Архив рубрики: Исторический очерк еврейского народа

Исторический очерк еврейского народа

Театр за колючей проволокой

Театр за колючей проволокой

Юрий Белкин 

Когда на концертах Аркадия Райкина зрители умирали от смеха, мало кто из них задумывался над тем, что тексты, остро бичующие пороки нашей жизни, придуманы не самим артистом, — их писали для него писатели-сатирики. Одним из них, чьи скетчи, репризы, интермедии чаще всего исполнял выдающийся артист, был Матвей Яковлевич Грин. Сегодня высмеивать пороки общества — дело нехитрое. Но многие еще хорошо помнят то время, когда за каждое правдивое, критическое слово, высказанное в адрес режима, даже за смелый ход мыслей человек мог лишиться не только должности или партийного билета, но и самой жизни. Тоталитарная власть сурово, беспощадно расправлялась с каждым, кто посмел неодобрительно о ней отозваться. Такого человека тут же объявляли «врагом народа», а с врагами у нас, как известно, не принято церемониться… Сия горькая чаша не миновала и писателя Матвея Грина.

Матвей Грин

На стене в квартире Матвея Яковлевича висел написанный маслом небольшой портрет. На холсте в скромной раме был изображен молодой человек лет двадцати семи с каким-то странным, загадочным выражением лица: то ли грустным, то ли ироничным, то ли покорно безнадежным. Переизбыток розовых тонов придавал этому лицу какую-то умиротворенность.

— Кто это? — поинтересовался я у хозяина квартиры — полного, страдающего одышкой человека, которому перевалило за восемьдесят.

— Ваш покорный слуга, — ответил Матвей Грин. И добавил: — Это написано на Печоре, в лагере за колючей проволокой. В тридцатых годах я был репрессирован, находился в заключении. И один из моих товарищей-зеков, художник по профессии, запечатлел меня, как он сказал, для истории…

— Так вы были в лагере? — удивился я.

— И не один раз, — с горькой усмешкой заметил Матвей Грин. — Впрочем, как видите, в отличие от других я остался жив. И даже недавно написал воспоминания о тех страшных днях.

И поведал мне о событиях, в которых он оказался не только свидетелем, но и непосредственным участником…

— В одиннадцатом номере журнала «Огонек» за 1988 год я прочитал дневники писательницы Веры Пановой, — рассказал Матвей Яковлевич. — В своей давней юности я знал ее под псевдонимом Вера Вельтман — она была умом и сердцем не только прекрасной пионерской газеты «Ленинские внучата», но и всей нашей компании комсомольских журналистов Ростова-на-Дону. В трагических страницах дневников она описывает арест своего мужа Бориса Вахтина — корреспондента «Комсомольской правды» по Северному Кавказу, стояние в скорбных очередях к тюремному окошку, их последнее свидание в лагере в Коми. Это было то самое «дело» комсомольских журналистов, ставшее прологом к «делу» Саши Косарева — генсека ЦК комсомола. По этому делу вместе с Борей Вахтиным и еще шестнадцатью журналистами проходил и я. В тридцатые годы мы все работали в северокавказской краевой комсомольской газете «Большевистская смена». Нас много и охотно печатала центральная пресса. А когда в Москве организовалось новое издание ЦК «Крестьянская газета для молодёжи», мы переехали в столицу и начали делать эту газету. Это было время Днепрогэса, Нижегородского автозавода, Магнитки, время коллективизации. Мы работали с душой, безоглядно веря, что от нас, комсомольских журналистов, во многом зависит будущее страны. И этим мы жили. Но именно мы, сотрудники молодежной газеты, оказались одними из первых в той трагической очереди к вратам ада, за которыми гибель, забвение, небытие. Первого февраля арестовали группу журналистов: Тритесского, Вахтина, Покадиловского, Вартанова, Брагина. А в ночь под Первое мая в Москве взяли и меня.

Коридоры Лубянки, чудовищные допросы. Бутырка, пересылка на Красной Пресне. Потом этап до Архангельска, пароходом до Нарьян-Мара, баржей по Печоре и пешком до деревни Покча, что в 30 километрах от городка Троицко-Печорска. Вот тут-то я и оказался.

Много лет спустя, после двадцатого съезда партии, в военной прокуратуре мне показали мое «дело». Боже мой, какая чудовищная фантазия была у тех, кто его придумал! В чем только меня и моих коллег-журналистов не обвиняли: в создании вражеской сети, раскинутой нами в комсомольской прессе. В преступной связи с американскими специалистами, которые работали в 30-е годы в совхозе «Гигант» в Зернограде. В попытке организовать террористический акт против Сталина и его боевых соратников в Большом театре во время съезда колхозников-ударников, на котором сотрудники редакции были аккредитованы. Все эти ложные, нелепые, дикие обвинения придумал следователь по фамилии Белкин, который вел наше «дело» и из-за которого все мы оказались в лагере за колючей проволокой…

Незадолго до отправки в лагерь Матвей Грин получил свидание с женой. Товарищи подшучивали: узнают ли они друг друга. До ареста Матвей и Клава успели вместе пожить лишь считанные месяцы. Все пятнадцать минут, которые им довелось видеться на свидании, он уговаривал ее забыть о нем, не ждать, выходить замуж за другого. Ведь они даже не успели зарегистрировать свой брак. Матвей очень переживал, беспокоился, что из-за него у Клавы могут быть неприятности. Но Клава, обливаясь слезами, обещала ждать, приехать во что бы то ни стало туда, где будет он. Слово свое она сдержала: ждала его много лет, живя с клеймом «жены врага народа». Испытывая неимоверные тяготы, она приехала к нему на край света — на Печору. Чего только им вдвоем не довелось пережить: не было ни работы, ни денег, ни жилья. Слава богу, все это ушло в прошлое. А за плечами — более шестидесяти лет совместной жизни…

Трудно себе представить подобное, но тогда, до 1937 года, в лагерях существовал еще некоторый либерализм. Выходила многотиражка «Новый судострой», которую делали писатель Николай Асанов, поэт Ярослав Смеляков и журналист Матвей Грин. В лагере на Печоре он пробыл три с половиной года. За несколько лет до войны его освободили.

