Архив рубрики: Какие они евреи

Какие они евреи

Исследование харедимного общества сегодня

Исследование харедимного общества сегодня

Автор שמעון —

Муж на содержании

— Израильских ультраортодоксов одни считают естественными продолжателями многовековых еврейских традиций, другие обвиняют в сектантстве, оперируя аргументами типа «мой дедушка тоже был верующим, но служил в армии и работал, а не сидел в йешиве». Кто прав?

 Ультраортодоксы действительно хотят, чтобы их воспринимали, как аутентичных евреев. «На протяжении более 3500 лет еврейский народ соблюдал заповеди, вел определенный образ жизни, и мы  логическое продолжение истинного иудаизма» — такова аргументация депутатов кнессета, раввинов, рядовых граждан в ответ на те или иные претензии. Но историческая правда такова: ультраортодоксы  относительно новое течение в еврейском народе, которое отличается особым подходом к Галахе. Оно возникло более 200 лет назад в качестве реакции на зародившееся в Европе просветительское движение «Хаскала», выступавшее за эмансипацию и даже за ассимиляцию евреев. А также в качестве реакции на возникновение реформистского течения в иудаизме. Кризисные ситуации той эпохи привели к созданию самых разных движений в еврейском народе, и ультраортодоксы  лишь одно из них.

— Но если взять признанный всеми религиозными евреями кодекс законов «Шульхан арух» и начать сравнивать его положения с жизнью среднего ультраортодокса, то мы обнаружим едва ли не полное совпадение!

— Галаха очень многогранна и позволяет определенную широту действий: можно делать только то, что предписано законом, или брать на себя «повышенные обязательства». Ультраортодоксы предпочитают именно такой подход, накладывая на себя гораздо больше ограничений, чем предписано Галахой. И теперь израильские ультраортодоксы задают тон всему ультраортодоксальному еврейству. Более чем за 70 лет существования Израиля в их среде окончательно переплелись и слились воедино сугубо религиозная практика и всевозможные постановления духовных лидеров, касающиеся поведенческих норм.

— Вы имеете в виду, например, требование пользоваться только «кошерными телефонами» с заблокированной функцией отправки СМС, и тому подобное?

 Прежде чем коснуться технических деталей, я хотела бы обратить внимание на социологические аспекты ситуации, при которой общественные нормы поведения возводятся в ранг заповедей. Наиболее яркий пример  формирование «хеврат ха-ломдим» («Сообщество учащихся»).

После Катастрофы в Израиль прибыли чудом выжившие представители ультраортодоксального еврейства Европы. Многие крупные раввины погибли, известнейшие йешивы остались в руинах. Лидеры ультраортодоксов, начиная с раввина Авраама-Йешаягу Карелица, известного как Хазон-Иш (по названию своего основного труда) призвали всех мужчин-ультраортодоксов посвятить жизнь исключительно изучению Торы. Важность изучения Торы  не новшество, иудаизм всегда считал это высшей ценностью. Однако появление сектора, представители которого не зарабатывают на жизнь, а только учатся  нововведение. Это привело к тому, что такая тривиальная вещь как работа, поиск заработка, стала восприниматься чуть ли не как предательство идеалов.

Ничего подобного раньше в еврейской истории не было. Мужчины испокон веков были основными кормильцами в семье, это записано черным по белому в «ктубе» (брачном контракте). Теперь, чтобы сводить концы с концами, когда глава многодетной ультраортодоксальной семьи получает в йешиве лишь символическую стипендию, «Сообщество учащихся» выдвинуло на передний план женщин. Согласно ультраортодоксальной идеологии, жена должна содержать мужа, чтобы он смог посвятить всю жизнь изучению Торы.

Модель «Сообщества учащихся» была логичной и правильной в первые годы существования еврейского государства. Она была стратегией по восстановлению религиозного социума, пострадавшего от Катастрофы. Прошло несколько десятков лет, появилось много йешив в Израиле и за его пределами, мир Торы возродился заново. И сложно понять причину, по которой это сообщество продолжает существовать до сих пор.

Галаха не запрещает пользоваться интернетом или другими современными технологиями, это вообще никак не связано с Галахой! Но ультраортодоксальный раввин считает для себя возможным наложить такой запрет, пользуясь религиозной терминологией вроде: «Интернет  это грех; тот, кто пользуется смартфоном, нарушает запреты Торы».

Это  специфический, характерный именно для ультраортодоксов подход, который наиболее сильно проявляется в Израиле. В США ультраортодоксы несколько отличаются от израильских  там пожизненно учатся в йешивах далеко не все, и зарабатывать на жизнь не считается чем-то презренным и противоречащим иудаизму. И тех, кто пользуется интернетом, больше.

— Чем объясняется такое отличие в подходе?

 Причины сугубо социологические. В Израиле ультраортодоксы живут среди соплеменников-евреев. Ультрарелигиозный Бней-Брак плавно перетекает в светский Рамат-Ган. Житель Бней-Брака видит из окна таких же евреев, как и он, но эти евреи не едят кошерное, не соблюдают субботу, нарушают все, чему его учили с детства.

Для такого человека ультраортодоксальная идентичность крайне важна: «Я веду себя правильно, они – нет». А житель американского хасидского квартала Боро-Парк видит из окна неевреев. Для него они  совершенно другие, значит, ему не надо доказывать самому себе, что он лучше: ведь он другой изначально.

Именно потому, что израильские ультраортодоксы живут среди евреев, они предъявляют куда более высокие требования к стране обитания. Например, когда речь идет об освобождении от службы в армии. Если бы обязательный призыв существовал в США, ультраортодоксам было бы сложнее от него уклониться – ведь там они не чувствуют себя полноправными хозяевами страны. Зато в Израиле ультраортодоксы гораздо больше опасаются оттока из их общины под влиянием нерелигиозного, но еврейского окружения. Отгородиться от «своих» легче, чем от «чужих».

Нео-, ультра-, экс-

— В последнее время СМИ используют термин «новые ультраортодоксы», или «современные ультраортодоксы». Что это за группа?

—  Мне не нравится словосочетание «новые ультраортодоксы», потому что они очень похожи на тех «старых ультраортодоксов», живших в то время, когда только начала формироваться ультраортодоксальная идеология. Ультраортодоксальный сектор появился на свет, чтобы противостоять влиянию внешней среды, и с годами градус закрытости постепенно возрастал. Но всему есть предел. Поначалу их было мало, поэтому те или иные льготы они получали без лишних проволочек: йешиботников освобождали от воинской повинности, а министерство просвещения не особенно следило за программой в их учебных заведениях. Для сравнения: в 50-х годах прошлого века освобождение от службы в армии получило около 400 учеников йешив.

— Капля в море…

— Все остальные служили в армии. До образования Израиля ультраортодоксов можно было встретить среди бойцов «Хаганы» и «Эцель».

За 70 лет ультраортодоксальный сектор численно очень разросся, а чем больше община, тем сложнее ее лидерам подпирать стены гетто. Стали появляться разные течения среди самих ультраортодоксов  раньше они были куда более гомогенными. Появились люди, готовые переосмыслить основные постулаты ультраортодоксальной идеологии, и прежде всего  появление «Сообщества учащихся», которое привело к ужасающей бедности в их среде.

И вот «современные ультраортодоксы» начали добровольно идти в армию, получать аттестаты зрелости и высшее образование, строить карьеру… Появился, если можно так назвать, ультраортодоксальный средний класс. Но в процентном соотношении «современных ультраортодоксов» немного, по разным оценкам  от 10 до 15 процентов от общего числа ультраортодоксов. Они пытаются быть евреями и израильтянами одновременно, сочетать тщательное соблюдение заповедей с определенной открытостью новым веяниям. «Современные ультраортодоксы» продолжают придерживаться Галахи самым строжайшим образом, но отказываются от вне-галахических норм, принятых в этой среде.

— У этих людей есть какие-либо лидеры, идеологи? С кого и с чего начался такой вектор развития?

 Возникновение «современных ультраортодоксов» косвенно является заслугой женщин. Если муж учится, а жена получает более всестороннее образование и работает, именно она будет знакомить семью с современными нравами. Это видно и по снижению рождаемости. Во всем мире, чем женщины образованнее  тем меньше у них детей. Аналогичные, хотя и не столь значительные процессы происходят и среди израильских ультраортодоксов. Раньше в их среднестатистической семье было 8 детей, сегодня  7.

Повторюсь, «новые ультраортодоксы»  совсем не новы. В Израиле долгие годы существовала партия «Поалей Агудат Исраэль», которая представляла интересы рабочих-ультраортодоксов. Речь идет, скорее, о возвращении к истокам. В Германии, например, и после формирования ультраортодоксальной общины активно действовало движение нео-ортодоксов, ярчайшим представителем которого был раввин Шимшон-Рафаэль Гирш. Нео-ортодоксы соблюдали Галаху, но не отказывались от культурных и научных достижений окружающего мира. Лидерами их синагог были молодые раввины, получившие всестороннее образование, обладавшие ораторскими качествами.

— Есть те, кто отгораживается от окружающего мира, есть приверженцы синтеза древних традиций и современности, но есть и люди, порвавшие с религиозным образом жизни. Многие ли покидают ультраортодоксальный сектор? Кто они?

 Точных цифр нет, они постоянно меняются. Исследователи предполагают, что есть ряд причин для разрыва с ультраортодоксальным миром. Например, теологические причины — потеря веры в Б-га — характерны для молодежи от 16 лет и старше. Многие в этом возрасте страдают от кризиса авторитетов и тесноты рамок ультраортодоксальной автономии. Некоторые покидают ультраортодоксальный мир под давлением критики извне. Есть и те, кто пережили травму, были жертвами сексуальных преступлений.

Беглецам очень сложно интегрироваться в обществе. Целые пласты разговорного иврита им неизвестны. Недавно группа бывших ультраортодоксов предприняла попытку подать иск в Верховный суд — они обвиняли официальный Израиль, что он финансирует ультраортодоксальные учебные заведения, в которых они сами обучались: «Нас не учили ничему, что позволило бы выйти на рынок труда, а государство этому потворствовало».

— Не слишком ли инфантильно это звучит?

— Фактически они правы, Израиль действительно финансирует учебные заведения, где не изучаются базовые светские дисциплины, хотя в законе четко указано, что государство должно давать возможность всем детям получить среднее образование в целях достижения равенства в обществе и подготовки рабочей силы. С ультраортодоксальными йешивами и школами такого не происходит.

До Верховного суда тот иск не дошел, государственные организации выдвинули контраргументы: не мы виноваты в том, что вас не обучали математике, а ваши родители, которые отправили вас именно в такие учебные заведения.

Ловушка «статус-кво»

— Какой теме были посвящены ваши исследования?

— Я занимаюсь вопросами государственного управления, имеющими непосредственное отношение к ультраортодоксальному сектору. Ультраортодоксы в Израиле составляют примерно 14 процентов населения, но они разительно отличаются от остальных слоев общества. Я изучаю их взаимодействие с официальными организациями.

Конкретный пример — пандемия коронавируса. Профильные министерства не сразу поняли, что надо приспособить особый посыл к разным группам населения. Сбой произошел с арабским и ультраортодоксальным секторами, которые отличаются по демографии и образу жизни.

В данный момент я заканчиваю исследование, касающееся школьной учебной программы. В Законе об обязательном образовании, принятом в 1953 году, упоминаются школьная программа в начальных и средних классах. Ее главная цель — равенство возможностей. На практике добиться этого непросто, потому что израильская образовательная система делится на несколько типов: государственные, государственно-религиозные, арабские и ультраортодоксальные школы. Которые, в свою очередь, делятся на государственно-ультраортодоксальные (это изобретение последних лет), признанные государством заведения (минпрос их утвердил, но они принадлежат не ему, а некоммерческим организациям), и есть так называемые «освобожденные» заведения (которые государство вообще не контролирует).

Государство финансирует эти учебные заведения по-разному, в зависимости от их статуса. Но цели государства и цели родителей, отдающих детей в ультраортодоксальные школы, могут не совпадать. Ультраортодоксы в рамках идеологии «Сообщества учащихся» не заинтересованы, чтобы их дети работали. Даже минимальный набор светских дисциплин, английский язык и математика им не нужны, равные возможности при трудоустройстве — тоже. Возникает диссонанс.

— Какие решения в таком случае должно изыскивать государство?

— В первые несколько десятилетий с момента создания Израиля основной стратегией было игнорирование проблем: «Да, ультраортодоксы — не такие, как мы, у них свои цели, ну и ладно». Еще в 1947 году Бен-Гуриону понадобились политические союзники, чтобы продемонстрировать, что в будущем еврейском государстве единый народ, а не масса конфликтующих группировок. В ответ ультраортодоксы выдвинули ряд условий, которые известны как «статус-кво»: в Израиле на государственном уровне должны соблюдаться суббота и кашрут, бракоразводными вопросами станет заниматься только раввинат, а образование должно быть автономным.

Бен-Гурион согласился, указав, что ультраортодоксальные учебные заведения получат обещанную автономию, но при этом должны преподавать базовые дисциплины – языки и точные науки. Многие министры просвещения заявляли потом, что ультраортодоксы открыто игнорируют этот пункт. Но если ученики не заинтересованы в преподавании того или иного предмета, не существует демократических способов заставить их учиться. А также нет демократического способа ограничить финансирование таких учебных заведений.

— Почему? Разве государство не вправе предоставлять субсидии и отбирать их при несоответствии критериям?

— У всех есть право на образование. Лишение финансирования повлечет за собой нарушение права детей из бедных семей на образование. Никто не хотел попасть в такую идеологическую ловушку.

Прошло более сорока лет, пока в 2000 году в происходящее вмешался Верховный суд. Согласно принятому им решению, государство должно составить документ с подробным описанием обязательных к преподаванию дисциплин и следить за его выполнением. При этом и ученики, и родители продолжают противиться даже математике! Данные о том, что происходит в этом аспекте в ультраортодоксальных учебных заведениях, государство скрывает. Этому будет посвящено мое следующее исследование.

Согласно другому государственному постановлению, во всех школах, кроме «освобожденных», периодически должны проводиться тесты «Мейцав» («школьные индексы успеваемости»). Но в 80-90 процентах ультраортодоксальных заведений такие тесты не проводятся. В 2003 году государство составило необходимые законодательные акты, чтобы успокоить Верховный суд, и продолжило игнорировать их выполнение, чтобы успокоить ультраортодоксов. Я называю это политикой умиротворения сторон. Соблюдение статуса-кво довлеет над равенством возможностей.

Быть циником

— Мы уже обсудили разницу между израильскими и американскими ультраортодоксами. Теперь представим московского религиозного еврея. Его приблизили к иудаизму ультраортодоксальные раввины, он носит черную кипу и сам себя считает ультраортодоксом. Но при этом у него дома есть компьютер, он читает обычную художественную литературу, знает иностранные языки, имеет высшее образование. Такой человек переезжает в Израиль, сталкивается с единоверцами в Бней-Браке и…

— …И испытывает сильнейший культурный шок. Но для этого необязательно быть новым репатриантом. Если коренной израильтянин придет к религии и попытается влиться в ультраортодоксальный сектор, то культурный, социальный и прочие виды шока ему обеспечены. Израильские ультраортодоксы отличаются от всех прочих ультраортодоксов закрытостью и непреклонностью. Эта закрытость происходит у них из-за ощущения, что они живут во враждебном окружении — «Нас преследуют, надо укреплять крепостные стены».

