаки; и наряд их, и осанка отличались большим изяществом.

Восхитил утонченного и смышленого юношу внешний вид этих людей, и понравилось ему их ремесло тем более, что оно не требует от человека никаких разъездов. Отправился он к купцам, которые доставили его в этот город, поблагодарил их и сказал:
— Работа у вас мне не подходит, а за то, что вы меня подвезли, я расплатился тем, что прислуживал вам в пути.

Ушел он от них и нанялся к хозяину одной из мануфактурных лавок. А тот, кто работает по найму, как известно, начинает свою службу с самых простых, тяжелых работ и получает за свой труд гроши и лишь затем начинает продвигаться все выше и выше.

Заставлял хозяин юношу трудиться в поте лица, посылал его с товаром в дома сановников; таскал тот вороха разной одежды, перекинув ее через руку, как делают все разносчики, и сгибался под непосильной ношей, поднимаясь с ней зачастую под самые крыши высоких домов.

Тяжел был для него этот труд, и, будучи философом и умницей, задумался он: «Какая польза мне от этой работы? Ведь каждый трудится во имя какой-то цели. А моя цель — жениться, завести семью и содержать ее. Но думать об этом мне пока рановато, время мое еще не пришло. Похожу-ка я покуда по свету, погляжу на разные страны».

Пришел юноша на базар и увидел там большой фургон, в котором сидели купцы. Спросил он их:
— Куда вы направляетесь?
Ответили те:- В Ливорно.
— Возьмите меня с собой!

Согласились они, и отправился он с ними в те края.

Попал он в Италию, оттуда перебрался в Испанию, и длилось его путешествие несколько лет. Повидав мир, стал он еще умнее и решил: «Пришла мне пора идти к своей цели». Призвал он на помощь весь свой разум, чтобы не ошибиться в выборе занятия, и привлекла его мысль стать золотых дел мастером, потому что нравилось ему это ремесло: было оно почетным и интересным, требовало от человека немалого ума и к тому же приносило большой доход.

Так как был юноша философом и умницей, ему не понадобились годы для того, чтобы научиться этому делу, — уже через три месяца стал он в нем величайшим мастером, превзойдя своим искусством собственного учителя.

Тут подумал он: «Хоть и овладел я этим ремеслом, не стоит мне на нем останавливаться: сегодня в почете оно, а завтра, возможно, будет цениться иной род занятий». И пошел он в ученики к резчику по драгоценным камням. Благодаря своему уму изучил он и это ремесло всего за три месяца, но продолжал философствовать: «Хоть и овладел я двумя ремеслами, оба они могут утратить свое значение. Хорошо бы мне научиться такому делу, которое никогда не перестанет быть важным».

Рассудил юноша, что следует ему стать лекарем, ведь в этой профессии постоянно есть нужда, и она всегда в почете.

Тому, кто хотел быть лекарем, следовало сначала научиться читать и писать по-латыни и постичь философские науки; благодаря своим способностям осилил парень в короткое время всю эту премудрость и стал через три месяца превосходным лекарем, выдающимся философом и великим ученым, постигшим все науки.

После этого стал юноша презирать весь мир: решил он, что все люди вокруг него — круглые дураки и невежды: ведь благодаря своей мудрости стал он таким великим мастером, ученым и лекарем, что каждый человек по сравнению с ним был просто пустым местом.

Решил он тут, что пришло ему время осуществить свою цель и подыскать себе жену, и сказал себе: «Если останусь я в этом городе и женюсь здесь, никто в моих родных краях не узнает, кем я стал. Вернусь-ка я лучше домой, чтобы все там увидели, чего я в жизни добился. Ушел я от них совсем мальчишкой — а теперь вон каких высот достиг!»

Собрался юноша и отправился домой, но обратный путь был для него сущим мучением: из-за великой мудрости своей не находил он себе в дороге собеседников, и ни один постоялый двор не казался ему достаточно приличным для себя; постоянные терзания испытывал он в пути…

А теперь оставим на время нашего умника и расскажем о том, что случилось с простаком.