Оказавшись на свободе, он чуть было не поверил, что все бури жизни позади. Да и как было не поверить?! Матвей Грин вернулся на газетную работу, стал заведовать отделом литературы и искусства в «Грозненском рабочем». Позже был избран председателем областного отделения Всероссийского театрального общества, много писал о театре, эстраде, цирке. И вдруг новый арест. Милость «отца народов» не обошла его и во второй раз.

— Днем 22 июня 1949 года вместе с женой и маленьким сыном я ехал в поезде в Тюмень, — рассказал Матвей Грин. — На станции Беслан в купе вошла проводница и сказала: «Вас там спрашивают». Я, как был, в одной рубашке, летних брюках и тапочках вышел на перрон. Меня окружили четверо мужчин. Это оказались сотрудники КГБ. Они посадили меня в поджидавшую машину и увезли. Тринадцать месяцев я провел в одиночке — допросы день и ночь по два-три раза, а иногда месяц без вызова. У меня опухли ноги, голова была поражена нервной экземой, почти не осталось зубов, а побои, издевательства, весь этот ужас продолжались. На сей раз мне предъявили еще более нелепые обвинения. Во-первых, «рецидивист, постоянно борющийся с советской властью». Во-вторых, «южный форпост космополитов Кавказа», «контрреволюционная агитация групповая» — так назывались статьи, по которым меня тогда осудили. Кажется, абсурднее ничего нельзя было и придумать.

И вот через всю Россию Матвея Грина снова везут в лагерь. На сей раз в Ивдель. Когда его арестовали в первый раз, ему было всего 23 года. Во второй раз, в 1949 году, — 37 лет. Тогда уже многие начали осознавать, что в стране царят произвол и беззаконие. Большинство людей знали об этом лишь понаслышке. Журналисту и литератору Матвею Грину довелось на себе испытать деформацию правовой системы, познать все прелести жизни при тоталитарном режиме. Матвей Грин занимался в лагере делом весьма необычным: он руководил театром.

— Когда меня привезли в лагерь на Ивдели, я увидел, как открылись ворота и строем по четыре стали выходить мужчины и женщины, — вспоминал Матвей Яковлевич. — Одни с музыкальными инструментами в руках, другие — с какими-то свертками. Я сразу узнал знаменитого певца Большого театра Дмитрия Даниловича Головина. Да и как было не узнать его колоритную, импозантную фигуру! Даже здесь, в диких, страшных условиях, он не потерял своего шарма. Узнал я и Александра Владимировича Варламова. Сколько раз я видел его на сцене летнего театра «Эрмитаж». Он дирижировал джазовым оркестром, а певица из США — Целестина Коол пела. Может быть, это увлечение западной музыкой и довело его до Ивделя. Людей разместили в двух грузовиках, и они уехали на «малые» гастроли по разным лагерям…

Меня вызвал к себе начальник культурно-воспитательного отдела капитан Родионов. У нас состоялась двухчасовая беседа. Если, конечно, это можно назвать беседой — один сидит, а другой стоит и вынужден выслушивать такое: «Тут до вас был один — Лотштейн из Одессы. Он тоже сам писал и конферировал. На одном концерте он сказал: «Дорогие друзья, начинаем концерт…» А концерт шел для лагерного управления. Ну, конечно, я сразу отправил его в карцер. А потом первым же этапом — в Воркуту. Это ж надо! Мы — друзья этого врага народа! И вообще, что-то уж слишком много смеха на этих концертах. Вредили, шпионили, страну предавали, а теперь еще и смеются! Над кем? Над нами? Какой курорт мы им тут устроили!» — Родионов помолчал и добавил: «Головин уже старый, болеет часто. Присмотрись и принимай театр. А он будет только петь». — «А вы с ним говорили, гражданин начальник?» — «С кем? Тут все я решаю. Надо будет — сучья пойдет в лес обрубать. Пусть там и поет свои арии. Запомни: наше дело — приказывать, ваше — исполнять. Понял?»

В театре числилось 80 человек. В репертуаре были представлены все жанры: опера, драма, оперетта, эстрада. Оперно-опереточная группа ставила в концертном исполнении «Евгения Онегина», «Мазепу». В главных ролях выступали Головин, Чернова из Одесского театра, чудесный тенор Стрельников. Руководил оркестром театра сначала А. Хмелевич, позже Г. Арутюнов. В него входили музыканты, прибывшие в лагерь со всей страны. Но ядро его составляла группа артистов с очень причудливой судьбой. Они были призваны на фронт в первые же дни войны. В составе музыкального взвода одной из дивизий попали на передовую. Где-то в Белоруссии угодили в немецкий плен. Музицировали у фашистов в так называемом «армянском легионе». Гастроли их проходили в тыловых частях. В конце войны снова попали в плен — на сей раз к американцам. А те передали их советским частям. Расплата за гастроли у врага последовала незамедлительно: трибунал, 15 лет каждому и в Ивдельлаг. Драматические артисты тоже были отовсюду. Но большинство из Минского театра. Не успев уйти от стремительного наступления фашистов, они в голодную зиму сорок первого вынуждены были открыть театральный сезон. А после возвращения наших их за предательство прямиком спровадили в лагерь…

Танцевали в лагерном театре прекрасные балерины из Вильнюса. Они один вечер погуляли в ресторане с заезжими американцами, что-то ответили на их вопрос о зарплате советской балерины и были отправлены раскаиваться за свою откровенность на десять лет на Урал. Статья у них была… шпионаж. Какие государственные секреты могли сообщить иностранцам эти хорошенькие, но такие легкомысленные девушки?! В симпатичных головках Лины Понавайте и ее подруг — артисток кордебалета литовского театра был полный сумбур. Они никак не могли понять, что с ними случилось. За что их отправили в заключение. Они плакали день и ночь, успокаиваясь только на репетициях и концертах. Видимо, срабатывали профессионализм, творческая дисциплина, привитая им в хореографическом училище.