Но со временем религиозный москвич начнет понимать, что не каждый призыв, подписанный духовным вождем той или иной общины, носит галахический статус. Он усвоит расстановку сил и в некотором смысле станет циником.

Новый член ультраортодоксальной общины будет ощущать на себе косые взгляды – но не из-за ксенофобии, а именно из-за закрытости их общества. Поясню на личном примере. Мои родители приехали из СССР, об иудаизме имели слабое представление. Религиозными они стали в Израиле, постепенно повышая градус. В 12 лет меня перевели из государственно-религиозной школы в ультраортодоксальную. В первый же день ко мне подошли две шестилетки: «Ты – та самая новая девочка?» Я очень удивилась: «Вы сегодня в первый раз пришли в школу, это вы — новые девочки, а я всего лишь перешла из одного класса в другой!» Но из-за того, что ультраортодоксальная община очень сплоченная, все ученицы этой школы знали друг друга. Та — двоюродная сестра, у этой и той отцы вместе изучают Талмуд… Именно я оказалась «белой вороной».

Я столкнулась с новыми, незнакомыми обычаями. Например, после пасхальных каникул я пришла в школу с той же бутылкой для воды, что и раньше. Реакция — ошеломленные взгляды: перед Песахом принято менять всю посуду, даже ту, которая не соприкасалась с квасным.

Можно предположить, что москвич будет недоволен уровнем преподавания в значительной части ультраортодоксальных заведений. Там другие цели и ценности. Но есть школы, ориентированные на внутренний мир и запросы выходцев из СНГ – такие, как сеть «Шуву». Однако степень религиозности там ниже.

— Израильское ультраортодоксальное общество мало-помалу меняется, и его заграничные собратья играют в этом процессе значительную роль. Например, хит-парады хасидской музыки пришли из США. Что могут дать этой общине русскоязычные репатрианты?

— Перфекционизм! В Израиле с этим сложно, а у ультраортодоксов еще сложнее. Например, мой папа-математик хватается за голову и восклицает: «Ну как же так, почему в йешивах нет периодических контрольных и экзаменов?» Там, действительно, нет внятной системы оценок – как же следить за процессом учебы, как ставить цели? Если бы ультраортодоксы решили перенять русско-еврейскую скрупулезность, это пошло бы на пользу и их духовному развитию.

Шауль Резник 

Источник: https://tanah.ru/issledovanie-haredimnogo-obshhestva-segodnya/

Наш Дима: глазами бабушки и историка

Наш Дима: глазами бабушки и историка

Нелли Портнова 

Прошло уже более пяти лет, как мой внук, капитан Дмитрий Левитас погиб в Газе, в последней войне, как обычно у нас, называемой «операцией»: это была операция 2014 года «Несокрушимая скала». За прошедшее время о нем написано много, рассказано еще больше, но все на иврите. Между тем, первым языком двухлетнего Димы был русский, который впоследствии он забыл. И только я из всей семьи сегодня могу рассказать о нем по‑русски.

В первый год траура особенно ощущалась двойственность; ты притворяешься нормальным, делаешь вид, что ты такой, как все. Вокруг обычная жизнь. Все больше на улицах колясок с детьми, это задевает: они не пойдут в армию, останутся жить… И тут же другая мысль: это хорошо для нашей демографии. Но мне стало больно любоваться солдатами…

Дима начался для меня еще до его рождения, когда родители его выбирали имя. Потом — первое свидание, когда трехлетняя Аня, подходя к роддому, услышала многоголосый детский плач и спросила: «Это братики плачут?» До двух лет в Ташкенте он был под началом сестры, которая «строила» всех соседских детей во дворе. Это был маленький ушастик, всегда улыбающийся и спокойный. Когда у меня не было лекций, я забирала их обоих к себе на пару дней. А от их дома недалеко находился парк, и я возила их туда: Дима сидел в коляске «антошка», с привязанным к ней горшком, рядом бежала Аня. Он еще не мог соперничать с сестрой, которая не боялась ни высоты, ни скорости на качелях‑каруселях, и внимательно следил за ней.

Зимой 1990 года я гуляла с ними обоими уже в совершенно другом месте: на детской площадке в Хайфе. Вскоре началась первая в нашей жизни здесь война — в Заливе. При звуках сирены, обычно ночью, надо было вытащить детей из кроватей и, бросив мокрую тряпку у порога, натянуть на обоих противогазы (чему Дима категорически сопротивлялся), усадить их у внутренней стены квартиры. Соседи приносили одеяла и теплые вещи, помогали встретить шабат… Для гуманитариев там не было никакой работы: маленький кибуц на Голанах был как бы специально создан для выращивания детей репатриантов. Когда я приезжала в гости, оба бежали мне навстречу по главной кибуцной дорожке, захлебываясь от счастья. Чувствовалась их полная принадлежность этому спокойному, тихому месту. Потом появился и третий малыш. А через семь лет Диме пришлось привыкать к большому городу, он скучал по друзьям детства, и бар мицву отмечали в кибуце.

В нем обнаружились удивительная физическая сила и самые разнообразные способности. Дима, как и младший Даниэль, хорошо рисовал, и учитель рисования, устроивший ателье в пустом гараже, предлагал серьезно заняться ими, но денег на это у семьи не было. Потом началась музыка: руководитель подросткового джаз‑банда, тоже энтузиаст, принял обоих мальчиков. Дима выбрал саксофон. Способности к рисованию и музыке, кстати, были наследственные, от отца, Александра Левитаса — художника, обладавшего к тому же абсолютным слухом. Скоро Дима стал исполнять соло, поехал с оркестром в Болгарию.

Не было равных ему и в том, чтобы поработать руками: он покрасил мне комнату, положив краску абсолютно профессионально. В школе учился так себе: запоминал материал мгновенно, но не любил делать уроки, ему было скучно. Тем не менее, учителя любили Диму за ум, и багрут (аттестат о образовании) он получил. Выпускники иерусалимской школы Рене‑Кесем шли только в боевые части (ни за что — в джобники)( ДжОбник — военнослужащий попавший на легкое место несения службы), и на стене в школьном зале — самое большое в стране число фотографий погибших…

Дима выбрал трудную специальность. Без танков нет войны, это сложно и опасно — в общем, то, что нужно для израильского юноши. Перед мартовским призывом работал: на стройке, барменом, на перевозке мебели — и собрал деньги на уроки по вождению, сдал экзамен.

Армия для Димы стала продолжением кибуцного братства. Он не «тянул лямку» военной службы, но брал на себя все новые испытания: курсы командира танка, офицерские курсы. Дима гордился своей танковой бригадой «Саар ми‑Голан». Во время второй части операции в Газе «Литой свинец», вылезая из танка, он ранил ногу, лежал, загипсованный, дома и стучал костылем по стене: «Как они там без меня?»

После окончания срочной службы Дима два раза подписывал контракт на кадровую сверхсрочную (кэва).

В армии учился в школе тактического командования, при этом одновременно изучал политологию в Бар‑Иланском университете. Все в стране было его домом: дороги, по которым он мчался в конце недели, поля, Голанские высоты, где не только был родной кибуц, но и жила его девушка. По выходным он катал ее по холмам на своем красном трактороне. Терпеть не мог эгоистов, любящих взять, но ничего не отдающих стране. Не было задач в армии, которые его бы не касались. Надо выставить от бригады участника марафона — Дима не бегун, но бежит — и в изнеможении падает дома, достигнув финала. Такой особенный патриотизм, очень внутренний и личный, из израильского воздуха, лишенный риторики. Я спросила однажды, есть ли в ЦАХАЛе дедовщина, долго объясняла ему, что это такое. Он подумал и вспомнил: «Есть. На собраниях первогодки сидят на пластмассовых стульях, а мы на мягких». — «И все?» — «Ну еще иногда могут сварить нам кофе».

Мы ничего не знали о его педагогических талантах, и только потом услышали много историй. Командир дивизии говорил, как он был находчив при исполнении заданий: принимал решения обдуманно, творчески, очень любил солдат, всегда испытывал ответственность за них. ЦАХАЛ — большое воспитательное учреждение, а Дима был воспитателем от природы. Так говорят все, знавшие его. Почему он ничего не рассказывал нам? Не только потому, что нельзя: мужчина всегда все берет на себя, так он считал.

Дима жил не только армией, но и всем миром. Торопился попробовать и увидеть все: учился, отдыхал, любил, играл, любовался природой, путешествовал. Вот вдруг поставил новые линзы на глаза, поехал с друзьями на пивной фестиваль в Мюнхен, даже полетал в самолете пилотом — таким был подарок подруги на последний день рождения.

Приезжал редко, звонил: «Сафта, ма нишма?»  Исполнял все мои просьбы, помнил о моей бугенвилии, которую привязывал и подстригал, быстро чинил все в доме и налаживал. Наслаждением было смотреть, как он работал: тихо и спокойно, обдумав порядок всех своих движений. От него исходила такая духовная сила, что я чувствовала себя рядом с ним маленькой и никчемной.

Дима считал каждую минуту, молчал о чем‑то своем. О будущем после армии говорить не любил. «Что ты будешь делать потом?» — «Еще есть время». То была чисто израильская ментальность: не заглядывать вперед, прислушиваться к каждой минуте и ценить ее. Но мы знали, что Дима мечтает стать архитектором.

26 марта 2014 года я видела его в последний раз. Он был в форме и с автоматом, убедился, что его дерево в порядке, быстро поел и заспешил. «Все, я пошел». — «Чем же ты занят? В чем твоя работа?» — «Ничего особенного. Сижу в палатке на холме, смотрю, как внизу в танках ребята делают упражнения…»

Казалось, Дима пребывал в каком‑то другом, не нашем пространстве. Он был органичным и цельным человеком, «надо» и «хочется» жили в нем вместе. Так любил страну, что готов был идти до конца. Так самоотверженно жил, что готов был погибнуть. «Несокрушимая скала» была его третьей войной в Газе. Мы очень боялись, когда армия вошла в сектор. Но Дима обещал скоро вернуться…

Пуля снайпера настигла его, когда он поднялся над люком танка: сумерки, пыль, как пройдет его рота, а за ней — пехота «Голани»?.. Он мог бы не подниматься из люка, но за ним ведь были его ребята…

Поздно вечером 22 июля 2014 года, в сопровождении похоронной команды, появилась у меня Марина, вся в голубом, со сложенными на груди руками. «Димы нет… совсем», — заявила она странным голосом. Я закричала: «Нет!», упала на пол. Как это Димы нет? Такой умный, сильный, красивый, уверенный в себе — и нет!.. На следующий день — тысячи людей на горе Герцль, лицо дочери, как из античной трагедии… Сознание временами отключалось: я не слышала залпов, не помню, кто ко мне подходил… Традиционный порядок военных похорон доказывал, что это правда: они забирали Диму у нас, теперь он принадлежал всему Израилю. А как же мы?..

29 лет в Израиле я занимаюсь историей русского еврейства. Все халуцим (пионеры), начавшие заселение Эрец‑Исраэль, передо мной: кто в 1880–1890‑х годах приплывал из Одессы в Яффу и работал на полях колонии Ротшильда (билуйцы); кто записывался добровольцем в Еврейский легион британской армии (добровольцы 1918 года); кто приезжал в немолодые уже годы и отправлялся каждое утро в поле с мотыгой на плече (Д. Гордон); кто из больницы ехал на родину, чтобы тайком выступить от имени нового ишува перед одесскими евреями (И. Виткин). Большинство из них умирали рано, но успевали так много. И неужели до сих пор сильному государству нужны халуцим, жертвующие собой? Эта мысль не дает мне покоя.

Одной из сионистских целей, как известно, было воспитание «нового еврея» — сильного, выросшего в Эрец‑Исраэль молодого человека, не похожего на галутного очкарика. Если бы я писала о нашем Диме как историк, а не как бабушка, то смогла бы предъявить своего внука и его друзей таким современным идеологам: как, например, популярный историк и философ Ю. Харари, определяющий Израиль как страну, в которой отсутствует свобода личности, или российский интеллектуал Д. Быков, заявляющий о провале «сионистского проекта». Но такую позицию вряд ли одобрил бы наш скромный Дима.

Источник: https://lechaim.ru/events/nash-dima-glazami-babushki-i-istorika/

Ты еврейка?

Ты еврейка?

Рассказано Х.-С. Силберберг

Мои бабушка и дедушка принадлежат к одной из весьма уважаемых хасидских семей, короче говоря, они — стопроцентные хабадники. Мои родители более «современны», но тоже считают себя любавичскими хасидами. Что же до меня, то я порвала со всем этим много лет назад. Я люблю моих родителей и бабушку с дедушкой, но еврейство и иудаизм значили для меня ровным счетом ничего. Даже меньше, чем ничего.

Год назад, в один из дней праздника Суккот, я гуляла с моим приятелем по Манхеттену. Вдруг к нам подошел молоденький хабадник с лулавом и этрогом в руках и сказал: «Вы евреи? Произнесите, пожалуйста, благословение над этими растениями. Сегодня праздник Суккот, и у нас, евреев, есть такая вот замечательная мицва…»

У меня к этому не было абсолютно никакого ни желания, ни интереса, и я уже намеревалась проигнорировать его и идти дальше. Но мой приятель вдруг воодушевился: «Вы, ребята, любавичские хасиды? Ух-ты, а моя подруга тоже из любавичской семьи! Ее зовут Б. Г.»

Теперь глаза широко открылись у молодого хасида: «Правда?! Ты из семьи Г.? Я могу рассказать тебе историю о твоем прадедушке. Как и многие другие хасиды, он был брошен коммунистами в тюрьму за то, что совершил «преступление», распространяя иудаизм и обучая других евреев Торе. Когда наступил праздник Песах, у него не было никакой возможности раздобыть мацу или вообще какую-то пасхальную пищу. Тюремный рацион включал в себя ничтожное количество сахара и шоколада, и на этом он просуществовал все восемь дней праздника Песах. От истощения он серьезно заболел, но ничто не могло заставить его есть квасное в Песах…»

Он замолчал, а я словно вросла в землю, стояла, будто окаменев. У меня было такое чувство, как будто на меня свалилась тонна кирпичей, как будто на меня смотрит весь мир. Я не могла пошевельнуться. Я не могла дышать. Мой прадед был готов рисковать жизнью, лишь бы не есть запрещенное в Песах, а мне — его правнучке, носящей, как напоказ, его фамилию, — должны задавать вопрос: «Ты еврейка?» И я еще даже была готова это отрицать, чтобы уйти от исполнения такой простой заповеди, как благословение лулава!