Наш простак учился сапожному делу; и так как был он совсем уж простецким парнем, пришлось ему долго учиться, покуда наконец освоил он это ремесло, но совершенства в нем так и не добился. Женился простак и сапожничал, зарабатывая себе на жизнь. А поскольку был он простаком и мастерства в своем деле так и не достиг, заработки его были весьма скудны. У него не хватало времени даже на то, чтобы поесть, — так много приходилось ему трудиться: ведь дела-то своего он полностью так и не освоил. Лишь во время работы, прокалывая шилом отверстия в коже и протягивая сквозь них дратву, находил он время съесть кусочек-другой хлеба. Натура его, однако, была жизнерадостной, и он всегда пребывал в веселье.

И было у простака все: всевозможные яства, любые напитки и какие угодно наряды. Говорил он обычно своей жене: — Собери-ка мне, жена, поесть.

Приносила та ему кусок хлеба; съев его, просил он каши с приправой. Та отрезала ему еще ломоть; ел он его и не мог нахвалиться: — До чего же чудная каша! — и просил жену подать ему мяса.

Отрезала она ему еще кусок хлеба; ел он его, и расхваливал, и восклицал: — Что за прелесть это мясо!

Так требовал он себе всевозможные вкусные блюда, и всякий раз жена подавала ему ломоть хлеба. Ел он с большим аппетитом и всячески расхваливал каждое из яств: — Ах, как вкусно! — будто и впрямь ему подавали то, что он просил.

И действительно, в каждом куске хлеба ощущал он вкус тех блюд, которых желал: ведь он был парнем простым и жизнерадостным, и хлеб этот в самом деле заменял ему всевозможные яства.

— Принеси-ка мне пивка, жена, — говорил он.

Подавала она ему воды; он отпивал и похваливал: — Какое отличное пиво! А теперь дай-ка мне медку.

Снова приносила ему жена воды, и вновь радовался он: — Хорош медок!

После этого требовал он вино или какой-нибудь другой напиток, и вновь подавала ему жена простую воду; пил он, и наслаждался, и не мог нахвалиться, будто и впрямь приносили ему то, о чем он просил. Точно так же было у него и с одеждой. Имелся у них на двоих с женой один овчинный полушубок, и когда собирался простак на базар, то говорил жене: — Подай-ка мне полушубок, жена.

Когда нужна была ему шуба — пойти, скажем, в гости, — говорил он жене: — Принеси-ка мне шубу, — и подавала ему жена тот же полушубок.

Радовался он, облачаясь в свою шубу, и расхваливал ее: — Что за отличная шуба!

Собираясь в синагогу, требовал он у жены кафтан; одевал он полушубок и не мог нарадоваться: — Что за красота этот кафтан, что за прелесть!

Когда же нужен был ему выходной лапсердак, снова подавала ему жена полушубок; вновь он расхваливал его, восторгаясь изяществом и красотой этого наряда. Точно так же относился простак ко всему, что его окружало, и никогда не покидали его веселье, жизнерадостность и доброе расположение духа. Так как не был этот парень мастером своего дела, то нет ничего удивительного в том, что башмак, над которым он работал, получался у него треугольным. Вертел он этот башмак в руках, радовался тому, что у него получилось, и расхваливал его жене:
— Каким прелестным вышел этот башмачок! Не башмак, а просто конфетка!
— Если это и вправду так, — отвечала ему жена, — то почему же другие сапожники берут за пару три гульдена, а ты всего лишь полтора?
— Что мне до того! — говорил он. — У них своя работа, а у меня своя. И вообще, к чему нам говорить о других? Давай-ка лучше подсчитаем, сколько чистой прибыли получу я с этого башмачка. Кожа стоила мне столько-то, столько-то — клей и дратва, и все остальное. После всех этих расходов мне остается десять грошей. О чем мне беспокоиться при таких доходах?

Был этот простак всегда радостным и веселым, но люди подтрунивали над ним кто во что горазд, найдя в нем удобную мишень для шуток: ведь в их глазах он выглядел сумасшедшим. Приходили люди к простаку и вызывали его на разговор, чтобы было над чем посмеяться, а тот обычно отвечал им: — Только давайте-ка без насмешек.

И как только они заверяли его, что намерены говорить с ним всерьез, он был готов выслушать их и поддержать беседу. Был он парнем простым и не хотел задумываться над истинными намерениями своих гостей, для которых любой разговор с ним уже был забавой. Когда ему все же становилось ясно, что над ним насмехаются, он говорил:
— Предположим, что ты и впрямь более умен. Что же получится? Окажется, что дурак — это ты! Ведь что особенного я из себя представляю? Быть умнее меня невелика заслуга. Но если ты, при всем своем уме, надо мной, дураком, смеешься, значит, ты сам неумен.
Вот какой был у простака характер.
…А теперь наш рассказ снова пойдет об умнике.