Были в театре эстрадные певцы, иллюзионисты, акробаты; состав подобрался весьма многожанровый.

Непросто сложилась судьба Дмитрия Головина. Сейчас его мало кто помнит. А в 20-х годах великолепный баритон артиста Большого театра Дмитрия Головина был знаменит на весь мир. В лагере и на воле о нем ходило много слухов. Шли пересуды о странном разговоре знаменитого артиста, якобы происшедшем в ресторане ЦДРИ в дни обороны Москвы, когда немцы были в 28 километрах от столицы. Головин с группой артистов Большого театра не поехал в эвакуацию в Куйбышев, а остался в Москве, выступал с концертами в госпиталях, воинских частях, для гражданского населения. Так вот, рассказывали, будто Головин кому-то сказал, что «ему все равно, для кого петь»… Этот придуманный или искаженный кем-то разговор был передан «куда следует», и в досье Головина легла еще одна страница будущего обвинения. Сам «старик» не любил распространяться об этом. Лишь однажды признался Матвею Грину — соседу по нарам: «Как-то в Париже была у меня совершенно случайная встреча с генералом Кутеповым. Так мне потом и это припомнили…»

Да, ему припомнили все: и вольные разговоры в «режимном» Большом театре, и пеструю судьбу сына, и многое, многое другое. Вскоре после смерти Сталина Головин был выпущен на волю. Он появился в Москве вместе со своей лагерной женой-врачом, уже отбывшей свой срок, но оставшейся на поселении в Ивделе ради него. В Москве артист долго не задержался. Уехал на юг под Туапсе, купил с помощью друзей маленькую дачку и там закончил свое земное существование…

В лагерном театре были люди разных возрастов. В труппу входили и совсем юные артисты. Среди зеков нередко можно было видеть ладного паренька, лихо отплясывавшего «яблочко». Многие думали, что он из блатных, из «шестерок». Видимо, попался на краже или ограблении. Сейчас танцует, а впереди что?

Но все, кто думал так, ошибались. У паренька была не уголовная статья, а самая что ни на есть политическая: 58-8, террор. И срок соответствующий: 15 лет строгого режима. А звали мальчишку не больше и не меньше, как Александр Пушкин. Он танцевал, пел и даже играл небольшие роли в пьесах. И вскоре стал любимцем театра и зрителей. Судьба Сашки была чрезвычайно причудлива и трагична. В годы войны где-то на Украине он пристал к кавалерийскому полку корпуса генерала Иссы Плиева. Его поставили на довольствие, записали в документах сыном полка. Капитан Колосов Василий Никитич взял его к себе ординарцем. У капитана всю семью порешили фашисты под Минском, и стал ему Сашка Пушкин за сына. Он превосходно плясал в ансамбле песни и пляски. Кончилась война, но капитан и Сашка остались в Германии, в трофейной комиссии. Вот там-то их и настигла лихая беда. Как-то в компании офицеров капитан говорил, какое впечатление на него производят ухоженные немецкие деревни, чистые коровники, асфальтовые дорожки, всякого рода бытовые мелочи, помогающие жить людям, особенно женщинам. «Эх, нам бы так жить, как эти побежденные», — с тоской сказал капитан. Ну, а дальше легко можно догадаться, что случилось с капитаном. Кто-то «стукнул» в СМЕРШ, был трибунал, и за восхваление жизни врага, стало быть, за измену Родине, капитан получил свои десять лет.

Досталось по первое число и его воспитаннику. Когда из СМЕРШа пришли за капитаном и офицер привычно спросил: «Оружие?» — Сашка выхватил свой трофейный дамский браунинг, подаренный капитаном, и направил его на обидчиков. Он решил защитить своего «отца». Капитан выбил из рук «сынка» оружие и сам отдал его офицеру. Но было уже поздно. Тут же составили протокол о попытке совершения теракта. На этапе в Германии они были вместе. Но в Москве, на Краснопресненской пересылке, их разъединили: капитан попал на этап в Чибью, а Сашка — в Ивдель…

Когда Матвей Грин принял театр, он повстречал Сашку на дальнем лесоповале. Мальчишка от голода и непосильной работы уже доходил. В театре он быстро поправился, ожил и тут же стал писать письма во все концы страны. Пытался что-то узнать о капитане. Но ответы не приходили…

Много лет спустя друзья Матвея Грина — артисты Тарапунька и Штепсель (Ю. Тимошенко и Е. Березин) рассказали, что в Укрконцерте был такой парень: музыкант, певец, танцор по имени Александр и по фамилии Пушкин. Вроде бы раньше он находился в заключении. Тотчас же написали в Киев. Оттуда пришел ответ: Александр Пушкин уволился и с какой-то актерской бригадой уехал в Среднюю Азию. След его затерялся…

В лагере сидели люди, осужденные на самые разные сроки. От самого большого — 25 лет, с последующей ссылкой на пять лет и поражением в правах на пять лет, до невероятно малого — 3 года. С таким сроком попал в лагерь портной Украинского театра оперы и балета Давид Гуревич. С первого же дня пребывания в зоне он подходил ко всем и со слезами на глазах рассказывал, что он ни в чем не виноват. Тот раскаленный утюг поставил на газету с портретом Сталина не он, а мальчик-подмастерье. «Я понимаю, — говорил старик, — ему 14 лет, его нельзя судить, так вот, осудили меня. А за что? Следователь говорил со мной пять минут, потом мне прочитали постановление какого-то Особого совещания и дали три года. И когда?! В самый разгар сезона. У нас же на выходе «Пиковая дама». А там столько косюмов! У меня голова идет кругом, как они там без меня справятся?!»