Я не знаю, что я тогда сказала этому хабаднику. Я даже не помню, взяла ли в руки лулав и этрог. Не помню, как добралась домой. Но эта встреча здорово встряхнула меня. Она изменила мою жизнь.

И вот поэтому я живу теперь в Израиле, совсем другой жизнью. Благодаря самопожертвованию моего прадеда. И благодаря пареньку, спросившему меня: «Ты еврейка?»

Источник:https://ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1307381#utm_medium=email&utm_source=145_subscription_ru&utm_campaign=ru&utm_content=content

«Странное завещание»

«Странное завещание»

Первое стентирование Натану сделали в пятьдесят семь лет. Как говорили злые языки, главной проблемой было отыскать у больного сердце. Его многие не любили, многие завидовали, многие искали расположения и помощи. Но с деньгами нью-йоркский мультимиллионер расставался плохо, всегда находя повод отказать просителю. Жил он в фешенебельном районе Бруклина, в квартале рядом с синагогой, где селились только очень богатые евреи, соблюдающие традиции. И, тем не менее, когда просителем оказывался человек в ортодоксальной одежде, Натан страстно упрекал его в паразитизме, советовал обрести специальность и начать работать, а не протягивать руку за подаянием, и в конце выпроваживал, вручив вместо просимой суммы сущие гроши.

Если же приходил нерелигиозный проситель, Натан обрушивал на его голову лавину цитат из Святого Писания, призывая немедленно покаяться, начать соблюдать субботу и перестать есть трефное. Выпроваживал он его с тем же результатом: убогой подачкой.
Понятное дело, что такого человека многие не переносили на дух, а его неприятностям со здоровьем находили вполне здравое объяснение. Сердце у Натана сначала пошаливало, затем стало хандрить, потом захворало, а к семидесяти годам, после многократного стентирования, отказалось служить.
За свои деньги Натан мог купить все, что угодно, в том числе и сердце для пересадки. Посредники начали искать варианты, но, увы, не успели. Как часто бывает, правильное осмысление ситуации приходит к человеку слишком поздно. Впрочем, знающие люди говорят так: когда Бог хочет забрать человека, Он закрывает перед ним путь к спасению.
Нельзя сказать, будто Натан пребывал в неведении. Он знал, что его ждет, и не строил иллюзий. За два дня до смерти он позвал своих трех сыновей и вручил старшему бумажный пакет, в каких на почте отправляют дешевые бандероли.
— Здесь завещание,?— сказал Натан.?— Откройте пакет сразу после моей смерти.
— Ну, когда это еще будет! — замахал руками старший сын.?— Тебе жить и жить!
— Дай Бог, чтобы ты оказался прав,?— ответил Натан.?— Дай-то Бог…
Он умер ночью во сне, его нашли утром со счастливой улыбкой на губах. Немедленно собралась вся семья, и старший сын дрожащей рукой вскрыл пакет. Внутри оказались два обыкновенных почтовых конверта. Один толстый, набитый до отказа, второй тонюсенький. На толстом почерком Натана было написано: открыть спустя семь дней после похорон, на тонком значилось: вскрыть немедленно.
Почерк был еще твердый, но уже не такой, как когда-то. Где-то линии чуть дрожали, где-то обрывались раньше, чем обычно. Первый конверт немедленно передали семейному адвокату. До завершения всех процедур, связанных с наследством, он стал непременным участником любой встречи братьев. Еще бы, ведь речь шла о разделе десятков миллионов долларов.
Старший брат поискал на столе нож для разрезания конвертов, но не нашел. Натан не признавал ненужной роскоши и бессмысленных вещей и открывал конверты дедовским способом — разрывая бумагу пальцами. Пришлось и его старшему сыну воспользоваться тем же способом.
В конверте лежал мелко исписанный листок дешевой писчей бумаги. Сын поднес его к глазам и начал торжественным голосом оглашать волю отца.
— Дорогие дети, вот моя последняя просьба. Я пишу в здравом уме и ясной памяти, поэтому отнеситесь к ней со всей серьезностью. Не думайте, будто это прихоть умирающего старика. Я прошу, я настаиваю на том, чтобы меня похоронили в носках.
В комнате воцарилось изумленное молчание. Что за странная просьба? Зачем, для чего?!
— Насколько мне известно, погребальное братство, «Хевра кадиша» такого не позволит,?— осторожно произнес младший сын, самый религиозный из детей Натана. До начала своей деловой активности он успел поучиться в ешиве и даже сдать экзамены на раввина.?— По правилам на теле кроме савана ничего не должно быть, и нарушать эти правила даже по просьбе отца никто не станет.
— Тоже мне беда! — махнул рукой средний сын, известный своим легкомысленным отношением к религии.?— Есть десятки погребальных контор, которые выполнят любое наше требование.
— Ваш отец распорядился, чтобы его погребением занималась исключительно «Хевра кадиша» Бруклина,?— заметил адвокат.?— Поэтому переговоры вести надо только с ними.
— Давайте пригласим раввина синагоги, где молился отец,?— предложил старший сын.?— Возможно, он сумеет отыскать выход.
Раввин жил на той же улице через два дома. Вой­дя в дом, он начал со слов соболезнования.
— Разумеется, вашу утрату ничем нельзя восполнить,?— завершил он небольшую речь, посвященную памяти покойного.?— Но я обязан сказать, что наша община также понесла большую потерю. Теперь я могу открыть то, о чем до сих пор знали лишь ваш отец и я. На протяжении многих лет около половины расходов синагоги оплачивал уважаемый реб Натан, и поэтому его нам будет очень, очень не хватать.
Намек раввина был более чем прозрачен, но братья пока оставили его без ответа. Сейчас их интересовало совсем другое.
Узнав о последней воле Натана, раввин только развел руками.
— Увы, сделать ничего нельзя. И ваш отец это прекрасно знал. Мы много лет занимались вместе, прошли почти весь свод законов, с десяток трактатов Талмуда. Ваш отец был очень знающим человеком, хотя никогда этого не показывал. Может быть, говоря о носках, он имел в виду нечто иное?
— Но что он мог иметь в виду?
— Поищите в доме,?— посоветовал раввин.?— Возможно, он оставил ­какую-­нибудь подсказку.
Стали искать и действительно обнаружили на туалетном столике аккуратно сложенные черные носки. Под ними лежала записка.
— Уф! — с облегчением вздохнул младший сын.?— Сейчас мы поймем, что имел в виду отец.
Однако содержимое записки привело братьев в еще большее недоумение.
— Да, это те самые носки,?— прочитал старший сын и перевел взгляд на раввина, но тот лишь снова развел руками.
Вести переговоры с главой похоронного братства отправили среднего сына, надеясь, что его бойкость и умение договариваться с кем угодно сослужат добрую службу. Увы, он вернулся несолоно хлебавши.
— Они даже слушать меня не захотели,?— возмущался он.?— Слух о странном желании отца уже успел до них докатиться. Мне с порога объявили, что этот вопрос не обсуждается.
Натана похоронили по всем правилам. Вернувшись с кладбища в отцовский дом, сыновья уселись на ковер в гостиной, рассчитывая провести семь дней траура в почти полном одиночества. Мало найдется желающих прийти с соболезнованиями к детям скряги и скандалиста.
Действительность полностью изменила их представления об отце. Утешающие толпились в доме с раннего утра до позднего вечера. Братья даже не представляли, сколько людей испытывали к их отцу самые теплые чувства. Оказалось, что он помогал сотням, если не тысячам бедняков. Годами оплачивал счета за электричество, воду, газ, содержал в религиозной школе чуть ли не целый класс детей малоимущих родителей, помогал одиноким старикам, платил зубным врачам за пломбы и коронки, а оптикам за очки для бедняков. А продуктовые наборы к субботе, а новая одежда на праздники, а обувь, а лекарства, а детские игрушки…
Ошеломленные сыновья подсчитали, что их скупой и раздражительный отец тратил каждый год сотни тысяч долларов на благотворительность. Тратил и молчал до самой смерти.
Наступил седьмой день. Братья отправились на кладбище, прочитали кадиш над могильным холмиком и вернулись снова в дом, прочитать, что написал отец во втором письме. На всякий случай вскрыть его попросили адвоката.
Конверт был плотно забит аккуратно сложенными бумагами. Адвокат принялся сортировать их, объясняя братьям содержание каждого документа.
— Завещание, составленное по всем правилам, подробные инструкции по управлению делами, список банковских счетов, номер сейфа и код отпирания,?— адвокат вдруг запнулся и поднял глаза на братьев.
— Тут две записки личного свой­ства. Будет правильным, если их прочтет вслух один из вас.
Старший брат взял два разноцветных листика бумаги и начал с красного, на котором была жирно выведена единица.
«Дорогие дети! Как я и предполагал, вам не удалось выполнить мою последнюю просьбу. Знаю, что вы пытались, не сомневаюсь, что спорили, но переубедить «Хевра кадиша» невозможно и приготовленные мною носки остались невостребованными. Ваш отец Натан».
В комнате воцарилось напряженное молчание. Братья смущенно переглядывались. Сказать было нечего, отец видел их насквозь.
— Я же говорил, надо было обратиться к другой похоронной компании,?— начал, было, средний сын, но адвокат оборвал его, постучав костяшками пальцев по столу.
— Прежде чем начинать обсуждение,?— произнес он,?— предлагаю прочитать вторую записку.
Старший брат откашлялся, и взял со стола зеленый листок.
«Не смущайтесь и не упрекайте друг друга,?— прочитал он и слегка оторопело покрутил головой.?— Я всего лишь хотел показать вам, что все на свете заканчивается и наступает момент, когда человек больше ни над чем не властен.
Сегодня жизнь представляется вам очень длинной, почти бесконечной и вам хочется многое успеть и попробовать. Уверяю вас, она пролетит, как одно мгновение и вы, в точности как я сейчас, тоже окажетесь не в состоянии надеть свои собственные носки или попросить ваших детей сделать это вместо вас.
Я оставляю вам огромное имущество, много большее, чем вы себе представляете. Когда вы разберете все бумаги в этом конверте, поймете, что стали очень, очень богатыми людьми. Но туда, где мы с вами обязательно встретимся, вы не сможете забрать ничего, ни крошки, ни монетки. Используйте же эти деньги на то, чтобы выполнять заповеди и помогать другим людям. Любящий вас, отец».
Яков ШЕХТЕР

Источник: http://www.alefmagazine.com/pub5014.html

История одного жуткого автографа

История одного жуткого автографа

Юрий Левинг 

80 лет назад, 4 августа 1940 года, ушел из жизни Владимир Жаботинский. «Лехаим» публикует фрагменты воспоминаний о выдающемся еврейском писателе

Владимир Жаботинский

Русский писатель Андрей Седых (псевдоним Якова Моисеевича Цвибака; 1902, Феодосия – 1994, Нью-Йорк)  водил знакомство со многими выдающимися современниками. Не обладая какими-то феноменальными аналитическими способностями или особым художественным даром рассказчика, но будучи трудолюбивым и профессиональным журналистом, он оставил несколько томов своих воспоминаний. О Владимире (Зеэве) Евгеньевиче Жаботинском (1880–1940) у Седых сказано несколько раз вскользь, однако связано это было с одним сквозным сюжетом, поразившим мемуариста и застрявшим в его памяти на всю жизнь.

Первый печатный отклик Седых на роман Жаботинского «Пятеро» (Париж, 1936) был вызван переизданием книги в Америке :

Не помню, когда в Париже вышел роман В. Жаботинского «Пятеро». Кажется, лет десять назад. Но в памяти сохранилось, что вскоре после выхода этой удивительной книги был у меня с Владимиром Евгеньевичем разговор о том, что он сознательно губит в себе большого русского писателя. В то время Жаботинский все больше отходил от русской литературы в сторону сионизма. Политический  деятель и агитатор победил в нем все остальное, – ради своей идеи он пожертвовал личным покоем, материальным благосостоянием и, в конечном счете, жизнью, дни его были уже сочтены и в бесконечных странствиях, в напряженной работе и непрерывных выступлениях в пользу основанной им партии он растратил последние свои силы и последние крупицы здоровья.

В сущности, я повторял только то, что до меня говорили ему другие: русский писатель Б-жьей милостью вдруг перестал писать по-русски, – перешел на английский язык, на идиш и на специально изученный им древнееврейский, на котором под конец он блестяще писал и говорил.

Жаботинский в ответ только смеялся, но чувствовалось, что в душе у него что-то болит, – первая любовь никогда не забывается. И когда после этого разговора он подарил мне свою книгу, Владимир Евгеньевич сделал на ней надпись, как бы подводившую итог всему разговору:

– Такому-то, от покойного автора.

Недавно из Парижа пришла часть моей библиотеки и, просматривая книги, которые я никогда уже не надеялся увидеть, я вдруг увидел надпись Жаботинского, – самый жуткий автограф, который я когда-либо получал. После смерти Жаботинского этот подарок, от действительно теперь покойного автора, принимал какой-то зловещий и символический характер .

Приведенное свидетельство нуждается в коррективе. Малоправдоподобно, чтобы двадцативосьмилетний журналист пенял состоявшемуся писателю и живой легенде сионистского движения на отход от великих традиций русской словесности, а ретроактивный пафос Седых про растраченные «последние крупицы здоровья» в борьбе за дело «партии» и вовсе подозрительно напоминает совсем иную агиографическую риторику. Кое-что мемуарист, наоборот, ретуширует, как, например, имя адресата. Жаботинский мог написать в оригинале «Я. Цвибаку», а не «А. Седых». Чтобы не дезавуировать псевдоним, которым журналист еще продолжал активно пользоваться в 1940-х годах (и позже), он, скорее всего, и употребляет эвфемистическую заплатку: «такому-то».

Как бы то ни было, не вызывает сомнений, что на Седых произвели сильнейшее впечатление как надпись, так и отказ именитого знакомца от лавров явного литературного успеха. Впоследствии ту же историю он повторил с небольшими вариациями, по крайней мере, дважды, но неизменно цитируя при этом кульминационную строку (то, что англичане называют punchline).

Спустя двадцать лет в Иерусалиме Яков Цвибак навестил могилу автора «Пятерых». Находясь в сердце еврейского государства, созданию которого Жаботинский посвятил свою жизнь, Цвибак был вновь поражен тем, как литературная позиция в итоге совпала с жизнетворческой стратегией, а ироническое высказывание приобрело торжественный, если не фатальный оттенок. По свежим впечатлениям от израильской поездки Цвибак опубликовал путевые заметки. В лирической сцене посещения им мемориального комплекса на горе Герцля он писал:

У могилы Вейцмана  было тихо, просторно. Шумели деревья… Израиль умеет чтить своих великих людей. Я был на могиле Герцля, похороненного на горе, носящей его имя. Громадный куб черного мрамора, на котором выгравировано [sic!] имя автора книги «Еврейское государство». Несколько ниже, на той же горе, другая простая и очень величественная могила: Анны Марковны и Владимира Евгеньевича Жаботинских. Незадолго до этого их останки перевезли из Нью-Йорка в Иерусалим . Монумент еще не был закончен, вокруг садили кусты, газон… Я присел на площадке, с которой открывался удивительный вид на Иерусалим, на холмы Иудеи. Славное это было место, – Жаботинский, вероятно, не раз бывал здесь при жизни… И вдруг я вспомнил, как когда-то, в Париже, Жаботинский подарил мне сборник своих рассказов и на нем сделал странный автограф: «От покойного автора»… Надпись смутила меня.