Когда в его родных местах стало известно о том, что он возвращается, накопив в дальних краях большую мудрость и достигнув там высокого положения, переполошились его земляки. Обрадованный простак тоже был среди тех, кто выбежал умнику навстречу. Перед тем, как выйти из дому, он крикнул жене:
— Принеси-ка быстренько мой выходной плащ! Я бегу встречать своего любимого друга, хочу поскорее увидеть его! Принесла ему жена полушубок, и он побежал навстречу своему товарищу.

Когда роскошная карета, в которой восседал умник, преисполненный сознания собственного величия, поравнялась с простаком, тот приветствовал его с радостью и любовью:
— Как поживаешь, дорогой брат? Слава Всевышнему, что Он привел тебя сюда и я удостоился счастья с тобой встретиться!

А умник, в глазах которого все человечество ничего не стоило, — ведь считал он себя мудрее всех, — посмотрел на простака как на сумасшедшего. Но так как вспомнил он прежнюю дружбу, которая связывала их в юности, и то, как крепко они любили друг друга, отнесся к нему приветливо, посадил к себе в карету и въехал вместе с ним в город.

А отцы их, домовладельцы, за то время, что умник отсутствовал, успели скончаться, завещав свои дома детям.

Простак, который не покидал свой город, унаследовал отцовский дом и стал жить в нем. А дом умника, жившего в чужих странах, остался без хозяина и пришел в запустение, а со временем совсем разрушился и превратился в пыль. И умнику, вернувшемуся в родной город, негде было жить. Пришлось ему остановиться на постоялом дворе. Жизнь там была для него мучительной, потому что жилье это совершенно ему не подходило.

У простака тем временем появились новые заботы: то и дело бегал он к своему умному другу, переполненный любовью и радостью от встреч с ним. Видел он, что умник страдает от того, что живет на постоялом дворе, и сказал ему однажды:
— Переходи-ка, братец, жить ко мне. Поселишься ты с нами; сволоку я в угол свою утварь, и сможешь ты пользоваться всем моим домом.

Понравилось умнику это предложение, и перешел он жить к простаку. Но терзания не оставляли его, и вот почему: была у него слава большого мудреца, искусного мастера и великого лекаря. Но однажды заявился к нему вельможа и заказал золотой перстень. Сделал ему умник великолепное кольцо, украсил его превосходным орнаментом, а среди прочего выгравировал небывало красивое дерево. Пришел вельможа за своим перстнем, и не понравился тот ему. Терзался умник, не находя себе места: уверен он был, что перстенек с таким прекрасным деревом, которое он изобразил на нем, в самой Испании пользовался бы большим успехом и считался бы там невероятным чудом, а здесь такую красоту и оценить-то было некому.

Пришел к умнику еще один знатный вельможа и принес дорогой камень, который привезли ему из дальних стран. Вместе с ним он дал мастеру другой камень, украшенный искусной резьбой, и попросил его сделать на заморской драгоценности такой же точно рисунок.

Выполнил умник его просьбу в точности, лишь в одной детали ошибся такой незначительной, что никто, кроме него самого, не смог бы обнаружить ошибки.

Пришел вельможа за своим камнем, и работа ему очень понравилась. Но сам умник очень переживал из-за ошибки, которую допустил: «Как же я мог, несмотря на все свое умение, так ошибиться?!»

Занятия врачеванием тоже доставляли ему неприятности. Однажды пришел он к одному больному и дал тому лекарств, которые несомненно должны были спасти жизнь несчастного. В этих прекрасных снадобьях он был уверен. Все же вскорости больной умер, и прошел слух, что виноват в его смерти лекарь. Сильно терзался из-за этого умник.

Другой же больной, получивший от него лекарство, выздоровел. Но вокруг стали поговаривать, что и без помощи лекаря этот человек все равно бы излечился. Это добавило терзаний умнику, и он постоянно пребывал в угнетенном состоянии духа.