Когда он в лагерном театре, наверное, в сотый раз сообщил, что «сидит ни за что», старый зек со стажем Винокуров сказал ему: «Давид, ни за что дают пять лет, а у тебя — три. Это просто неприлично — с таким сроком сидеть в лагере. Ты же не успеешь здесь ничего понять, как уже будешь на свободе».

Но безжалостная судьба распорядилась иначе: старик стал катастрофически худеть, пищу принимать не мог. Он угасал на глазах. Когда до конца его срока оставалось совсем немного, он начал подсчитывать: «Сейчас — середина августа, я освобожусь в конце месяца. Ехать до Киева дней десять. В общем, к началу сезона я поспею».

Не поспел. Занавес его судьбы опустился за десять дней до освобождения. Так и не одел старый портной «Пиковую даму».

Известно немало случаев, когда культурой в лагере командовали полные дебилы, а начальником театра назначали специалиста банно-прачечного хозяйства. Была подобная одиозная личность и в лагере Ивделя — начальник КВЧ центрального лагпункта старший лейтенант Соломонович — громадная баба с хриплым, пропитым голосом, с изъеденными табаком гнилыми зубами и бегающими глазами. За долгие годы в Ивделе она перебывала во многих лагерных службах, и отовсюду ее убирали за абсолютную непригодность. Наконец ее кинули на культуру.

Когда артисты репетировали пьесу «Платон Кречет», где беспартийный доктор Бублик звонит в горком партии, она в бешенстве прибежала из зала на сцену и начала кричать, что искажается текст пьесы: не может беспартийный звонить напрямую первому секретарю горкома. Он должен пройти по «лестнице» все инстанции: здравотдел, народный контроль, а уж затем звонить в райком или горком.

Лагерный «куратор» культуры пыталась запретить исполнение арии князя Игоря из-за слов: «О, дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить». По ее убеждению, свой позор «враги народа» могли искупить только на самых тяжелых общих работах. Никакой свободы им давать нельзя. Наоборот, надо «приклепать» им еще срок. Она доводила до истерики литовских балеринок, часами допрашивая их, как именно они изменили Родине с иностранцами в Вильнюсе? Сегодня над этим можно посмеяться. Но тогда тем, кто долгие годы жил в лагере за колючей проволокой, было не до смеха. Ведь лагерное начальство имело безграничную власть над заключенными. Изо дня в день их окружали жестокость, грубость, невежество пополам с самодурством. Переносить такое в течение многих лет мог далеко не каждый…

— Как же относились к вашему театру зеки? — спрашиваю я у Матвея Яковлевича.

— В лагере его очень любили и берегли, — отвечает он. — Приезд театра раз в полгода был для людей как бы весточкой с воли. Он напоминал им о другой жизни, где осталась семья, любимая работа, друзья, маленькие радости. Театр для зеков был отдушиной, единственным лучиком света, глотком свежего воздуха в смраде окружающей среды… Нас поддерживало убеждение: лучше зажечь маленькую свечку, чем проклинать большую тьму. Наша свечка горела для тысяч и тысяч без вины виноватых людей, у которых отняли все: семью, свободу, жизнь. И, может быть, сохранившееся в людях чувство юмора помогло им выжить, выстоять, не сломиться там, где даже очень сильные духом выдержать не могли…

Матвей Яковлевич вынул из папки и протянул мне небольшой пожелтевший от времени листок. Я прочитал: «12 декабря 1956 года. Военная коллегия Верховного суда СССР. Дело прекращено за отсутствием состава преступления». Полная реабилитация! Человек не виновен! Так за что же он столько лет просидел в лагере?! За что выпало на его долю столько физических и духовных мук? Кто виноват в этом? Кто ответит за загубленные судьбы, за украденные у людей бесценные годы жизни? Как случилось, что до сих пор не наказаны, не осуждены те, кто действительно совершил преступление против своего народа? Почему никто от имени государства не извинился перед ни в чем не повинными людьми, не вернул им то, что коварно, безжалостно, бесчеловечно было у них отнято?

— Промозглым ноябрьским днем 1987 года я приехал в Кунцевскую больницу к тяжело больному Аркадию Исааковичу Райкину, с которым меня много лет связывала крепкая дружба, — рассказал Матвей Грин. — Я еще не знал, что это было последнее наше свидание. Последний разговор. Сидя возле его кровати, я вдруг услышал, как Райкин тихо сказал: «Матвей, ты обязательно должен написать о жизни советских политических лагерей, о театре в зоне, о том, как искусство в то страшное время помогало людям выжить и остаться людьми. — Помолчав секунду, он добавил: — Это твой гражданский долг».

Завет великого артиста писатель выполнил. Книгу под названием «Театр за колючей проволокой» Матвей Грин написал. Увы, только напечатать ее при жизни так и не сумел. Не нашлось ни одного издательства, которое взяло бы на себя эту благородную миссию. Не знаю, увидит ли когда-нибудь свет это правдивое, щемящее сердце произведение — горестные страницы нашей отечественной истории. Я уверен лишь в одном: светлая память о безвинно погибших, подчас лучших из лучших, не должна быть предана забвению. Люди должны знать о своей стране и о жизни нашего поколения всю правду до конца.