– Что это, Владимир Евгеньевич?

– В русской литературе я теперь покойник, – ответил Жаботинский. – Да и вообще эта надпись когда-нибудь станет правильной…

И вот это «когда-нибудь» наступило – гораздо раньше, чем следовало: Жаботинский так и не увидел независимого Израиля, которому посвятил всю свою жизнь .

По сравнению с предыдущими описаниями данного эпизода, в этой конструкции заметна сильная литературная составляющая. Ничего существенного не добавляется, зато знакомые детали подсвечиваются пасторальным пейзажем; некрологическая интонация и глубокое непонимание позиции собеседника – остаются.

В очерке, посвященном вкладу евреев в журналистику эмиграции, Седых вновь высоко оценил литературную деятельность старшего современника:

В.Е. Жаботинский, оказавшийся в Берлине с первой эмигрантской волной, возобновил здесь при участии И.Б. Шехтмана , Ю. Берхина и др. издание органа русских сионистов «Рассвет» . В эти годы В.Е. Жаботинский еще не отошел от русской публицистки и писал на русском языке не только статьи, но и книги, успех которых выходил за пределы чисто еврейской среды, – роман из одесской жизни «Пятеро», в котором сильны некоторые автобиографические мотивы, – исторический роман «Самсон Назарей», книги фельетонов, рассказов и стихов. В 1928 году появилось его «Слово о полку», – история Еврейского Легиона в первую мировую войну, принявшего участие в освобождении Палестины от турок.

В последние годы имя В.Е. Жаботинского все реже появлялось на страницах русских эмигрантских изданий. В 1930 году он подарил одну из своих книг пишущему эти строки и сделал странную надпись – «от покойного автора». На удивленный вопрос о том, что означает этот автограф, В.Е. с улыбкой сказал: «Для русской литературы я теперь только “покойный” автор». Он скончался в 1940 г. в Нью-Йорке . Из процитированного фрагмента становится ясным, что надпись не могла быть сделана на экземпляре романа «Пятеро», который появился лишь спустя шесть лет. По-видимому, это был вышедший в Париже в 1930 году сборник Жаботинского «Рассказы» (либо копия романа «Самсон Назарей» или «Слова о полку», изданных соответственно в 1927 и 1928 годах).

Именно в начале 30-х годов Жаботинский и Цвибак поддерживали регулярные отношения. Когда весной 1931 года популярный петербургский журнал «Сатирикон» был на некоторое время возобновлен в эмиграции, Жаботинский послал Цвибаку вместе с З. Маяном  рекомендательное письмо. Представляя своего знакомого, он просил о содействии в деле устройства того на работу (хотя бы даже для технической помощи) в новом литературном проекте Русского Парижа. Жаботинский горячо рекомендовал Маяна как близкого сотрудника «Рассвета», «человек[а] с несомненной искрой писательской и художественной, [который] пробовал силы и в карикатуре» . К сожалению, усилия по оживлению сатирического издания не увенчались успехом (всего было издано 28 номеров в период между 4 апреля и 15 октября) и неизвестно, вышло ли что-то из сватовства Жаботинского за соратника и коллегу.

Наиболее развернутым высказыванием А. Седых о Жаботинском остался тот самый первый отклик, опубликованный в послевоенном «Новом русском слове». Подводя итог рецензируемому роману (обстоятельный пересказ автором фабулы «Пятеро» опустим), Цвибак вздыхал: «Вот и вся книга. Роман? Повесть? Хроника? Не важно. Меня лично в книге волнует не ее сюжет, и не ее герои, а тот незабываемый южный свет, которым она пронизана, – любовь к своему родному городу, к желтому песчанику его берегов, у которых водились рачки и мидии, ко всем мелочам, связанным с Одессой, которые вызывают умиление в душе. Лучше всего в книге – это персонажи, проходящие на заднем фоне, как китайские тени. Какая удивительная и неповторимая галерея одесситов».

Цвибак так и не понял ни миссии Жаботинского, ни сути его отказа от статуса русского писателя . При этом его самого, писавшего под эпическим псевдонимом, мучил, как и многих других современников, один вопрос: зачем блестяще сочинять по-русски, не имея при этом никаких художественных амбиций в культурном пространстве, обслуживаемом данным языком .

Ответ, впрочем, известен – более того, он был четко сформулирован самим Жаботинским как раз в том возрасте, когда Цвибак получил в подарок свой экземпляр со злополучным автографом. В статье 1908 года будущий автор романа «Пятеро» писал: «В наше сложное время “национальность” литературного произведения далеко еще не определяется языком, на котором оно написано. Это ясно в особенности по отношению к публицистике. “Рассвет” издается на русском языке, но ведь никто не отнесет его к русской печати. Так же точно к еврейской, а не к русской литературе относятся наши бытописатели О. Рабинович и Бен-Ами или поэт Фруг, хотя их произведения написаны по-русски. Решающим моментом является тут не язык и, с другой стороны, даже не происхождение автора, и даже не сюжет: решающим моментом является настроение автора – для кого он пишет, к кому обращается, чьи духовные запросы имеет в виду, создавая свое произведение»  (выделено Жаботинским. – Ю. Л.). Другими словами, «национальность» литературного произведения, согласно Жаботинскому, устанавливается по его адресату. Перенос этой концепции на роман «Пятеро» делает понятной бесспорную принадлежность данного текста еврейской литературе и еще сильнее – сионистской идеологии.

Просчитавшись в большом, Седых, кажется, оказался прав в частном. Он предположил, что во время сочинения «Пятерых» писатель, должно быть, часто улыбался:

Сын своего города, он не обижался за смешливое отношение к Одессе и объяснял это тем, что сами одесситы любили посмеяться друг над другом. «Потешный был город: но и смех – тоже ласка». Так прощался Жаботинский незадолго до своей кончины с Одессой, которой уже нет в помине, с камнями ее мостовых, с цветущими акациями и отзвучавшими мелодиями. Вот почему от книги его веет такой грустью и такой большой тоской, – о прошедшей жизни и о том, что никогда больше не вернется.

Где сегодня находится сам экземпляр с «жуткой», «странной», «зловещей» дарственной надписью Жаботинского Седых-Цвибаку – неизвестно.

(Опубликовано в №191, март 2008)

Источник: https://lechaim.ru/academy/105560/

Еврейская история

Еврейская история

Обзорный материал по истории еврейского народа, насчитывающей более 3000 лет

История евреев и еврейского народа — одного из древнейших в мире — насчитывает три с половиной тысячи лет, примерно с XVIII века до н.э. по сей день. События еврейской истории и их точная датировка, как правило, хорошо известны, они подробно описываются в Торе, Пророках и Писаниях (ТаНаХ) и обогащаются фактами Устной Традиции, запечатленными в Талмуде и Мидраше. Наиболее важные события еврейской истории отмечены в еврейском календаре в виде праздников и памятных дней.

Современная наука, прежде всего, библейская археология, установила за последние сто лет множество фактов, подтверждающих и проясняющих библейские тексты, «привязывающих» их к конкретным местам и временным периодам.

Оглавление

Особенности еврейской истории ↓

Б-жественный план еврейской истории ↓

Влияние еврейской истории на мировую цивилизацию ↓

Антисемитизм как часть еврейской истории ↓

Четыре царства ↓

Основные события еврейской истории ↓

Конец дней ↓

Особенности еврейской истории [↑]

История еврейского народа уникальна, т. к. не выписывается ни в одну научную концепцию в рамках материалистического взгляда на развитие и исчезновение этносов.

С момента первого изгнания из Страны евреи теряют свою территорию, язык и отчасти культуру, что, согласно мнению части знаменитых учёных, должно было привести к постепенному растворению еврейского народа в среде окружающих народов.

Однако еврейский народ существует до сих пор, сохраняя веру и неповторимую самобытность, несмотря на неоднократные попытки тотального уничтожения и принудительной ассимиляции.

Традиционный иудаизм считает причины такой сохранности исключительно духовными. В частности, мы видим здесь исполнение обещания Б-га Аврааму в рамках союза между рассеченными частями (Берешит 15) — вечно оберегать его потомков от тотального уничтожения.

Б-жественный план еврейской истории [↑]

Еврейская история и история мира в целом развиваются по четкому Б-жественному «сценарию». В нем еврейскому народу отведена особая роль: нести веру в единого Б-га и быть Его служителями «от имени» всего человечества.

Выполнение евреями своей задачи является непреложным условием существования мира и достижения цели, ради которой мир был создан.

В Торе неоднократно повторяется, что благополучная жизнь евреев на своей земле обусловлена безукоризненным соблюдением законов Торы, а отход от соблюдения приведет к изгнанию. Сказано в главе Бехукотай (Ваикра 26): «Если будете идти по Моим законам и заповеди Мои чтить… то дам дожди вовремя… и будете жить спокойно в стране вашей…. Но если не послушаете Меня и не будете исполнять все заповеди эти… будете поражены врагами вашими и будут властвовать над вами ненавистники ваши…»

Исторический опыт подтверждает сказанное. Расцвет еврейского государства пришелся на время правления царей Давида и Шломо, когда евреи строго соблюдали заповеди. А разрушение Первого и Второго Храмов произошло в период духовного падения народа.

Последние две тысячи лет еврейский народ находится в самом продолжительном изгнании за всю свою историю — галут Эдом, охарактеризованном в Торе как период «сокрытия лика Б-га», т. е. период, когда участие Б-га в происходящем будет неочевидно. Описания событий и страданий последнего изгнания содержатся в книгах Пророков, а также в книге Дварим («Второзаконие») в главе «Ки таво».

Влияние еврейской истории на мировую цивилизацию [↑]

Еврейская история описывает жизнь единственного народа, получившего Б-жественное откровение и пронесшего его в сохранности через множество веков.

От еврейского народа распространилось монотеистическое учение, принятое и в более поздних авраамических религиях, таких, как христианство и ислам.

Дарование Торы, а позже распространение Септуагинты стало переломным моментом в мировой истории, изменив культурные, государственные и религиозные модели Древнего мира. На сегодняшний день этические, имущественные и гражданские нормы Библии присутствуют практически во всех государственных и судебных системах современного общества — в той или иной степени.

Рассеяние еврейского народа в разных странах способствовало экономическому, культурному и научному развитию этих стран в разные периоды мировой истории.

Антисемитизм как часть еврейской истории [↑]

Появление еврейского народа на мировой арене ознаменовалось возникновением нового явления — антисемитизма, религиозной и национальной нетерпимости к евреям. С тех пор в истории евреев мы видим регулярные попытки истребления народа — как физического, так и духовного, — перемежаемые периодами относительного спокойствия.

Существует множество теорий, стремящихся объяснить враждебность к евреям в рамках политических, социальных, исторических и религиозных концепций.

Традиционный иудаизм видит в антисемитизме элемент Б-жественного замысла, призванный сохранить еврейский народ от полной ассимиляции.

Четыре царства [↑]

В пророчестве Даниэля(глава 7) описываются четыре зверя, олицетворяющих четыре цивилизации-сверхдержавы, под игом которых последовательно будет находиться еврейский народ. Согласно традиционным комментариям, эти четыре царства — Вавилон, Персия, Греция и Рим. Каждая деталь описания зверя указывает на определенное свойство народа, который он олицетворяет.

Наследниками Римской империи принято считать христианские страны, перенявшие культуру и религию римлян.

В каббалистических книгах сказано, что кроме четырех царств, упомянутых в книге Даниэля, будет еще одно, последнее — это могущественное царство Ишмаэля, которое причинит много страданий еврейскому народу в конце дней (Пиркей дэ-раби Элиэзер 32Зоар к Шмот 17аАризаль в книге «Эц даат тов»). Религия Ишмаэля — Ислам.

Основные события еврейской истории [↑]

  • 1742 г. до н. э. (2018 от сотворения мира— заключение союза между Творцом и Авраамом. В рамках союза между рассеченными частями Творец обещает произвести от Авраама новый народ и даровать ему Землю Кнаан. Это событие является отправной точкой еврейской истории.
  • 1522 г. до н. э. (2238 от с. м.) — переселение в Египет. Из-за тяжкого голода в Земле Кнаан Яаков и его семья спускаются в Египет. Сын Яакова — Йосеф, который в это время был наместником Фараона, берет их под свою опеку.
  • 1451-1312 гг. до н. э. (2309—2448 гг. от с. м.) — египетское рабство. Новый Фараон с помощью хитрых манипуляций постепенно превращает евреев в рабов. Годы египетского рабства — период формирования еврейского народа, превращение семьи кочевников в нацию.
  • 1312 г. до н. э. (2448 гг. от с. м.) — Исход. После страшных десяти казней, обрушившихся на Египет, непреклонный прежде Фараон отпускает евреев, но вскоре раскаивается в этом и пускается за ними в погоню. Творец совершает очередное чудо — рассечение Красного моря, бывшего естественной преградой на пути евреев. Евреи благополучно проходят по дну моря, а египетское войско погибает в морских пучинах…
  • 1312 г. до н. э. (2448 г. от с. м.) — дарование Торы. Тора была дарована через 50 дней после Исхода, это было целью Исхода, и это завершило формирование национального, религиозного и этического сознания еврейского народа. Правовая система и общественные нормы, а также высокий этический уровень новой религии резко контрастировали с порядками политеистических культур Ближнего Востока. В будущем, во многом за счет перевода Септуагинты, многие законы и этические основы иудаизма станут частью культуры других народов и основой таких религий, как христианство и ислам.
  • 1272 г. до н. э— 1258 г. до н. э. (2488-2302 гг. от с. м.) — завоевание Эрец-Исраэль. Период завоевания Земли Израиля и разделения на двенадцать уделов продлился в общей сложности 14 лет. После смерти Йеошуа бин-Нуна до вступления на престол первого еврейского царя народом руководили Шофтим (Судьи).
  • 826 г. до н. э. (2960 г. от с. м.) — строительство Первого Храма. Первый Храм был построен царем Шломо во время наивысшего расцвета еврейского государства. Он действовал 410 лет.
  • 795 г. до н. э. (2965 г. от с. м.) — раскол еврейского царства. После смерти царя Шломо еврейское государство распадается на два царства — Иудейское (колена Йеуды и Биньямина) и Израильское (остальные десять колен). На престол Израильского царства вступают цари, исповедующие язычество, они уводят народ с пути Торы. Цари Иудеи были в основном значительно более праведны.
  • 550 г. до н. э. (3210 г. от с. м.) — изгнание десяти колен. Ассирийская армия захватывает Израильское царство и выселяет десять колен из Страны, размещая их по разным областям Ассирийской империи. Десять колен «теряются» после неоднократных призывов пророков отказаться от языческих культов и вернуться на путь Торы.
  • 420 г. до н. э. (3340 г. от с. м.) — разрушение Первого Храма. Разрушение Первого Храма царем Вавилонской империи Навухаднецаром (Навуходоносором) положило начало семидесятилетнему Вавилонскому изгнанию. Это было результатом продолжительного духовного упадка народа — на протяжении нескольких веков. После падения Вавилона и достижения Персидской империей мирового господства для еврейского народа наступает второе изгнание — Персидское.
  • 355 г. до н. э. (3405 г. от с. м.) — события, в честь которых был установлен праздник Пурим. Потомок Амалека — Аман — делает попытку полностью уничтожить евреев, но благодаря чудесному «стечению обстоятельств» его ждет полный крах. По указу царя Ахашвероша евреи получают право защищаться от своих врагов. Их положение в царстве упрочивается.
  • 352 г. до н. э. (3408 г. от с. м.) — строительство Второго Храма. Лояльный к евреям персидский царь Кореш (Кир) через год после вступления на престол разрешает евреям вернуться на свою Землю и построить Храм. Однако активное сопротивление соседних народов, главным образом, шомроним (самаритян) ведет к тому, что строительство приостанавливается на двадцать с лишним лет. По истечении 70 лет годы Вавилонского и Персидского изгнания подходят к концу и 50000 евреев возвращаются в Землю Израиля во главе с ЗерубавелемЭзра и Нехемия руководят последующими волнами репатриации.
  • Период правления мужей Великого собрания.