Понадобилось тут ему заказать себе одежду. Пригласил он портного, но ему стоило больших трудов объяснить тому, чего он хочет, научить портного законам моды, в которых сам он был докой. Удался портному заказанный костюм, сшил он его по желанию заказчика — только вот один из лацканов не вышел у него, получился с небольшим изъяном. И умник нашел новый повод для переживаний: «Никто тут в этом деле не понимает! Попал бы я в этом новом костюме в Испанию — над испорченным лацканом все бы смеялись, я выглядел бы там пугалом огородным!»

Постоянно были у бедняги причины для огорчений; а простак каждый раз прибегал к нему веселый и радостный и находил своего товарища несчастным и страдающим.

Спросил он его однажды: — Почему ты всегда страдаешь? Ведь ты так умен и богат! Отчего тогда я всегда весел?

Решил умник, что простак смеется над ним, и посмотрел на него как на сумасшедшего.
А простак между тем продолжал:
— Смотри: все эти люди, потешающиеся надо мной, — обыкновенные дураки: ведь быть умнее меня — невелика честь. Но ты-то мудрец, ты должен понимать, что не в уме счастье! Счастливее ли ты от того, что умнее меня? Дай тебе Б-г, чтобы стал ты таким же простаком, как я!

Ответил умник: — Таким, как ты, я стану только тогда, когда Всевышний лишит меня разума или я, не дай Б-г, заболею, — тогда я, возможно, и впрямь свихнусь, подобно тебе. Ведь ты же сумасшедший! Со мной-то ты никогда не сможешь сравняться, никогда не станешь таким мудрым, как я!

Сказал ему простак: — У Всевышнего, да благословится Имя Его, все возможно. Ему ничего не стоит сделать и меня мудрецом, равным тебе.

Услышав такие слова, умник расхохотался…

Привыкли люди называть этих двух друзей умником и простаком. Хотя умников и простаков в мире немало, каждый из этих двух был в своем городе притчей во языцех: со времен их учебы в школе один из них зарекомендовал себя выдающимся умником, а другой — редким простаком. И даже в списке горожан, куда заносят имя и фамилию каждого, они были записаны по своим прозвищам: «Умник» и «Простак».

Однажды просматривал тот список сам царь, нашел в нем эти записи и удивился странным прозвищам. Пожелал царь увидеть этих людей и рассудил так: «Если приглашение мое застанет их врасплох, они так перепугаются, что умник может потерять дар речи, а простак от страха с ума сойдет». Решил тогда царь послать за умником умного гонца, а за простаком — простака.

Но как найти простака в столичном городе, если в нем почти все мудрецы? Был там лишь один простак — царский казначей; ведь умного на эту должность не назначат: от большой мудрости этот умник может и разграбить казну. Именно поэтому царскими казначеями бывают одни лишь простаки.

Позвал царь двух придворных: одного, известного своим умом, и того самого простака-казначея — и послал их за двумя друзьями, и дал каждому из гонцов письмо, а кроме того — особое послание губернатору той провинции, где жили умник и простак. В этом послании поручалось губернатору написать двум друзьям от своего имени, чтобы подготовить их к царскому приглашению, иначе они могут испугаться. Губернатор должен был сказать им так: никакой срочности нет, дело терпит; царь не приказывает им приехать, а лишь просит об этом, и они сами должны решить, ехать им или нет. Просто, мол, царь желает с ними познакомиться.

И оба гонца — умный придворный и царский казначей — отправились в путь. Приехав на место, нашли они губернатора и передали ему письмо. Стал губернатор наводить справки об этих двоих, и рассказали ему, что умник и впрямь необычайно умен и богат, а простак на редкость простодушен, и среди прочего поведали губернатору о «богатом гардеробе» простака: его единственном полушубке…

Решил губернатор, что негоже простаку появляться у царя в простой одежде; приказал он сшить тому подобающее случаю платье и положил его в карету казначея. Дал он гонцам по письму, и оба посланца отправились в путь.

Добрались они до места, и умный придворный отдал свое письмо умнику, а царский казначей — простаку. Взяв в руки письмо, сказал посланцу простак:
— Не разобрать мне, что тут написано. Прочитай-ка ты мне вслух.
Ответил ему казначей:
— Я и так тебе скажу: царь желает, чтобы ты к нему явился.
— Кроме шуток? — спросил простак.
— Какие могут быть шутки! Это чистая правда!