 (Опубликовано в газете «Еврейское слово», №471)

Источник: https://lechaim.ru/events/106502/

Друг Калигулы

Друг Калигулы

Борис Якубович  

Ма́рк Ю́лий Агри́ппа II — (27—93),

Яркое солнце, мириадами огней искрившееся в водах, омывавших берега Кесарии, казалось, приветствовалогостей, спешивших к овальному зданию театра. Поводом для сбора гостей послужило празднество, которое с присущим ему размахом устраивал царь Иудеи Агриппа I в честь римского императора Клавдия. Под бурные рукоплескания царь появился в ложе. «Будь милостив к нам, преданным слугам твоим! — вскричал хор льстивых голосов. — Живи вечно, ибо ты выше любого смертного!» Привыкший к подобному славословию, Агриппа приветственно помахал рукой, уселся в резное тронное кресло и дал сигнал к началу торжества. Когда он случайно поднял глаза кверху, то с удивлением увидел сидевшего на перекладине над самой его головой крупного филина. Неясная тревога скользким ужом заползла в душу. «Бог что-то возвещает мне! — подумал он. — Возможно, Он хочет явить свою милость!

Однако вскоре Агриппа ощутил сильное жжение внутри и почувствовал ужасную слабость. Из последних сил он приподнялся с места и сдавленным голосом произнес: «Судьба изобличила лживость ваших уверений в моем бессмертии». После этих слов Агриппа упал без чувств и был спешно перенесен слугами в покои дворца. Промучившись пять дней, повелитель, объединивший под своей властью все земли бывшего Ханаана, скончался.

Тревожная молодость

В 7 году до новой эры в финикийском городе Берите (современный Бейрут) открылся необычный судебный процесс. Слушалось дело по обвинению сыновей иудейского царя Ирода Великого — Александра и Аристобула в покушении на жизнь своего державного родителя и в попытке государственного переворота.

В огромном мрачном здании суда, фасад которого был увенчан золотыми римскими орлами, заседание открыл его председатель, сирийский наместник Гней Сатурнин — один из самых уважаемых римских магистратов того времени. Главным обвинителем выступил сам «пострадавший», властитель Иудеи Ирод. Он яростно обвинил сыновей в поношении его имени, злоупотреблениях и изменах такого масштаба, что казнь могла бы показаться слишком ничтожным наказанием. Под мощным давлением авторитета иудейского царя трибунал в Берите вынес обвинительный приговор, и царевичи были казнены.

Младший из казненных сыновей тирана — Аристобул оставил немалое потомство, среди которого были такие заметные личности, как Агриппа и Иродиада.

Агриппа лишился отца, когда ему едва исполнилось три года. Шестилетним ребенком, с целью получения достойного воспитания и образования, он был отправлен в Рим. В Вечном городе юный иудей тесно сблизился с сыном будущего императора Тиберия Друзом и в компании с ним участвовал в кутежах, проматывая деньги, отпущенные на его содержание. После неожиданной смерти Друза Агриппа лишился общества римских аристократических салонов и оказался в нищете, преследуемый кредиторами. С трудом избежав долговой тюрьмы, Агриппа отплыл в Иудею.

Однако и на родине он оказался никому не нужен и в отчаянии стал думать о самоубийстве. В этот трагический момент на выручку пришла сестра Иродиада, состоявшая во втором браке с их дядей, тетрархом Галилеи Иродом Антипой. При содействии супруга Иродиада выхлопотала брату место главного надзирателя за рынками в своей новой столице Тивериаде. Агриппа не слишком ревностно относился к своим обязанностям, поэтому тетрарх вскоре лишил его этой «хлебной» должности. Удрученный Агриппа явился к новому сирийскому наместнику Флакку, с которым в юности часто пировал в одной компании в Риме, с просьбой о помощи, но получил отказ.

После долгих скитаний Агриппа прибыл в итальянский городок Путеолы, откуда осмелился направить слезное, верноподданическое письмо пребывавшему на острове Капри императору Тиберию — отцу его умершего друга. Поначалу могущественный правитель империи, предпочитавший чистый воздух Капри удушливой атмосфере римских политических интриг, любезно принял несчастного скитальца, но узнав о том, что имеет дело с беглым должником, запретил ему доступ ко двору. Тем не менее Агриппе удалось получить кое-какую сумму денег, с которой он отбыл в Рим, надеясь частично расплатиться с долгами. В этой великой столице мира в 36 году новой эры и произошла его судьбоносная встреча с юным Гаем, внучатым племянником императора, которому вскоре предстояло войти в историю под грозным именем Калигула.

Тесный «сапожок»

Свое прозвище Калигула (сапожок — от латинского «калига» — солдатский сапог) отпрыск знаменитого полководца Германика получил, бегая по военному лагерю в специально сшитых для него сапожках боевого образца. Для него изготовили форму легионера, в которой он гордо расхаживал среди воинов под общий смех и веселые шутки. После смерти отца юный Гай часто гостил у императора. Проживая на Капри, юноша вел довольно разгульный образ жизни, охотно принимая участие в ночных оргиях. Дабы не потерять доверие Тиберия, юноша старался во всем угождать властолюбивому правителю. С согласия императора он часто отбывал в Рим.

Именно там, в Вечном городе, и пересеклись пути совсем еще молодого Калигулы и опытного 45-летнего Агриппы, закаленного долгими годами мытарств и разочарований. Между этими столь разными людьми как-то удивительно быстро установились доверительные отношения. Однажды во время совместной прогулки Агриппа весьма неосторожно воскликнул: «Наступит ли наконец день, когда этот тиран умрет и сделает тебя владыкой мира!» Эти крамольные слова были услышаны неким вольноотпущенником и дошли до слуха императора. Агриппа был вызван на Капри и заключен в темницу, где под страхом казни томился в течение шести месяцев.