Еще во времена Зерубавеля духовные вожди еврейского народа занимались систематизацией Устной Торы, ее законы становились частью жизни населения Иудеи. В период Эзры и Нехемии эта работа возобновилась. Мудрецов, объяснявших и комментировавших законы Торы, называли Мужами Великого Собрания. В годы, последовавшие за периодом правления Нехемии, они стали учителями и просветителями, передававшими из поколения в поколение Устную Тору, которую Моше Рабейну получил на горе Синай вместе с Письменной Торой и передал своему ученику Йеошуа бин-Нуну. Тот, в свою очередь, передал ее мудрецам, от мудрецов она перешла к пророкам, а от пророков — к Мужам Великого Собрания. Период правления Мужей Великого Собрания продолжался до прихода греков, захвативших Персидское царство, которое более двухсот лет владело Эрец-Исраэль.

  • 318 до н. э. (3442 от с. м.) — Александр Македонский завоевывает Эрец-Исраэль.
  • 208 до н. э. (3552 от с. м.) — Эрец-Исраэль переходит под власть Антиоха III. После смерти Александра Македонского вся его империя была разделена между его бывшими соратниками и военно-начальниками. Иудея на какое-то время отошла правителям Египта Птолемеям, но затем попала под власть греко-ассирийской державы во главе с Антиохом из династии Селевкидов.
  • 160-140 гг. до н. э. (3600-3620 гг. от с. м.) — восстание Хасмонеев. Пять братьев из семьи первосвященника Матитьягу бен-Йоханана возглавили восстание против династии Селевкидов. Причина восстания — политика активной эллинизации со стороны властей, насильственное насаждение греческой культуры и языческих культов, гонения на еврейскую религию. В память о чудесной победе Хасмонеев и о чуде с Менорой установлен праздник Ханука. Позже Хасмонеи установили свою династию и некоторое время правили еврейским народом независимо.
  • 63 г. до н. э. (3697 от с. м.) — Иудея под властью Рима. Еврейское государство, вовлеченное в междоусобицу, теряет независимость. Рим устанавливает свой протекторат в Иерусалиме и оказывает все нарастающее давление на еврейский народ и на его жизнь. Вскоре Иудея полностью переходит под власть Рима и становится римской провинцией.
  • 68 г. н. э. (3828 г.) — разрушение Второго Храма. Безобразное правление римских наместников приводит евреев к восстанию. В конце концов, из-за раскола между евреями, римлянам удается подавить восстание. Под руководством Тита римляне осаждают Иерусалим. После долгой осады и безуспешных переговоров врываются в город и сжигают главную святыню евреев — Иерусалимский Храм. С этого момента начинается самое продолжительное за всю еврейскую историю изгнание — Римское, или Эдомское. Мы скорбим о разрушении Первого и Второго Храмов, в дни событий, связанных с различными этапами разрушения: 10 Тевета, 17 Таммуза, 9 Ава евреям предписаны пост и соблюдение некоторых обычаев траура.
  • 132-134 гг. н. э— (3892-3894 гг. от с. м.) восстание Бар-Кохбы. Император Адриан пытается превратить Иерусалим в центр язычества. Евреи восстают. Во главе восставших становится Бар-Козева — человек невиданной отваги и бесстрашия. Победоносные войны под его руководством на первых этапах воодушевляют народ; многие евреи, в том числе и Раби Акива, видят в своем военачальнике будущего избавителя — Машиаха. Но вскоре восстание жестоко подавляется, и иллюзии оборачиваются чередой страшных трагедий, наиболее известная из которых — уничтожение полумиллионного населения крепости Бейтар. Желая сломить дух евреев, римский император переименовывает Исраэль в «Палестину», а Иерусалим — в «Элиа Капитолина». Запрещено изучать Тору и присуждать звание раввина (смиха). В ходе жестоких гонений были зверски убиты десять величайших мудрецов Торы, в том числе и сам Раби Акива.
  • Конец II в— начало III века н.э. (около 3960 г. от с. м.) — запись Мишны. Это была первая запись Устной Торы. Ее было запрещено записывать, законы передавались от учителя к ученику. Но настали тяжелые времена, многие мудрецы погибли, другие покинули Эрец Исраэль. А с гибелью мудреца уходит и его учение. Чтобы сохранить Устное Учение, духовный глава того поколения раби Йеуда аНаси решает, что Учение необходимо записать. Так была создана Мишна — краткое изложение законов и изречения мудрецов-танаим.
  • Конец V века (около 4200 г. от с. м.) — запись Вавилонского Талмуда. Вавилонский Талмуд, составленный в конце эпохи амораим, стал основным источником законодательных решений в рамках еврейского Закона. Талмуд, составленный Равиной и равом Аши, содержит комментарии к Мишне, высказывания и дискуссии амораим, законодательные решения, а также обсуждения мировоззренческого характера.
  • 589-1040 (4355-4806— эпоха Гаонов. Гаонами называли глав ешив Вавилонии, бывших духовными лидерами еврейского народа в этот период.
  • Начало XI — конец XV вв. (около 4355 — около 5258 от с. м.) — эпоха Ришоним — законоучителей и мудрецов Торы времен Средневековья. Постепенно сила и влияние вавилонских ешив уменьшается. С другой стороны, в общинах Европы и Северной Африки «растут» новые центры Торы, многие из которых были основаны учениками гаонов. Со смертью рава Ая Гаона в 1038 (4798) году центр изучения Торы перемещается из Вавилонии в Европу.
  • XI-XII вв— Крестовые походы. «Черные» дни для евреев Европы. Первый Крестовый поход произошел в 1096 (4856 от с. м.). Второй Крестовый поход — 1145-1147 (4905-4907 от с.м.). В это время многие общины Германии и Франции были на корню уничтожены крестоносцами. Третий Крестовый поход — 1188 (4948 от с.м.), в это время испытания обрушиваются на евреев Англии.
  • 1348 (5108 от с. м.) — «Черная смерть» — эпидемия чумы в Европе. Евреев Германии и Франции обвиняют в распространении чумы. В Европе — разгул антисемитизма. Массовое бегство евреев из Германии — сначала в Австрию, затем — в Польшу.
  • 1492 г. (5258 г. от с. м.) — изгнание евреев из Испании. По приказу королевской четы — Фердинанда II Арагонского и его супруги Изабеллы Католической — ок. 100 000 евреев изгоняются из Испании, Сардинии и Сицилии, около 50 000 предпочитают крещение изгнанию, десятки тысяч погибают. Процветающая, могучая община евреев Испании перестает существовать. Беженцы из Испании находят пристанище в Османской империи и Северной Африке.
  • XVI — XVII вв— начало эпохи Ахроним. Расцвет общин Восточной Европы и Цфата. Изгнание из Испании стало национальной трагедией. А в ходе жестоких гонений в странах Европы были разрушены многие общины. Центр еврейской жизни постепенно перемещается из Европы Западной и Центральной в Европу Восточную — в Польшу, Богемию и др. Здесь была построена замечательная система образования, вырастившая множество мудрецов. Другим крупным духовным центром снова стала Святая Земля, и, в частности, город Цфат, где собрались великие мудрецы и ученые. Раби Йосеф КароРамакАризаль — это лишь несколько имен из поистине уникального содружества великих раввинов и мужей Торы Цфата. Эпоха Ришоним подошла к концу, но началась новая эпоха — эпоха Ахроним, мудрецов последних поколений, которая продолжается до сих пор.
  • 1648-1660 (5408-5420 от с. м.) — восстание Богдана Хмельницкого и кровавые казацкие погромы. По одному из мнений, от геноцида, устроенного отрядами Хмельницкого, погибло ок. 100 тысяч евреев; согласно другому мнению — более 600 тысяч.
  • 1648-1676 гг— деятельность лжемессии Шабтая Цви и появление саббатианства. Невыносимые страдания 1648 года «рождают» надежду на близкое Избавление. Погромы Хмельницкого при этом начинают пониматься как муки перед приходом Машиаха. Все это дает толчок к появлению лжемессий. Первым из них появился Шабтай Цви, чье влияние захватило умы многих последователей. Чуть позже эти идеи нашли продолжение в деятельности Яакова Франка и франкистов. Время, однако, доказало неправомочность лжемессий и правоту мудрецов, выступивших против них.
  • 1736 г. (5496 г. от с. м.) — возникновение хасидизма. Основатель этого движения — праведник и чудотворец раби Исраэль бар-Элиэзер Бааль Шем Тов. Иеди хасидизма во многом основаны на каббалистической концепции Рамака и Аризаля. Полемика вокруг нового движения расколола еврейское население на последователей и противников хасидизма. Противники — их называли «митнагдим» — опасались, что излишняя «популяризация» Каббалы приведет к серьезному духовному кризису и появлению новых лжемессий. После смерти Виленского Гаона острота расхождений постепенно сглаживается — до практически полного примирения в борьбе против общего врага — ассимиляции.
  • 1800 г. (5560 г. от с.м.) — начало движения Аскалы (т.н. еврейского «Просвещения»). Аскала дала толчок к секуляризации еврейского общества. Когда евреи Европы получают гражданские права, начинается их ассимиляция и массовый отход от традиционного еврейского образа жизни. Поэтому кажется не случайным, что движение Аскалы, зародилось именно в эмансипированной Германии. Постепенно Аскала распространяется и среди евреев Восточной Европы, но здесь оно не получило такой поддержки, как в «просвещенной Европе».
  • Вторая половина  XIX в. —  развитие сионизма как движения еврейского националистического возрождения. Мессианская аура возвращения в Сион получает свое развитие в трудах идеологов современного сионизма. Следом за т.н. «политическим сионизмом» (в большинстве своем секулярным), возникает и движение религиозного сионизма. При этом многие ортодоксальные общины и раввины не поддержали этих идей.
  • 1913 — 1918 гг— Первая мировая война. Она необратимо изменила еврейский мир: военные действия и связанные с ними жестокость, убийства и голод; русские революции и приход к власти большевиков; крушение империй и передел границ  все это привело к исчезновению ряда общин и послужило поводом для отхода людей от традиционных духовных ценностей.
  • 1917(18) — 1948 г— Британский мандат в Палестине. В конце Первой мировой войны территория Эрец-Исраэль была занята Великобританией. Это положило конец четырехсотлетнему господству Оттоманской империи над Святой Землей. В годы Британского мандата еврейскими поселенцами был заложен фундамент для будущего государства Израиль. С другой стороны, в этот период обостряются отношения между евреями и местным арабским населением: арабы не довольны таким большим наплывом прибывающих сюда евреев. Учащаются погромы, стычки между сторонами. Многие считают, что корни современного арабо-израильского конфликта «растут» именно отсюда.
  • 1939 г. (5699 г. от с. м.) — начало Холокоста — Катастрофы европейского еврейства — невиданной в истории человечества трагедии, геноцида, унесшего жизни шести миллионов евреев Европы.
  • 1948 г. (5708 г. от с. м.) — провозглашение независимости государства Израиль. Сразу после провозглашения государства началась Война за независимость: 7 арабских государств, которые решительно намеревались смести Израиль с лица земли и «сбросить в море» шестисоттысячное еврейское население, напали на Израиль. В результате этой арабо-израильской войны около половины территорий, изначально выделенных под арабское государство, а также Западный Иерусалим, оказались под контролем государства Израиль.
  • 1967 г. — Шестидневная война. Израиль одержал в Шестидневной войне одну из величайших побед в своей истории. Были разгромлены армии трех арабских стран, которые потеряли более пятнадцати тысяч убитыми, около шести тысяч солдат и офицеров были взяты в плен. Израиль потерял убитыми 777 человек. В результате Шестидневной войны объединенный Иерусалим стал столицей Израиля, была освобождена Стена Плача — еврейская святыня у Храмовой горы. К Израилю были присоединены Голанские высоты. 

            События Шестидневной войны пробудили во многих евреях интерес к иудаизму. Чудеса,

            сопровождавшие солдат во время Шестидневной войны, породили целое поколение 

            баалей-тшува — в большинстве своем бывших солдат и участников войны. На данный

            момент многие из них — преподаватели Торы и раввины.

  • 1973 г— Война Судного дня. Хотя Израиль и победил, война Судного дня стала для него тяжелой травмой. Число погибших израильтян было так велико, что в Стране был объявлен общенациональный траур. Победоносная с военной точки зрения, в политическом плане эта война была поражением для Израиля. Пытаясь оказать давление на Израиль, арабские государства наложили эмбарго на поставку нефти США и некоторым странам Западной Европы. Почти все государства Африки разорвали дипломатические отношения с Израилем. Внешнеполитическое давление, тяжелый экономический кризис, а также изоляция на мировой арене свели на нет значение этой победы. Однако, война Судного дня вновь выявила единство еврейского народа и способность еврейской диаспоры оказать помощь в час тяжелых испытаний.
  • Израиль сегодня. Сегодня почти половина всех евреев проживает на Святой Земле. При этом существует огромное количество общин в диаспоре: США, Россия, Франция, Великобритания, Германия… Много евреев, увы, ассимилируется. Но также огромное количество других, благодаря переосмыслению понятий веры и Б-га в современном обществе, возвращается к духовным ценностям своего народа.

Конец дней [↑]

Одной из основ иудаизма является вера в приход Машиаха — Мессии, который завершит Эдомское изгнание и откроет новую веху человеческой истории. В этот период весь мир будет верить в Единого Б-га, прекратятся войны, а евреи вернутся в Святую Землю, где будет отстроен Третий Храм. Во главе народа встанет праведный царь из рода Давида. Эти события будет сопровождать воскрешение мертвых — тхият а-метим.