Обрадовался простак, поспешил к жене и сказал ей:
— Гляди-ка, жена, — царь зовет меня к себе!
— Что это вдруг? Для чего ты ему понадобился?

Но так торопился простак, что ничего не ответил ей, собрался поспешно и радостный уселся в карету гонца, готовый отправиться в путь. Увидел он там одежды, приготовленные для него губернатором, и обрадовался еще больше. «Наконец-то и у меня есть свой гардероб!» — восторгался он.

Тем временем царь получил на губернатора донос: что тот якобы виновен в нарушении законов. Сместил его царь, а потом подумал: хорошо бы поставить губернатором простого человека, который управлял бы своей провинцией честно и справедливо, без хитрости и обмана. Понравилась царю эта мысль, и решил он сделать губернатором того самого простака, за которым послал нарочного. Издал он указ: сделать того простака губернатором. А поскольку тот по дороге к царю должен был проехать через губернский центр, приказал царь жителям этого города выйти к городским воротам и, как только простак появится, остановить его и сообщить ему царскую волю.

Так и было сделано. Вышли горожане к воротам, и как только подъехала карета, в которой сидел простак, остановили они ее и сообщили ему, что он теперь губернатор.

— Вы это всерьез?
— Какие тут могут быть шутки!

Так занял простак губернаторский пост, сразу же став полновластным и могучим повелителем провинции.

Теперь, когда удача возвысила его, — а ведь удача, как известно, делает человека мудрее, — прибавилось ума у простака. Но, несмотря на это, новую мудрость свою он совсем не выпячивал и оставался таким же простым, каким был и раньше, и управлял своей провинцией честно и справедливо. Никому не причинял он зла, никого не обманывал. Ведь для того, чтобы управлять страной, не требуется ни большого ума, ни великих знаний — одни лишь справедливость и простота.

Когда приходили к нему двое, чтобы он рассудил их, говорил им простак откровенно: «Ты — прав, а ты виноват», — как подсказывали ему его простота и справедливость; и не прибегал он никогда к обману и лжи. Во всех своих решениях руководствовался он одной лишь правдой, и люди его очень любили, и советники были преданы ему всей душой. Дал ему один из них дружеский совет:

— Так или иначе придется тебе встретиться с царем: во-первых, он уже посылал за тобой, а во-вторых, каждый губернатор должен рано или поздно предстать перед ним. И хотя ты известен своей честностью и сам царь не сможет упрекнуть тебя в том, что ты правишь своей провинцией с помощью лжи и обмана, — ты должен быть готов к тому, что в разговоре с тобой царь, как это у него принято, будет говорить о посторонних вещах, о разных мудреных предметах, да еще и на иностранных языках. Поэтому было бы с твоей стороны приличным и достойным, если бы ты смог поддержать такую беседу; для этого я готов обучить тебя разным наукам и языкам других народов.

Понравилось простаку это предложение, и подумал он: «Не помешает мне поучиться всему этому».

Стал он учиться и постиг все эти премудрости. И тут вспомнил он слова своего умного друга, который утверждал, что никогда не достичь простаку той мудрости, которой он, умник, обладает. «Вот я и сравнялся в учености со своим товарищем», — подумал простак. И все же, несмотря на все премудрости, которыми он овладел, оставался простак таким же простодушным, как и прежде.

Тут царь снова вспомнил о нем и велел губернатору-простаку явиться во дворец; и поехал тот к царю.

Поначалу говорил с ним царь о делах его губернии и увидел, что тот управляет провинцией разумно и справедливо, не прибегая ко лжи и обману, и это ему очень понравилось.

Стал тут царь говорить о разных мудреных вещах, перешел на иностранные языки — но простак и здесь оказался на высоте, поддержав умную беседу. Еще больше прежнего расположился к нему царь и подумал: «Этот человек очень умен, но жизнь его проста и бесхитростна». Так понравился царю простак, что сделал он его своим первым министром и дал ему во владение город. Приказал царь обнести этот город красивой крепостной стеной, чтобы был он достойной резиденцией такому высокому сановнику. Получил простак от царя грамоту о своем назначении и вступил в новую должность. Построили для него роскошный дворец в том месте, на которое указал царь, и стал простак первым министром.