За это время Калигула сумел завоевать доверие начальника преторианской гвардии Макрона, с помощью которого то ли через отравление, то ли удушение отправил на тот свет старого Тиберия. 16 марта 37 года власть в империи перешла в руки Калигулы. После жестокого Тиберия для большинства провинций, да и для римлян он казался желанным правителем, а его появление на публике в императорском облачении вызывало бурное ликование народа.

Уже через несколько дней после воцарения Калигулы Агриппа был освобожден из заключения и назначен правителем двух крупных областей в Ханаане с титулом царя. Вместо железной цепи, которой Агриппа был закован в темнице, новый властелин Рима преподнес ему такую же, но из чистого золота. Окрыленный, Агриппа отбыл на родину для вступления в права монарха.

Триумфальный успех Агриппы вызвал зависть у его властолюбивой сестры Иродиады, которая ранее охотно помогала незадачливому брату. «Ты не можешь оставаться ниже человека, который воспользовался твоими деньгами!» — постоянно укоряла она мужа, требуя от него немедленной поездки в Рим, чтобы добиться у молодого императора новых почетных должностей. Не в силах отказать возлюбленной супруге, Ирод Антипа отправился вместе с ней в эту роковую для него поездку. Он еще не знал, что письмо Агриппы властительному другу, в котором он обвинял своего дядю в измене, уже опередило честолюбивую пару. В результате вместо ожидаемых милостей Антипа лишился всех своих владений и был сослан в Галлию. Все владения Антипы, включая Галилею и Южную Перею, были отданы императором любимому другу.

Примерно через год после восшествия на престол характер Калигулы совершенно изменился. Ряд современных ученых связывают это с перенесенным им тяжелым заболеванием мозга. Даже римлян, привыкших к тирании своих властителей, он потряс чрезмерной жестокостью. Тысячи людей были преданы смерти из-за того, что император вознамерился заполучить их состояние. Многократно выросли налоги. Своего любимого коня, по кличке Быстроногий, он содержал в дворцовых покоях и собирался сделать его «римским консулом». Столица мира затаилась в ужасе оттого, что никто не был застрахован от новых безумств царственного вампира.

Требуя для своей персоны божественных почестей, Калигула повелел повсеместно соорудить алтари, где постоянно совершались бы богослужения в его честь. Подстрекаемый ненавистниками иудеев из своего окружения, этот «живой бог» приказал воздвигнуть свою статую в иерусалимском Храме.

Воспользовавшись столь безумными директивами императора, греки Александрии, уже давно враждовавшие с иудейской диаспорой этой средиземноморской столицы, направили в Рим делегацию с жалобой на евреев, не желающих воздавать божественные почести повелителю. Одновременно в Рим прибыла депутация александрийской общины иудеев со смиренной просьбой позволить им возносить молитвы за «любимого» императора, не нарушая при этом древних заповедей Моисея.

Во главе этого представительства находился знатный иудей, родной брат руководителя александрийской общины, впоследствии известный философ и ученый Филон Александрийский. Когда еврейская депутация робко показалась в тронном зале и низко склонилась перед императором, Калигула злобно произнес:

«Вы — люди ненавистного бога, не желаете признать, что бог — это я!»  Калигула не изменил намерения водрузить свою статую в Священном Храме Иерусалима и, чтобы это исполнить, направил в Иудею легата Петрония. 

Сознавая огромную опасность надвигающихся событий, Агриппа поспешил в Рим, где устроил пышный обед по случаю долгожданной встречи с властительным другом. Император был настолько рад возвращению Агриппы, что предложил ему любую награду за доставленное удовольствие. «Прошу тебя об одном, — смиренно ответил хитроумный внук Ирода. — Откажись от мысли воздвигнуть свою статую в иудейском храме». Растроганный бескорыстием друга, Калигула немедленно направил соответствующее указание своему легату. Однако вскоре император узнал, что еще до его милостивого предписания иудеи устроили массовые акции неповиновения и готовятся к вооруженной борьбе. Преисполненный ярости, Калигула отменил данное Агриппе слово и приказал Петронию придерживаться первоначального повеления. В том случае, если легат пойдет на переговоры с бунтовщиками, гневно заключил император, пусть готовится к смерти. В Иудею уже направлялись войска с намерением огнем и мечом подавить всякое сопротивление этой гордой провинции, когда железная рука тирана неожиданно разжалась.

24 января 41 года группа заговорщиков во главе с новым начальником преторианской гвардии Кассием Хереей в одном из многочисленных переходов Палатинского дворца убили Калигулу.

Римский сенат, да и большая часть народа приветствовали конец державного самодура, которому на момент смерти не было и 29 лет.

Недолгая пора величия

В день гибели Калигулы один из последних уцелевших родственников безумца на троне, его родной дядя Клавдий, находился во дворце. Услыхав шум, крики и звон оружия, испуганный Клавдий спрятался за портьеру, но случайно пробегавший мимо легионер вытащил его оттуда.

Солдаты на носилках понесли его в лагерь преторианской гвардии, где поспешили провозгласить императором. В тот же вечер сенат направил своих представителей к новоявленному монарху, чтобы убедить его не настаивать на власти и согласиться на восстановление римской республики. Слабовольный Клавдий уже готов был согласиться, но в этот момент чрезвычайно кстати появился Агриппа. Он стал всячески ободрять растерянного и смущенного Клавдия и в конце концов убедил его не отдавать власть и держаться твердо с посланцами сената, как подобает будущему хозяину Рима. Не ожидавшие такой решительности от Клавдия, сенаторы во избежание неприятностей поспешили утвердить его императором. Клавдий не забыл поддержки, оказанной ему Агриппой, и передал под его управление всю остальную Палестину, включая Иудею.