Согласно традиционному летоисчислению, Машиах придет не позднее шестого тысячелетия со дня сотворения мира.

О деталях и хронологической последовательности событий времен Машиаха мнения мудрецов различны. Спорят и о будущем физическом устройстве мира, и о том, будет ли у человека в те времена свобода выбора.

Рамбам («Законы о царях» 12:2) говорит об этом так: «И никто не может знать, как произойдут эти события, пока они не наступят, поскольку об этом нет четкой устной традиции, а пророческие описания недостаточно ясны. И все мнения мудрецов основаны только на понимании текста, оттого по этим вопросам существуют разногласия…»

Сегодня мы видим исполнение многих предсказаний пророков о временах Машиаха. В том числе — возвращение евреев в Святую Землю, которая вновь дает свои плоды…

Еврейский народ ждет Машиаха и Третий Храм, который уже не будет разрушен!

Источник: https://toldot.ru/history.html

ЕВРЕЙСКАЯ МАМА

ЕВРЕЙСКАЯ МАМА

Аркадий Хайт

…Жизнь меня не обидела, судьба мне многое дала. И молодость была, и здоровье было, и хороший муж, пусть земля ему будет пухом… Одного лишь счастья я не знала, не дал мне Бог детей. Так получилось…

…Тогда я сказала себе: «Фира, в чём проблема: ты хочешь детей — пойди в Детский дом и возьми себе ребёнка. Ты сделаешь счастливыми сразу двух человек: себя и ребёнка. Всё: сказано — сделано, я не привыкла долго рассусоливать. Меня ещё в молодости называли «Фира-огонь». Я собралась и пошла в Детский дом. Так вот, если вы никогда не бывали в детском доме, вы не знаете, что такое настоящее несчастье. Когда ты видишь эти глаза, ты невольно начинаешь плакать… Каждый ребенок смотрит на тебя и думает: «Вот наконец-то пришла моя мама, сейчас она заберет меня домой!»

Короче, я себе сказала: Фира, у тебя двухкомнатная квартира, пару копеек на старость ты себе отложила, так возьми уже двух детей. Где один — там и двое. И вместе им будет веселее… Я скажу вам честно, мне всё равно, какой они национальности — ведь когда ребёнок рождается, у него нет национальности. Но, между нами говоря, я подумала, что если я уже беру двух детей, пусть один из них будет еврейский… Мне так захотелось… и вы знаете, что выяснилось? В этом доме нет еврейских детей! Вообще ни одного… оказывается, евреи не бросают своих детей!
Я потом уже анализировала и поняла, евреи — они же не дураки. Они точно знают, что из ребенка получится или крупный ученый, или знаменитый скрипач… Кто будет бросать такое богатство??? Только мишигинэ (сумасшедший).

Вы только не думайте, что среди евреев нет сволочей, еще как есть… Сволочи, как новорожденные, они вообще не имеют национальности… Вообще, будь я главой правительства, я бы отменила в паспорте национальность… Я просто бы указывала, сволочь или нет! Пятая графа — СВОЛОЧЬ! Все, никаких вопросов…

Словом, сколько мне пришлось собирать справок, это отдельный разговор: какая у меня жилплощадь, какое материальное положение. Не состою ли я на учете в психдиспансере… Короче, этих бумаг набралось полное сочинение Льва Толстого… по-моему действительно уже легче родить… Но я собрала! Так вот, я себе выбрала двоих, мальчика и девочку… Моему мальчику ровно 8, зовут его Тарас, он украинец. Девочка на 2 года моложе, Цеала, она — грузинка! Цеала и Тарас Рубинштейн… По-моему, звучит!

Вот так мы и зажили втроем, пусть не богато, я же не миллионерша, я не могу им подарить по «мерседесу», но всё, что у нас есть, мы делим на троих. Я никогда не думала, что я такая хорошая мать, даже слишком хорошая… На своего ребенка можно и прикрикнуть, и ударить по попе, но когда ты знаешь, что этот ребенок не совсем твой, плюс он уже в жизни видел столько несчастий, что рука не поднимается… Да, я университетов, конечно, не кончала, но что-то про эту жизнь я понимаю…

Люди часто спорят, что же такое счастье? Но только теперь я понимаю… Я это поняла тогда, когда Тарас в первый раз назвал меня мамой… Я проплакала всю ночь, хотя, казалось бы, что здесь такого? Но я выяснила, что именно этого слова ждала всю свою жизнь. Я была уверена, что с моими детьми я не буду знать горя, я не предполагала, что люди могут быть такими злыми…

К моей девочке ходила подружка, Светлана из соседнего подъезда. Они прекрасно играли, наряжали кукол, шушукались, но вдруг вижу, она к нам не ходит… День, два, три нет… Я спрашиваю: «Цеала, где Света?» И она, с полными слёз глазами, мне отвечает: «Ее папа не разрешает со мной играть» Я иду в соседний подъезд, нахожу этого папу, вы бы его видели — маленький, плешивый, нос пуговкой… Я ему так небрежно:

— Петр Иваныч, что случилось?
— Ничего, ответил он мне, — просто я не хочу, чтобы моя дочь дружила с еврейкой!
— Во первых, да будет вам известно, Цеала не еврейка.
— А кто она???, посмотрите на ее нос, за км видно.
— Петр Иваныч, причем тут нос? Нос еще не определяет национальность… У вас вообще нет носа, так я же не говорю, что вы русский, может быть вы просто сифилитик??»

Словом, я ему сказала, все, что думала и про него, и про его жену, и про всех родственников до 7 колена, Вообще когда я открываю рот, его не может закрыть даже милиция… Я хорошо разрядилась, а потом всю ночь пила валидол и думала: «Фира, ну чего ты добилась?? Ты объяснила мерзавцу, что он мерзавец! А как ты будешь объяснять дочке, что в дружбе главное ни душа, ни сердце, а величина носа!»…

Только Цеала успокоилась, так тут новое несчастье с Тарасом. То есть началось все хорошо, у него нашли дивный голос, как у ангела.. Не знаю от кого, но точно не от меня. В общем хоровой ансамбль, где он пел, выдвинул его на международный конкурс. Я его одела, причесала и отправила. К вечеру он возвращается мрачнее тучи и говорит:

— Я больше туда никогда не пойду!
— Почему, что случилось?
Он молчит. Всю ночь я не спала, а на утро поехала в это жюри, нашла председателя, говорю:

— Здравствуйте, я мама Тараса Рубинштейна, объясните что случилось?
— Ваш сын выбрал не тот репертуар!
— То есть???
— Ну вы понимаете, он приготовил песню: АИДИШЕ МАМЭ
— А разве это плохая песня?
— Ну не в этом дело, вы понимаете, он представляет нашу страну и в этом смысле, песня на еврейском выглядит достаточно странно…
— Скажите, а если бы он пел про украинскую маму?
— О, ну это было бы лучше
— То есть про ту маму, которая его бросила он петь может, а про ту, кто в нем души не чает, кто его вырастила нет??»

Вот я вам все это пишу, а сама не знаю, как жить, что делать? Мне очень жалко моих детей. Ну ладно, мы, евреи, всю жизнь страдаем, хотя я тоже не понимаю за что… Но они ведь даже не евреи! За что они должны кушать этот компот??

Все чаще и чаще я думаю, может мне их увезти в Израиль, они записаны на мое имя! Но поймите, Геннадий, я не могу решать их судьбу. Я не знаю что они скажут когда вырастут..: — «Фира, зачем вы нас сюда привезли, когда мы совершенно не евреи?» А, если не увезешь, они потом смогут сказать: — «Мама, что ты наделала???!» Просто голова раскалывается. Я не имела права брать этих детей, на что я рассчитывала? Но что сделано, то сделано, и я сама себе выбрала эту должность ЕВРЕЙСКОЙ МАМЫ…, и поняла, что еврейская мама это гораздо больше, чем герой Советского Союза, потому что Героями надо быть один раз, а еврейской мамой — всю жизнь! Каждый день я молюсь Богу за своих детей, я знаю что такой молитвы нет, но я уверена, что Он меня услышит:

«Господи, сделай так, чтобы мои дети не знали горя. Я старая, я уже не доживу, но пусть, когда они вырастут, даже через переводчика, не смогут понять, что такое АРМЯШКА или ХОХОЛ, КАЦАП или ЧУРКА, и пусть никто и никогда не скажет им — ЖИДОВСКАЯ МОРДА, которую пока еще из приличия здесь называют лицо еврейской национальности…

Источник: https://www.facebook.com/590199511055909/posts/918257404916783

Сосредоточьтесь на позитиве

Сосредоточьтесь на позитиве

Р-н Мендл Калменсон

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему газеты изобилуют плохими новостями? Или почему люди часто тратят гораздо больше времени на размышления о том, что в их жизни не так, вместо того, чтобы ценить происходящее? Почему в нашей памяти так много жилплощади отведено тягостным переживаниям? И почему именно они, а не приятные моменты вспоминаются намного легче? Почему мы зачастую полагаем, что наше бытие определяется нашим негативным, а не позитивным опытом?

Для описания этого феномена связи человеческого сознания с миром учеными был введен термин «склонность к негативу». Наша склонность к негативу по сути означает, что жизненный опыт более отрицательного характера оказывает большее влияние на наше психологическое состояние и последующее поведение, нежели нейтральный или положительный, даже в случае сравнимой интенсивности.

По мнению нейробиологов, наш мозг развил специальные схемы, которые в эмоциональной памяти мгновенно считывают негативные переживания, чтобы мы могли учиться на них. С другой стороны, большинство положительных переживаний проходят через мозг как вода сквозь сито: мы испытываем их, наслаждаемся ими и быстро забываем.

Таким образом, существенно большее место в мозге выделяется для обнаружения и обработки негативного опыта, чем для позитивного, поскольку, если бы негативные стимулы не регистрировались и не получали бы нашей реакции соответствующим образом, они могли бы стать фатальными. Мы вынужденно стали мастерами сосредоточения на негативных аспектах нашей жизни и окружающей среды. Это естественно.

Эта склонность к негативу позволяет нам бдительно замечать любые потенциальные опасности и неизбежные угрозы для нашего благополучия и реагировать на них, в идеале, пока не слишком поздно. Проблема заключается в том, что у нее есть побочный эффект. Поскольку мы всегда находимся в состоянии повышенной готовности к потенциальной опасности, то, как правило, положительным аспектам нашей жизни уделяется меньше внимания. Например, когда мы получаем комплимент, мы на мгновение чувствуем себя хорошо, но затем мозг возвращается в “защитный режим”, и мы забываем теплые, положительные эмоции. Точно так же, если в течение дня с нами произойдет девять положительных ситуаций и одна отрицательная, более вероятно, что наиболее ярко в конце дня мы будем помнить отрицательный опыт.

Именно поэтому мы можем пребывать в изменённом состоянии сознания, испытывая глубокую настороженность и тревогу. В результате мы склонны непропорционально преувеличивать негативный опыт и не способны контекстуализировать его в сопоставлении с положительными аспектами нашей жизни, о которых мы забыли в моменты стресса. И поскольку это идет вразрез с нашей устоявшейся природой, довольно сложно удерживать мышление позитивным. И тем не менее поддержание позитивного взгляда, несмотря на трудности, имеет важное значение для повышения качества жизни.

Ребе хорошо знал природную склонность человеческого сознания задерживаться на негативе. Тем не менее он постоянно настаивал на том, что сознательными и согласованными усилиями мы можем изменить наш жизненный опыт к лучшему, сосредотачиваясь и концентрируясь на позитиве. Действительно, как уже отмечалось, Ребе однажды упомянул о своей склонности сосредотачиваться на положительном восприятии вещей, сказав: «Я работал над собой, чтобы смотреть на вещи в положительном свете, иначе мне не удалось бы выжить”. Если мы подумаем о тех разрушительных событиях, которые Ребе пережил в своей жизни, эти слова поистине приобретут особый смысл.

Стоит отметить, что подход Ребе, заключающийся в том, чтобы сосредотачиваться на позитиве, или то, что мы называем в этой книге “позитивной предубежденностью”, никогда не имел целью наивно скрыть или обелить недостатки текущей реальности. Что в сущности было необычайно уникальным в мировоззрении и мотивирующей теологии Ребе, так это то, что он не игнорировал и не отрицали суровые реалии жизни, а наоборот, признавал их и обращался к ним во всеоружии. Одним из многих примеров является следующий ответ Ребе человеку, с отчаянием писавшему о своей жизни.

Отсутствие удовлетворения

Ребе писал: Я получил ваше письмо, в котором вы описываете свои экономические обстоятельства и некоторые другие условия, которые являются причиной вашего недовольства и отсутствия духовного удовлетворения. Если у вас есть копия вашего письма, и вы перечитаете ее еще раз в более объективном настроении, я думаю, вы придете к выводу, что человеческая жизнь на этой земле, к сожалению, не свободна от различных факторов, которые вызывают огорчение; и что это верно всегда, хотя причины могут быть разными. Человеку не суждено прожить жизнь в состоянии абсолютного счастья. Однако одна из основных вещей заключается в том, чтобы иметь четкое представление о фундаментальных проблемах и развивать соответствующие ожидания и мироощущение.

Конечная цель состоит не в том, чтобы полностью избежать или устранить все проблемы или конфликты в жизни. Это, по словам Ребе, невозможно. И, как мы увидим, это даже не гарантировало бы нашего счастья, поскольку многое зависит от нашей точки зрения на наши реальные обстоятельства. Однако в наших силах таким образом “развивать мироощущение”, перерабатывая и объединяя весь наш опыт, в том числе и негативный, чтобы освободить, а не ограничить наш потенциал для успеха и счастья. Видение жизни под более широким углом, чем наши непосредственные впечатления, является важным первым шагом к изменению наших моделей негативных реакций.

Предписания врача

Интересно, что Ребе делает аналогичное замечание относительно Маймонида. Отвечая кому-то о необходимости поддержания оптимистичного мировоззрения, Ребе написал: Очевидно, что в заметной и значительной степени влияние жизненных событий во многом зависит от того, как на них реагируют. И кто может быть лучшим примером тому чем Маймонид, чья мирская жизнь была наполнена несчастьями, волнениями, страданиями и трагедией — не дай нам Б-г — в большей степени чем у обычного человека. Тем не менее он придерживался очень позитивного — или, как теперь принято говорить, оптимистичного — взгляда на жизнь, сформулированного в его работе «Путеводитель растерянных».

Ребе здесь ссылается на следующий отрывок из «Путеводителя растерянных» (3:12): Люди часто думают, что зло в мире более многочисленно, чем добро; многие высказывания и песни народов основаны на этой идее. Говорят, что добро можно найти только в исключительных случаях, а зло многочисленно и долговечно. Не только простые люди делают эту ошибку, но даже многие из тех, кто считает себя мудрыми. Эта ошибка является результатом оценки всей вселенной по тому, что происходит с одним человеком. Только невежественный человек считает, что вся вселенная существует для него одного, как будто ничто иное не заслуживает внимания. Следовательно, если с ним что-то случается вопреки его ожиданиям, он сразу же заключает, что весь мир зол. Однако, если он подумает о всей вселенной, и исходя их этого представления поймет, какой малой частью вселенной он сам является, он найдет истину.