А умник, когда получил письмо от царя, сказал посланнику:
— Оставайся-ка у меня ночевать, мы поговорим с тобой и все обдумаем.

Вечером устроил он в честь гонца богатый ужин и, сидя за столом, стал рассуждать, призвав на помощь всю свою мудрость: «Что бы это могло означать — сам великий царь посылает за мной, таким незначительным человеком! Кто я такой, чтобы царь захотел меня видеть? Что он и что я по сравнению с ним, таким великим и таким могучим! В голове не укладывается, чтобы сам царь пожелал со мной встретиться! Может быть, понадобился ему мой ум? Так разве не хватает у него своих мудрецов? Он ведь и сам весьма мудр. В чем же дело? Почему он все-таки послал за мной?» недоумевал умник. И сказал он гонцу:
— Знаешь ли, о чем я подумал? Нет на свете никакого царя! Люди ошибаются, полагая, что есть над ними владыка. Посуди сам, как может быть такое: весь мир признает над собою власть одного человека, которого считает царем! Нет и не может быть никакого царя на свете!

Ответил ему умный посланник:
— Ведь я же привез тебе письмо от государя!
— Ты получил это письмо прямо из царских рук?
— Нет, мне передал его другой придворный.
— Вот видишь! Согласись теперь, что я прав: никакого царя не существует! Вот сам ты — столичный житель и вырос там. Случалось ли тебе видеть царя?
— Нет, — ответил гонец.
— Теперь ты видишь, что я прав! — воскликнул умник. — Если даже ты этого царя ни разу не видел, значит, его не существует вовсе!
— Если ты прав, то кто же управляет государством?
— Это-то я объясню тебе без труда, потому что разбираюсь в таких делах: жил я в других странах и в Италии побывал. А там обычай такой: есть у них семьдесят сенаторов, и управляют они страной в течение определенного времени, после чего народ назначает сенаторами новых людей.

Такое впечатление произвели на гонца эти речи, что в конце концов он согласился с умником: конечно, никакого царя в мире не существует.

— Завтра утром, — сказал умник посланцу, — я докажу тебе свою правоту.

Встал он на рассвете, разбудил своего гостя и сказал ему:
— Пойдем-ка на улицу, и ты сам убедишься, что весь мир заблуждается и никакого царя над нами нет.
Пошли они на базар, встретили там солдата и остановили его:
— Скажи-ка нам, кому ты служишь?
— Царю! — ответил тот.
— А ты хоть раз в своей жизни его видел?
— Нет, — ответил солдат.
— Ну не глупость ли это! — воскликнул умник, обращаясь к гонцу. — Он служит, сам не зная кому!

Расставшись с солдатом, подошли они к одному офицеру, разговорились с ним и потом спросили:
— Кому ты служишь?
— Царю! — ответил тот.
— А ты видел его когда-нибудь?
— Никогда не видел, — сказал офицер.
Воскликнул тут умник, обращаясь к посланцу: — Ну, теперь ты убедился наконец, что все они заблуждаются? Нет на свете никакого царя!
— И согласился с ним посланник.
— Поедем-ка мы с тобой путешествовать, — предложил ему умник, — и увидишь ты, что весь мир одурачен этой ерундой.

И отправились оба странствовать по свету.

В каждом селении, куда бы ни приезжали путники, находили они заблуждавшихся людей и доумничались до того, что в глупости своей решили: все люди вокруг них ошибаются. Эта история с царем, которого, по их мнению, не существовало, вошла у них в поговорку; и когда встречали они кого-то, кто ошибался в чем-то, то говорили: «Он так же прав в этом, как если бы утверждал, что существует царь».

Путешествовали они по свету, пока не растратили все, что у них было, и вынуждены были продать сначала одну лошадь, затем другую — пока не остались они без лошадей. Пришлось им продолжать свой путь пешком. Изучали они окружающий их мир и все время находили подтверждение тому, что все человечество заблуждается.

Обнищали они до последней степени, и никто вокруг не обращал на двух бродяг никакого внимания.

Так и бродили они, пока не попали в город, где правил простак, ставший первым министром. И жил в этом месте великий чудотворец, обладавший знанием тайного, святого Имени Б-га. Пользовался он в городе большим почетом, так как чудеса его были известны всем, и даже вельможи относились к нему с уважением.