По прибытии в Иерусалим Агриппа принес благодарственные жертвы в Священном Храме и преподнес в дар Святилищу подаренную ему Калигулой огромную золотую цепь как символ того, что никогда не следует отчаиваться, и тот, кто был унижен, но не утратил веры, всегда сможет возвыситься. Отныне Агриппа являлся не только царем, но и исполнял обязанности римского прокуратора Иудеи, так как Клавдий временно упразднил эту должность. Недолгое, трехлетнее, правление Агриппы предоставило многострадальному народу краткий период мира и процветания. Люди чтили в нем ревностного хранителя национальных интересов. За период его правления благосостояние провинции значительно возросло.

Несмотря на все эти очевидные достижения, у Агриппы оказалось немалое число завистников и недоброжелателей. В первую очередь это были многие римские сенаторы, не простившие ему поддержки Клавдия, что разрушило их надежды на завоевание высшей власти в государстве. Кроме того, будучи убежденным поборником традиционного иудаизма, он крайне негативно относился к сторонникам религиозных новаций, каковую несомненно представляла молодая мессианская община Иерусалима.

За несколько дней до наступления праздника Пейсах 44 года новой эры Агриппа вопреки своей обычной гуманности санкционировал казнь одного из харизматических руководителей христиан — апостола Иакова Зеведеева, старшего брата автора «Апокалипсиса» Иоанна Богослова, а также велел заключить в темницу апостола Петра.

Поэтому внезапная смерть Агриппы, случившаяся во время торжеств в честь императора Клавдия, расценивалась христианами как Б-жья кара за его нетерпимость к новому религиозному сознанию.

Агриппа закончил свою богатую событиями жизнь в возрасте 54 лет, оставив после себя детей, которым впоследствии довелось стать участниками самых драматических коллизий в истории еврейского народа.

(Опубликовано в газете «Еврейское слово», № 426)

Источник: https://lechaim.ru/academy/106751/

Как появились синагоги? И какова была их цель во времена Храма.

Как появились синагоги? И какова была их цель во времена Храма.

Автор שמעון 

Первые синагоги появились в Иерусалиме еще в ту пору, когда стоял во всем своем великолепии Второй Храм. Какую роль они играли? Конкурировали с Храмом или, отвечая росту духовных потребностей народа, были местом жертвоприношений?

Сокрытое во тьме веков

На территории Израиля были обнаружены более ста древних синагог, строившихся с начала Хасмонейского периода (конца II века до н. э.) и вплоть до Византийской эпохи (VII века н. э.). Большая часть построена уже после разрушения Второго Храма (70 г. н. э.). Многочисленные упоминания в раввинистической литературе периода Мишны и Талмуда свидетельствуют о том, что к этому времени синагога, молитвы в которой заменили храмовые жертвоприношения, стала важнейшим институтом еврейской жизни, взявшим на себя часть функций разрушенного Храма. Вместе с тем, некоторые синагоги появились еще тогда, когда Храм был. Зачем они были нужны? Где они появились раньше — в Израиле или за его пределами?

Увы, возникновение синагог скрыто от нас во тьме веков. Одни исследователи датируют это событие периодом Первого Храма, другие относят его к периоду Второго Храма — началу эллинистической эпохи, или даже к ее середине, а именно — ко времени правления Хасмонейской династии. Известный израильский археолог, профессор Исраэль Левин в своем обширном исследовании древних синагог утверждает, что этот институт стал формироваться лишь в эллинистическую эпоху, при этом, он предлагает рассматривать «городские ворота», многократно упомянутые в Танахе и относящиеся к периоду Первого Храма как институт, непосредственно предшествующий синагоге.

Но даже если время возникновения первых синагог неизвестно, мы обладаем достаточным количеством свидетельств, как в раввинистической литературе, так и среди археологических находок, подтверждающих центральное место этого института в повседневной жизни еврейской общины, начиная с периода правления Хасмонеев и вплоть до разрушения Второго Храма, и в Израиле, и за его пределами.

Самым древним из подобных свидетельств является написанное на греческом языке посвящение, которое было найдено в Египте и относится к периоду правления Птолемейской династии (III век до н. э.). В нем сообщается, что евреи посвящают «дом молитв» (προσευχή) царю Птолемею, его жене Беренике и их детям. Правда, строений такого рода в Египте обнаружено пока не было, об этом есть лишь письменные свидетельства – надписи и папирусы, где упоминаются синагоги  или «дома молитв».

Синагога как место для философских дискуссий

Важно подчеркнуть, что, исследуя роль синагог в период существования Храма, следует с особой осторожностью относиться к поздним источникам, способным ввести в заблуждение своими описаниями действительности более ранних эпох. Как уже было сказано, синагоги множество раз упоминаются в раввинистической литературе, но, как правило, там отражены представления, характерные для периода после разрушения Храма, вовсе не обязательно соответствующие тем, что были до этого.

Обнаруженная в Египте надпись свидетельствует о существовании синагог уже в III веке до н.  э., однако не дает представления ни о значении, ни о роли синагоги. Историческими же источниками, упоминающими институт синагоги, существовавший до разрушения Второго Храма, являются относящиеся уже к I веку книги Иосифа Флавия, Филона Александрийского, а также – Новый Завет. Из них ясно следует, что синагоги служили прежде всего для чтения и изучения Торы.