Если отдалиться от зацикленности на самом себе, то можно оценить, что, в конечном счете, Творение несказанно хорошо и в нем все исправно: звезды в небе, череда времен года, высоты гор, глубины океанов, пение птиц утром. Конечно, наша жизнь также полна забот, опасностей и драм, но мы не должны застревать на своем пятачке и становиться жертвой негативных прогнозов и самоисполняющихся пророчеств. Задумываться о своем месте среди безбрежных чудес Творения – это проверенная временем практика концентрации на позитиве.

Не забывайте о том, что у вас есть

Существенным побочным эффектом склонности к негативу является свойство фиксировать свои мысли на том, чего не хватает в нашей жизни, а не на том, что у нас есть. В острых словах письма, адресованного человеку, который жаловался, что «никогда не видел добра в своей жизни», Ребе писал: В ответ на ваше письмо, в котором вы пишете о своей нынешней ситуации и о том, что на протяжении всей вашей жизни вы не испытали ничего хорошего… Похоже, вы сами не ощущаете противоречия в своем письме. Для человека, которого Б-г благословил женой и детьми, говорить, что он никогда не видел ничего хорошего, является неблагодарностью крайней степени… Сотни, даже тысячи людей каждый день молятся о том, чтобы быть благословленными детьми, и отдали бы все, что у них есть, чтобы иметь хоть одного ребенка, но, увы, пока еще не заслужили этого… А вы, получивший это благословение, которое, видимо, пришло к вам без того, чтоб вы об этом особенно молились, не понимаете того богатство и счастья, которые у вас есть, и дважды упоминаете в своем письме, что никогда не испытывали ничего хорошего!

Стоит отметить, что у самого Ребе никогда не было детей и он глубоко понимал эту особую боль на личном уровне. Поэтому Ребе был в уникальном положении – не только духовно, но и экзистенциально – чтобы указать на великие благословения, которые получил этот человек, и отметить, что они, судя по ответу Ребе, воспринимались им как само собой разумеющееся. Слишком часто мы просто не держим в центре нашего внимания то хорошее, что есть в нашей жизни, мы слишком заняты поиском угроз и опасностей. Поэтому хорошее, как правило, тихо и быстро отступает в тень наших страдальческих жалоб. Эти жалобы, если их оставить без внимания, естественным образом переопределяют наше сознание и искажают нашу оценку жизни.

Ваши благословения

В другом письме тому, кто жаловался на жизнь, Ребе упоминает благословения, произносимые каждое утро. Это благословения, в которых мы отмечаем, выражая благодарность Всевышнему, некоторые из самых основных радостей человеческого существования: дар нового дня, способность видеть, одежду, которую мы носим, ​​землю под нашими ногами и силы, чтобы жить.

Активное осознание в начале каждого дня тех благословений, которые мы часто воспринимаем как должное, позволяет нам установить верную перспективу восприятия нашей жизни, чтобы не подпасть под воздействие грызущего негативизма и беспокойства. Наоборот, мы преисполняемся благодарности за каждое малое чудо в нашей жизни!

Я прочитал [ваше письмо] с большим удивлением. Если вы обратите внимание на простое значение восемнадцати утренних благословений, которые мы возносим Б-гу в начале каждого дня, вы увидите, что вы, чтоб не сглазить, благословлены абсолютно всем, о чем в них говорится. А кроме того, еще и хорошим здоровьем, хорошими родителями, хорошим образованием, хорошим окружением, хорошей профессией, заработком и многим другим. Если так, то чем обоснованы ваши жалобы?!

Неважно что происходит в вашей жизни, если вы живы, у вас есть то, за что вы должны быть благодарны; вам просто нужно время, чтобы осознать и оценить это. Один из способов фокусироваться и сосредоточивать внимание на позитиве – это буквально считать ваши благословения каждый день, какими бы маленькими они ни казались. С этой целью наши Мудрецы постановили произносить как минимум сто благословений каждый день. Эта практика почти постоянного выражения благодарности в течение дня способна дать нам ощутить дары Всевышнего и Его присутствие вокруг нас, если бы мы только нашли время остановиться и заметить это. Со временем это осознанное внимание к благословениям в нашей жизни, как большим, так и маленьким, может помочь переключить наши настройки со склонности к негативу на позитивную предубежденность, сфокусированную на признательности.

Выбери Благодарность

Раввин Довид Шохет – президент Совета ортодоксальных раввинов Торонто — впервые встретился с Ребе в 1952 году, когда он поступил в центральную Любавичскую йешиву в Бруклине. Больше всего из этой первоначальной встречи он запомнил совет Ребе быть активно благодарным за жизнь. «Не принимай жизнь как само собой разумеющееся», – сказал Ребе. – «Утром, когда ты просыпаешься, поблагодари Всевышнего за все, что Он тебе дал. Многие люди ложатся спать ночью и, проснувшись утром, ожидают, что их туфли будут у кровати, где они их оставили прошлой ночью. Когда они одеваются, то жалуются, что погода слишком холодная или слишком жаркая. Вместо этого они должны быть благодарны за то, что они все еще живы, что их имущество все еще с ними, что начинается новый день и у них есть возможность совершать много добрых дел». По словам рава Шохета, это был урок, который он запомнил навсегда.

Важно помнить, как было отмечено ранее, что на долю Ребе выпало быть беженцем, спасавшимся из Европы во время Второй мировой войны. Он не понаслышке знал, что значит потерять почти все. То, что он мог дать такой совет, пережив все ужасы, многое говорит о его вере и приверженности правилу активно распознавать положительное и фокусироваться на нем. Действительно, Ребе видел в воспитании чувства благодарности основу еврейского сознания и духовной практики.

Любимая молитва Ребе

Как видно из следующей истории, Ребе превыше всего ставил повседневный обычай ничто не принимать как должное. Раввин Нохум Стиллерман вырос в Бруклине, в районе Краун Хайтс. Будучи подростком, он занимался доставкой продуктов для жителей райна, включая маму Ребе, реббецин Хану Шнеерсон. Она всегда была очень добра к мальчику и часто приглашала его в свой дом и угощала молоком с печеньем. Однажды он набрался смелости и спросил: “Реббецин, какая у Ребе любимая молитва?» Она ответила: «Конечно, все молитвы важны, но да, должна быть та, которая ближе всего к сердцу Ребе. Я не знаю какая, но в следующий раз, когда он будет здесь, я спрошу его от твоего имени”. На следующей неделе, когда юный Нохум увидел реббецин, она сказала: «Я рада, что у меня есть ответ на твой вопрос. Это очень короткая молитва. Это первая молитва, которую мы произносим утром – Модэ Ани: “Благодарю Тебя, Владыка живой и вечный за то, что Ты по милости своей возвратил мне душу мою; Велика моя верность тебе”. «Эта молитва?» – спросил он. «Да», – ответила она. – «Это его любимая.”

Нохум был удивлен этим ответом. Модэ Ани – совсем короткая молитва, и она даже не содержит имени Всевышнего! На самом деле, это единственная молитва, которую мы читаем, еще будучи в постели, еще не одевшись и формально еще не начав день. Наверняка, какая-нибудь из более глубоких и утонченных молитв, которые произносятся позже днем, должна быть более важной!

Но из всех молитв для Ребе именно эта была любимой, подчеркивая кардинальное значение, которое он придавал необходимости концентрации внимания на даре жизни, и тому, чтобы она была краеугольным камнем нашего сознания.

Сосуды для благословения

И последнее, на что следует обратить внимание, это то, что с точки зрения Ребе, сосредоточенность на позитиве – это не просто создание чувства психологического благополучия, это также реальная инвестиция в наше будущее. Согласно учению хасидизма, чувства и слова благодарности, которые мы выражаем Б-гу за те благословения, которые уже есть в нашей жизни, на самом деле становятся судами и проводниками новых благословений и изобилия, которые вливаются в нашу жизнь. В определенном смысле выражение благодарности в настоящем порождает то, за что мы сможем быть благодарным в будущем.

В ответ на написанное в сильных выражениях письмо человека, горько жаловавшегося на то, что из-за бесчисленных трудностей в его жизни не было ничего позитивного, Ребе написал: Я не подразумеваю, что человек обязан зарабатывать на жизнь в тяжелой борьбе или не обладать прекрасным здоровьем. Я имею в виду, что, возможно, причина вашего слабого здоровья и ваших трудностей в добывании пропитания в том, что вы не цените благословения Б-га в гораздо более основополагающем вопросе чем идеальное здоровье и материальное изобилие: благословение тем, что у вас есть сыновья и дочери, следующие путями Б-га. Когда кто-то не признает явного дара, ниспосылаемого Свыше, особенно когда недостаток его благодарности настолько велик, что это приводит к таким высказываниям, которые вы используете в своем письме, разве удивительно, что другие благословения Свыше не приходят? Я надеюсь, что этих нескольких строк будет для вас достаточно, чтобы открыть глаза, чтобы вы смогли увидеть свою ситуацию в ее истинном свете. И когда вы начнете служить Б-гу с истинной и внутренней радостью, Б-г, несомненно, умножит Свои благословения в отношении и здоровья, и заработка…

В другом письме Ребе высказывает аналогичную мысль и подчеркивает важность выражения признательности Всевышнему за благословения, уже полученные, прежде чем начинать просить о чем-то еще: Безусловно, вы должны молиться, чтобы Всевышний удовлетворить ваши нужды Своей щедрой рукой,.. но этому должно предшествовать выражение благодарности за Его обильную доброту к вам.

Если мы хотим большего добра в нашей жизни и в мире, мы должны активно распознавать и глубоко интегрировать то положительное, что уже испытываем в нашей жизни, и быть благодарными Б-гу, который дает это добро. Для этого мы должны противостоять естественной тенденции фокусироваться на негативных аспектах жизни вокруг нас. Не то чтобы мы должны закрывать глаза на различные опасности, грозящие нам, но мы должны научиться активно концентрироваться на том позитивном, что у нас есть, чтобы не быть охваченными постоянной тревогой и чувством нехватки чего-то, которые блокируют поток благословений, которые Всевышний готов привнести в нашу жизнь.

Сердечная благодарность открывает врата для изобилия, ниспосылаемого Б-гом!

Источник: https://ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/4785556#

Искусство молчания

Искусство молчания

Изабелла Табаровски.

Перевод с английского Любови Черниной 

Сопротивление

Первое большое публичное выступление Марселя Марсо, культового французского актера‑мима, получившего известность во всем мире, состоялось в 1945 году перед 3 тыс. рядовых 6‑й армии генерала Паттона, в числе которых был корреспондент газеты армии США Stars and Stripes. Впоследствии Марсо стал непревзойденным гением пантомимы, и его персонаж, клоун Бип, приобрел невероятную популярность в СССР — Марсо был одним из немногих западных артистов, кому разрешалось выступать перед советскими зрителями. Его популярность стала еще выше, когда известнейший поэт и певец Владимир Высоцкий упомянул его в юмористической песне о несчастной любви «Она была в Париже»: «Но что ей до меня! Она была в Париже, / Ей сам Марсель Марсо чего‑то говорил».

Юмор здесь в том, что Высоцкий, мастер звучащего слова, теряет дар выразить себя в словах в присутствии возлюбленной, красота которой заставила говорить Марсо — «первосвященника» молчания. Сам Марсо неоднократно рассуждал о напряжении, существующем между речью и молчанием, ключевом для жизни мима. «Никогда не позволяйте миму говорить, — саркастически заметил он однажды. — А то он не остановится». Одна из его жен (всего он был женат трижды) развелась с ним потому, что он молчал днями напролет («она называла это психической жестокостью, а он — репетицией», — написал Шон Уэн в книге «Двадцать минут молчания и аплодисменты»).

В наборе профессиональных инструментов Марсо было невероятное количество взглядов и выражений глаз, жестов и поворотов головы, ухмылок и нахмуренных бровей — их было достаточно, чтобы передать целую вселенную эмоций. Но когда нужно было использовать слова, он становился чрезвычайно скупым.

Одна из историй, которую Марсо предпочел обходить молчанием почти всю жизнь, была история его военной юности еврейского подростка. Он вступил в еврейское французское Сопротивление и вместе с другими помог спасти сотни еврейских детей, подделывая их документы и переправляя их через границу из оккупированной Франции в Швейцарию. Выйдя из подполья после освобождения Парижа в августе 1944 года, он узнал, что его отец, шойхет из польского Бендзина, который когда‑то познакомил сына с удивительными фильмами Чарли Чаплина, был депортирован в Польшу и погиб в Освенциме. Его мать, уроженка Яблоново (современная Украина), выжила, но дом, где жила их семья в Страсбурге, был разрушен.

Как и многие пережившие Холокост, Марсо просто не хотел возвращаться туда. Остаток жизни он провел, совершенствуя искусство молчания. Актеру понадобился не один десяток лет, чтобы открыто признать, что прошлое оказало мощнейшее влияние на его творчество, и именно этот аспект молчания изучает Джонатан Якубович в своем новом фильме «Сопротивление». От этого стремительного рассказа о спасении и утрате невозможно оторваться. Но это и рассказ о 

трансформации личности — изучение выборов, которые делает человек в трудных обстоятельствах, и вынужденной необходимости в результате меняться самому.

Мы впервые знакомимся с Марселем Манжелем (Марсо — это вымышленное имя, которое он взял, вступив в ряды Сопротивления), когда этот подросток из Страсбурга — французского города на границе с Германией — полностью поглощен собой. На дворе 1938 год, и ноябрьский погром (в лексиконе нацистов получивший название «Хрустальная ночь») только что унес жизни десятков тысяч евреев по ту сторону границы. Но жизнь Марселя пока что движется, как раньше. Увлеченный мечтами об актерском успехе, он занимается пантомимой, живописью и литературой и пытается убедить скептически настроенных близких в их важности.

Все это приходит к концу, когда двоюродный брат Жорж Луанже (которого сыграл Геза Рёриг из «Сына Саула») просит его помочь еврейским скаутам переправить в безопасное место 123 еврейских сироты, прибывших из Германии. Сначала Марсель сопротивляется — он занят; ему нужно написать пьесу с 30 действующими лицами! — но в конце концов сопровождает Жоржа к границе. Здесь он переживает первый момент трансформации: когда нацистские охранники пропускают детей на французскую сторону, легкомысленное отношение Марселя исчезает. Когда его друзья‑скауты понимают, что автобус, который они привезли, слишком мал, Марселя посещает вдохновение: он может взять отцовский грузовик, чтобы помочь перевезти детей.