Бродили умники по этому городу и дошли до дома, в котором жил чудотворец. Увидели они множество колясок возле подъезда — сорок или даже пятьдесят, — в которых сидели больные, приехавшие к праведнику за исцелением.

Решил умник, что в этом доме живет лекарь, и так как был он сам великим врачевателем, решил войти, чтобы познакомиться с хозяином. Спросил он: — Кто живет здесь?
Ответили ему: — Чудотворец.
Услышав это, расхохотался умник и сказал своему спутнику: — Еще одна ложь и глупость! Это еще большая чушь, чем сказка про царя. Я, братец, докажу тебе, что и это — обман. И как только люди позволяют морочить себе голову!

Тем временем проголодались оба; порывшись в карманах, обнаружили они у себя несколько грошей и зашли в харчевню, где за эти деньги можно было получить обед. Когда принесли им заказанное, принялись они за еду и в застольной беседе насмехались оба над обманщиком-чудотворцем и над простофилями, которые позволяют себя надувать. Услыхал их речи хозяин харчевни и не на шутку рассердился, ведь этого праведника весь город уважал. Сказал он им:
— Доедайте-ка свой обед и убирайтесь отсюда!

Между тем в харчевню вошел сын того самого чудотворца, и двое умников продолжали смеяться над отцом в присутствии сына.

Закричал хозяин: — Как смеете вы насмехаться над великим человеком при его сыне!

Поколотил их хозяин и вытолкал из своего заведения взашей.

Оскорбились умники и вознамерились подать на обидчика в суд. Решили они поговорить с хозяином дома, где оставили свои пожитки, посоветоваться с ним, куда следует подать жалобу на хозяина харчевни, который их побил. Рассказали они ему о том, как тот обошелся с ними, и когда их хозяин спросил, что было причиной побоев, ответили, что в разговоре между собой ругали чудотворца.

Ответил им хозяин: — Конечно, нехорошо бить людей. Но и вы поступили неправильно: не следовало вам плохо отзываться о таком великом человеке — ведь все мы здесь его очень уважаем.

Увидели умники, что и этот заблуждается; ушли они от него и попали, ища справедливость, к какому-то чиновнику-нееврею. Рассказали они ему о том, что их избили, и когда тот спросил их: «За что?» — ответили, что за нелестный отзыв о праведнике. Возмутился тут чиновник, жестоко избил их и вытолкал в шею.

Ушли они оттуда и направились со своей жалобой выше по инстанциям — но нигде не удавалось им добиться справедливого суда, наоборот: в каждом месте их крепко поколачивали. Так дошли они до самого первого министра.

Доложили простаку стражники, охранявшие министерский дворец, что какой-то человек просит принять его. Приказал министр пропустить просителя. Как только увидел министр умника — моментально его узнал; но умник не сразу признал в таком большом сановнике своего приятеля-простака.

Сказал тут ему министр: — Ну, видишь теперь, к чему привела меня моя простота? Видишь, на какую высоту она меня вознесла? А до чего довела тебя твоя философия?
Воскликнул умник: — Это ты, друг мой простак? Ну, о нас с тобой мы побеседуем позже, а пока помоги мне добиться справедливости: меня избили!
— За что? — спросил простак.
— За то, что я говорил о чудотворце, что он лжец и мошенник.
— Так ты до сих пор продолжаешь умничать! — воскликнул простак. Вспомни-ка: однажды ты сказал, что со мной сравняться без труда сможешь, а я с тобой — никогда. Теперь-то ты видишь, что я тебя в мудрости давно догнал, а ты к простоте моей до сих пор не пришел!

И теперь я вижу, что простоты тебе достичь нелегко. Но так как, несмотря ни на что, простак знавал умника еще в те времена, когда тот был большим человеком, приказал он доставить приятелю новое платье и пригласил его остаться во дворце на обед. Стал умник в застольной беседе убеждать простака, что никакого царя на свете нет.

Воскликнул тут простак: — Что ты глупости говоришь! Я видел его собственными глазами!
Ответил ему умник со смехом: — Ты уверен, что это был царь? Ты знаком с ним лично? Ты знал его отца, его деда? Ты убежден, что они были царями? Откуда же тебе известно, что он и вправду царь? Люди сказали тебе об этом и обманули тебя!

Простак был огорчен тем, что не верит его товарищ в существование царя. В это время вошел к ним какой-то человек и сказал: — Дьявол требует вас к себе!

Перепугался простак, побежал к жене и рассказал ей, трепеща от страха, что сам Сатана позвал его. Посоветовала ему жена послать за чудотворцем. Пришел тот, и дал простаку разные амулеты, которые должны были послужить ему защитой, и сказал: — Теперь тебе бояться нечего!

Успокоился простак, во всем доверявший праведнику, и вернулся к своему другу. Спросил его умник: — Чего ты испугался?
Ответил простак: — Я испугался дьявола, который позвал нас к себе.
Рассмеялся умник и сказал: — Ты веришь в существование дьявола?
— Кто же тогда за нами послал? — спросил простак.
— Это был мой брат! — ответил умник. — Он хотел меня увидеть и специально подстроил все это.
— Если это и вправду так, — сказал простак, — то как же его посланцу удалось миновать всю стражу?
— Он их просто подкупил! А те, если ты спросишь их, соврут, что никого не видели. В этот момент вновь вошел к ним кто-то и сказал: — Дьявол требует вас к себе!
Совсем не испугался на этот раз простак, ведь была у него теперь защита от Сатаны, которую получил он от чудотворца, и обратился к умнику: — Ну, что ты скажешь теперь?
Ответил тот: — Я тебе объясню: мой брат сердит на меня и подстроил все это, чтобы меня напугать.
Встал тут умник и спросил вошедшего: — Как выглядит тот, кто послал за нами? Какого цвета у него волосы? Опиши нам его облик!

Ответил посланец на все его вопросы.

— Он в точности описал нам моего брата! — воскликнул умник.
— Ты собираешься пойти к нему? — спросил его простак.
— Пойду! Только дай мне на всякий случай с собою нескольких стражников, чтобы в дороге меня никто не обидел.

Дал ему простак охрану, и увел с собой черт обоих умников.
Когда через какое-то время вернулись стражники к первому министру, тот спросил их: — Где же те двое, охранять которых я вас послал?

Ответили стражники, что люди эти по дороге как сквозь землю провалились. А дело было так: схватил обоих умников посланец дьявола и перенес их на какое-то болото, посреди которого восседал на троне сам Сатана. Такой густой и вязкой была трясина, что умники не могли в ней и шагу ступить. Закричали они тут: — Злодеи! За что вы нас мучаете! Нет на свете никакого дьявола, а вы просто разбойники и издеваетесь над нами, безвинными!
Сидели оба умника в болотной грязи и обсуждали происшедшее с ними.

— Это просто какие-то бандиты, — решили они, наверное, мы когда-то с ними повздорили, и сейчас они мстят нам!

Провели умники в этом болоте много лет; мучили их там черти и издевались над ними нещадно. И вот как-то раз проходил простак возле дома, где жил чудотворец; вспомнил он о своем пропавшем друге и решил зайти к праведнику. Почтительно поклонившись ему, спросил первый министр: — Не мог бы ты показать мне моего друга, умника, и не согласился бы ты вытащить его из лап Сатаны? Помнишь, я рассказывал тебе о нем: когда дьявол послал за нами, унес его черт, и с тех пор я ни разу его не видел.
— Я помню его и исполню то, о чем ты просишь, — сказал чудотворец. Только пойдем туда лишь мы с тобой, без сопровождающих.

И не успел простак опомниться, как оказались они у того болота и увидели умников, сидящих в трясине. Завидев первого министра, закричал его приятель: — Взгляни, братец: мучают меня эти злодеи и издеваются надо мной, а я ни в чем не виноват!

— Даже тут ты продолжаешь умничать и ни во что верить не желаешь! воскликнул первый министр. — И еще утверждаешь, что твои мучители — это люди! Смотри теперь, как тот самый чудотворец, в могущество которого ты не верил, докажет тебе, что лишь в его руках ваше спасение! Тогда вы поймете наконец, в чем истина!

Попросил простак праведника спасти умников и сделать так, чтобы убедились они в том, что находились у Сатаны, а не у простых разбойников. Не успели умники и глазом моргнуть, как оказались на сухом месте; болото исчезло, и черти, их мучители, обратились в прах. Открылась тут, наконец, умнику истина, и пришлось ему объявить на весь мир, что существуют на свете и чудотворец, и царь …

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15