В этот момент напрашивается кинематографическое клише: главный персонаж пускается в героическое странствие, принимая решительные позы и бросая уверенные взгляды. Но Якубович выбрал другой подход. Когда Марсель открывает рот, он долю секунды колеблется и пытается решить для себя. «Я правда хочу ввязываться в это? Может, лучше вернуться к моей пьесе?» — мы почти слышим, как эти мысли мелькают у него в голове. Но эмоциональный императив момента берет верх. Он поворачивается и бежит за грузовиком — сначала чуть прихрамывая, а потом все быстрее и быстрее.

Именно такие моменты эмоциональной подлинности и делают Марсо Якубовича убедительным — и завораживающим. В образе Марсо, сыгранного Джесси Айзенбергом («Социальная сеть», «Кальмар и кит») с невероятной эмоциональной подвижностью, мы видим не супергероя, а «обычного» человека, оказавшегося в необычных обстоятельствах. Страх, смятение, тревога написаны на лице Айзенберга, когда Марсель начинает ощущать новую неприятную ситуацию, в которой он несет ответственность за жизни других людей. И так же мы чувствуем его радость и восторг, когда пантомима помогает ему избавиться от преследующих его призраков и обязанностей.

Якубович считает, что именно экстраординарные обстоятельства превратили Марсо в великого артиста, которым он мечтал стать, и боялся, что война ему этого не позволит. «Иногда события, которые, как тебе кажется, мешают тебе добиться исполнения мечты, на самом деле формируют тебя как личность, способную достичь этой мечты», — объяснил мне Якубович. Дети придали цель его искусству и научили его использовать искусство «не ради своего эго, а ради помощи тем, кто в ней нуждается».

Якубович, венесуэльский режиссер польско‑еврейского происхождения, чьи дедушки и бабушки с обеих сторон пережили Холокост, узнал о роли Марсо во французском еврейском Сопротивлении случайно. Он удивился: «Я даже не знал, что Марсо был евреем», — вспоминает он. Кроме того, его заинтриговала история еврея, спасавшего во время Холокоста других евреев — на экране подобное можно встретить довольно редко. Он разыскал двоюродного брата Марсо Жоржа Луанже, признанного героя французского еврейского Сопротивления, который поделился с Якубовичем множеством подробностей о юности Марсо, вошедших в фильм.

Якубович — давний ценитель таланта Айзенберга, и сценарий он писал специально под него. «Мама Джесси была профессиональной клоунессой. Он буквально вырос, наблюдая, как мать покрывает лицо белой краской, собираясь на работу, — рассказывает он. — Кроме того, множество его родственников погибли во время Холокоста. Поэтому я знал, что он не откажется». Готовясь к роли, Айзенберг семь месяцев занимался с профессиональными мимами, один из которых учился у самого Марсо. «Этот человек научил его многому из того, что вошло в фильм», — говорит Якубович.

Марсель Марсо. 1972Фото: Википедия

Талант Айзенберга к пантомиме особенно ярко проявился в сценах, где Марсо занимается с детьми, пытаясь скрасить их существование и одновременно научить их искусству молчания (которое для них стало вопросом жизни и смерти). «Подлинность и достоверность этому эпизоду придает то, что у Джесси действительно установился контакт с детьми, — вспоминает Якубович. — То, как они реагируют на него, — это не актерская игра: они действительно смеются, увлеченные мимом».

За исключением главной героини Элсбет, которую великолепно сыграла Белла Рамзи (леди Лианна Мормонт из «Игры престолов»), большинство юных актеров Якубович набрал из числа учеников пражской еврейской школы «Лаудер». «Многие из этих детей — тоже потомки людей, переживших Холокост, они ощущают эту историю как собственную», — считает Якубович.

Одна из причин, по которой Марсо так редко говорил о своем еврействе, заключается в том, что он считал себя артистом универсальной гуманистической направленности. Он полагал, что человеческие чувства, которые передают выражения лица и физические жесты, универсальны, а религии, национальности и языки разобщают людей. Он подчеркивал, что во время войны помогал спасать не только еврейских детей, но и французских подростков‑неевреев, которых должны были отправлять на принудительные работы в Германию по достижении 18‑летнего возраста (он подделывал их документы и использовал свой талант рисовальщика, чтобы на фотографиях они выглядели моложе). В речи, которую он произнес, получая медаль Рауля Валленберга за деятельность в рядах Сопротивления, он отказался считать себя героем. По его мнению, он сделал очень мало по сравнению с другими, особенно если вспомнить, сколько еще людей спасти не удалось.

Марсо несколько раз выступал в Израиле — первое его выступление состоялось в 1949 году, вскоре после провозглашения государства. Он умер в Йом Кипур 2007 года и похоронен на кладбище Пер‑Лашез в 20‑м округе Парижа по еврейскому обряду. Раввин прочитал несколько еврейских псалмов по‑французски и сказал кадиш. По просьбе Марсо была исполнена вторая часть фортепианного концерта № 21 Моцарта — его любимое музыкальное произведение. «У меня такое чувство, что Моцарт написал его специально для меня», — сказал он однажды. На его надгробии высечена звезда Давида.

Оригинальная публикация: The Art of Silence

Наш Дима: глазами бабушки и историка

Наш Дима: глазами бабушки и историка

Нелли Портнова 

Прошло уже более пяти лет, как мой внук, капитан Дмитрий Левитас погиб в Газе, в последней войне, как обычно у нас, называемой «операцией»: это была операция 2014 года «Несокрушимая скала». За прошедшее время о нем написано много, рассказано еще больше, но все на иврите. Между тем, первым языком двухлетнего Димы был русский, который впоследствии он забыл. И только я из всей семьи сегодня могу рассказать о нем по‑русски.

В первый год траура особенно ощущалась двойственность; ты притворяешься нормальным, делаешь вид, что ты такой, как все. Вокруг обычная жизнь. Все больше на улицах колясок с детьми, это задевает: они не пойдут в армию, останутся жить… И тут же другая мысль: это хорошо для нашей демографии. Но мне стало больно любоваться солдатами…

Дима начался для меня еще до его рождения, когда родители его выбирали имя. Потом — первое свидание, когда трехлетняя Аня, подходя к роддому, услышала многоголосый детский плач и спросила: «Это братики плачут?» До двух лет в Ташкенте он был под началом сестры, которая «строила» всех соседских детей во дворе. Это был маленький ушастик, всегда улыбающийся и спокойный. Когда у меня не было лекций, я забирала их обоих к себе на пару дней. А от их дома недалеко находился парк, и я возила их туда: Дима сидел в коляске «антошка», с привязанным к ней горшком, рядом бежала Аня. Он еще не мог соперничать с сестрой, которая не боялась ни высоты, ни скорости на качелях‑каруселях, и внимательно следил за ней.

Зимой 1990 года я гуляла с ними обоими уже в совершенно другом месте: на детской площадке в Хайфе. Вскоре началась первая в нашей жизни здесь война — в Заливе. При звуках сирены, обычно ночью, надо было вытащить детей из кроватей и, бросив мокрую тряпку у порога, натянуть на обоих противогазы (чему Дима категорически сопротивлялся), усадить их у внутренней стены квартиры. Соседи приносили одеяла и теплые вещи, помогали встретить шабат… Для гуманитариев там не было никакой работы: маленький кибуц на Голанах был как бы специально создан для выращивания детей репатриантов. Когда я приезжала в гости, оба бежали мне навстречу по главной кибуцной дорожке, захлебываясь от счастья. Чувствовалась их полная принадлежность этому спокойному, тихому месту. Потом появился и третий малыш. А через семь лет Диме пришлось привыкать к большому городу, он скучал по друзьям детства, и бар мицву отмечали в кибуце.

В нем обнаружились удивительная физическая сила и самые разнообразные способности. Дима, как и младший Даниэль, хорошо рисовал, и учитель рисования, устроивший ателье в пустом гараже, предлагал серьезно заняться ими, но денег на это у семьи не было. Потом началась музыка: руководитель подросткового джаз‑банда, тоже энтузиаст, принял обоих мальчиков. Дима выбрал саксофон. Способности к рисованию и музыке, кстати, были наследственные, от отца, Александра Левитаса — художника, обладавшего к тому же абсолютным слухом. Скоро Дима стал исполнять соло, поехал с оркестром в Болгарию.

Не было равных ему и в том, чтобы поработать руками: он покрасил мне комнату, положив краску абсолютно профессионально. В школе учился так себе: запоминал материал мгновенно, но не любил делать уроки, ему было скучно. Тем не менее, учителя любили Диму за ум, и багрут (аттестат о образовании) он получил. Выпускники иерусалимской школы Рене‑Кесем шли только в боевые части (ни за что — в джобники)( ДжОбник — военнослужащий попавший на легкое место несения службы), и на стене в школьном зале — самое большое в стране число фотографий погибших…

Дима выбрал трудную специальность. Без танков нет войны, это сложно и опасно — в общем, то, что нужно для израильского юноши. Перед мартовским призывом работал: на стройке, барменом, на перевозке мебели — и собрал деньги на уроки по вождению, сдал экзамен.

Армия для Димы стала продолжением кибуцного братства. Он не «тянул лямку» военной службы, но брал на себя все новые испытания: курсы командира танка, офицерские курсы. Дима гордился своей танковой бригадой «Саар ми‑Голан». Во время второй части операции в Газе «Литой свинец», вылезая из танка, он ранил ногу, лежал, загипсованный, дома и стучал костылем по стене: «Как они там без меня?»

После окончания срочной службы Дима два раза подписывал контракт на кадровую сверхсрочную (кэва).

В армии учился в школе тактического командования, при этом одновременно изучал политологию в Бар‑Иланском университете. Все в стране было его домом: дороги, по которым он мчался в конце недели, поля, Голанские высоты, где не только был родной кибуц, но и жила его девушка. По выходным он катал ее по холмам на своем красном трактороне. Терпеть не мог эгоистов, любящих взять, но ничего не отдающих стране. Не было задач в армии, которые его бы не касались. Надо выставить от бригады участника марафона — Дима не бегун, но бежит — и в изнеможении падает дома, достигнув финала. Такой особенный патриотизм, очень внутренний и личный, из израильского воздуха, лишенный риторики. Я спросила однажды, есть ли в ЦАХАЛе дедовщина, долго объясняла ему, что это такое. Он подумал и вспомнил: «Есть. На собраниях первогодки сидят на пластмассовых стульях, а мы на мягких». — «И все?» — «Ну еще иногда могут сварить нам кофе».

Мы ничего не знали о его педагогических талантах, и только потом услышали много историй. Командир дивизии говорил, как он был находчив при исполнении заданий: принимал решения обдуманно, творчески, очень любил солдат, всегда испытывал ответственность за них. ЦАХАЛ — большое воспитательное учреждение, а Дима был воспитателем от природы. Так говорят все, знавшие его. Почему он ничего не рассказывал нам? Не только потому, что нельзя: мужчина всегда все берет на себя, так он считал.

Дима жил не только армией, но и всем миром. Торопился попробовать и увидеть все: учился, отдыхал, любил, играл, любовался природой, путешествовал. Вот вдруг поставил новые линзы на глаза, поехал с друзьями на пивной фестиваль в Мюнхен, даже полетал в самолете пилотом — таким был подарок подруги на последний день рождения.

Приезжал редко, звонил: «Сафта, ма нишма?»  Исполнял все мои просьбы, помнил о моей бугенвилии, которую привязывал и подстригал, быстро чинил все в доме и налаживал. Наслаждением было смотреть, как он работал: тихо и спокойно, обдумав порядок всех своих движений. От него исходила такая духовная сила, что я чувствовала себя рядом с ним маленькой и никчемной.

Дима считал каждую минуту, молчал о чем‑то своем. О будущем после армии говорить не любил. «Что ты будешь делать потом?» — «Еще есть время». То была чисто израильская ментальность: не заглядывать вперед, прислушиваться к каждой минуте и ценить ее. Но мы знали, что Дима мечтает стать архитектором.

26 марта 2014 года я видела его в последний раз. Он был в форме и с автоматом, убедился, что его дерево в порядке, быстро поел и заспешил. «Все, я пошел». — «Чем же ты занят? В чем твоя работа?» — «Ничего особенного. Сижу в палатке на холме, смотрю, как внизу в танках ребята делают упражнения…»

Казалось, Дима пребывал в каком‑то другом, не нашем пространстве. Он был органичным и цельным человеком, «надо» и «хочется» жили в нем вместе. Так любил страну, что готов был идти до конца. Так самоотверженно жил, что готов был погибнуть. «Несокрушимая скала» была его третьей войной в Газе. Мы очень боялись, когда армия вошла в сектор. Но Дима обещал скоро вернуться…

Пуля снайпера настигла его, когда он поднялся над люком танка: сумерки, пыль, как пройдет его рота, а за ней — пехота «Голани»?.. Он мог бы не подниматься из люка, но за ним ведь были его ребята…

Поздно вечером 22 июля 2014 года, в сопровождении похоронной команды, появилась у меня Марина, вся в голубом, со сложенными на груди руками. «Димы нет… совсем», — заявила она странным голосом. Я закричала: «Нет!», упала на пол. Как это Димы нет? Такой умный, сильный, красивый, уверенный в себе — и нет!.. На следующий день — тысячи людей на горе Герцль, лицо дочери, как из античной трагедии… Сознание временами отключалось: я не слышала залпов, не помню, кто ко мне подходил… Традиционный порядок военных похорон доказывал, что это правда: они забирали Диму у нас, теперь он принадлежал всему Израилю. А как же мы?..

29 лет в Израиле я занимаюсь историей русского еврейства. Все халуцим (пионеры), начавшие заселение Эрец‑Исраэль, передо мной: кто в 1880–1890‑х годах приплывал из Одессы в Яффу и работал на полях колонии Ротшильда (билуйцы); кто записывался добровольцем в Еврейский легион британской армии (добровольцы 1918 года); кто приезжал в немолодые уже годы и отправлялся каждое утро в поле с мотыгой на плече (Д. Гордон); кто из больницы ехал на родину, чтобы тайком выступить от имени нового ишува перед одесскими евреями (И. Виткин). Большинство из них умирали рано, но успевали так много. И неужели до сих пор сильному государству нужны халуцим, жертвующие собой? Эта мысль не дает мне покоя.

Одной из сионистских целей, как известно, было воспитание «нового еврея» — сильного, выросшего в Эрец‑Исраэль молодого человека, не похожего на галутного очкарика. Если бы я писала о нашем Диме как историк, а не как бабушка, то смогла бы предъявить своего внука и его друзей таким современным идеологам: как, например, популярный историк и философ Ю. Харари, определяющий Израиль как страну, в которой отсутствует свобода личности, или российский интеллектуал Д. Быков, заявляющий о провале «сионистского проекта». Но такую позицию вряд ли одобрил бы наш скромный Дима.

Диму Левитаса помнят. Легендарный герой Израиля, остановивший сирийские войска в войне Судного дня, Авигдор Кахалани прислал нам письмо. А в кибуце Гшур создана смотровая площадка с видом на Голаны и Кинерет. Посетителей встречает звон колокольчиков на высокой колокольне, тянутся к небу пятилетние платаны… Дима очень любил природу. 

Источник: https://lechaim.ru/events/nash-dima-glazami-babushki-i-istorika/