Так, Филон Александрийский пишет в своей книге «О жизни Моше»: «Поскольку это было неизменным обычаем, желательным и в другие дни, но в особенности на седьмой день, как я уже объяснял, обсуждать вопросы философии; учитель начинал объяснение, обучая остальных тому, что они должны делать и говорить, народ же слушал, желая умножить свою добродетель и стать лучше как в своих нравах, так и в жизни, исходя из этого обычая, евреи и по сей день ведут философские дискуссии на седьмой день, обсуждая философию своих отцов и посвящая этот день изучению знаний и природы; ибо, что есть их молитвенные дома в разных городах, если не школы воспитания мудрости, мужества, сдержанности, справедливости, благочестия, святости и всякой иной добродетели, которые составляют, обретая надлежащее место, наши обязанности в отношении как к божественному, так и к людям?»

Схожее описание приводит Иосиф Флавий в книге «Против Апиона». И хотя он, как и Филон, не упоминает конкретного названия места, в котором происходит собрание, оно вполне соответствует синагоге: «Он (Моше) даже не оставил возможности оправдаться неведением, поскольку сделал знание законов (Торы) самым важным и непременным условием воспитания, повелев слушать чтение (Торы) не раз, не два и даже не несколько раз, но каждую неделю, прекращая всякую работу в седьмой день и собираясь для чтения законов и подробного их изучения, чем, насколько мне известно, другие законодатели совершенно пренебрегли».

Таким образом, во времена существования Храма синагога отнюдь не служила его альтернативой, являясь местом собраний, на которых изучали и читали Тору, иными словами, вовсе не была подобна жертвенникам в период Первого Храма. Хотя в «Иудейских древностях»  Иосиф Флавий отмечает, что в синагоге города Сардиса, расположенного в Малой Азии, евреям разрешалось приносить жертвы. Известно, что во II веке до н. э. в египетском Гелиополисе в храме Хонио (Ониаса) совершались жертвоприношения. Неизвестно, действительно ли что-то подобное тому, о чем сообщает Флавий, происходило в Сардисе. Так или иначе, речь идет об одном единственном упоминании, и никаких других источников, указывающих на то, что в синагогах приносились жертвы, нам сегодня не известно.

Описание синагоги как места, служащего для изучения и чтения Торы, обнаруживается и в Новом Завете. Ешуа (Иисус), живший, как известно, до разрушения Храма, начинает свою проповедническую деятельность в Галилее после ареста Иоанна Крестителя. Он обходит синагоги в Назарете, Кфар Нахуме (Капернауме) и других местах Галилеи. При этом, проповедуя свое учение, он читает Тору и пророков, как правило, по субботам. Наконец, еще одним свидетельством роли синагог в период Второго Храма является найденная французским археологом Раймоном Вейлем в Граде Давидовом (в Иерусалиме) в 1913 году «надпись Теодотуса» – каменная плита с высеченным на ней текстом на греческом языке следующего содержания:

«Теодотус, сын Ветенуса, священник и глава синагоги, сын главы синагоги, внук главы синагоги, построил эту синагогу для чтения Торы и изучения заповедей, а также постоялый двор, комнаты и резервуары с водой для пристанища нуждающимся из чужих краев. Основали же ее его отцы, старейшины и Симонидас».
Таким образом, эта надпись, датируемая I веком, упоминает человека по имени Теодотус, являющегося уже в третьем поколении главой синагоги. Из надписи также следует, что наряду с чтением Торы и изучением заповедей синагога предназначалась также для обеспечения «пристанища нуждающимся из чужих краев», то есть приходящих в Иерусалим паломников. Сама надпись и другие каменные обломки, как видно, относящиеся к зданию, были найдены в водосборной яме. Ясно, что их сбросили туда, но как видно, принесли из расположенного неподалеку места. Другими словами, синагога располагалась где-то поблизости. Таким образом, эта найденная в Иерусалиме и относящаяся к периоду существования Храма надпись приобретает особенное значение, показывая, что синагоги в то время были даже в Иерусалиме, причем в непосредственной близости от Храма. Стоит заметить, что надпись Теодотуса, помимо этого, стала также первым из найденных археологических свидетельств, подтверждающих, что синагоги в период Второго Храма были, хотя само строение и не сохранилось.

Все упомянутые до сих пор источники были написаны на греческом языке, и для обозначения понятия в них использовались либо слово συναγωγή – «синагога» (что на греческом буквально означает «собрание»), либо слово προσευχή – «дом молитв». В то время как первое из слов не указывает на характер деятельности, ведущейся в здании, а лишь на то, что речь идет о собрании, второе ясно свидетельствует об использовании строения для молитв. В то же время, во всех этих источниках нет ни малейшего указания на то, какой была молитва в синагогах во времена Храма, хотя очевидно, что она отличалась от сложившейся уже после его разрушения.

Филон Александрийский использует термин «дом молитв», в то время как Иосиф Флавий, за исключением одного случая, а также Новый Завет — «синагогу». Не исключено, что это указывает на разницу между синагогами в Израиле и в диаспоре. Можно предположить также, что разные названия отражают различия в проводившейся там деятельности. Похоже, что до разрушения Храма молитва играла более важную роль в синагогах за пределами Израиля.

Таким образом, синагоги в эпоху Второго Храма в большей мере предназначались для изучения Торы, чтения Торы и молитв. При этом, как становится ясно из исторических источников, параллельно там велась и другая общественная деятельность: сбор пожертвований, заседания суда и политические собрания, кроме того, там же мог быть обеспечен и приют для паломников.

Многочисленные упоминания синагог или домов молитвы в источниках, относящихся к I веку н. э., свидетельствуют о том, что к концу периода Второго Храма синагоги заняли центральное место в национальной жизни, став неотъемлемым атрибутом еврейской общины в городах и поселках, в Израиле и за его пределами.

Масада, Иродион и Гамла

Одно из самых древних строений, идентифицируемых учеными как синагога, находится как раз за пределами Израиля – на крошечном острове Делос в Эгейском море, освященном древними греками, считавшими его местом рождения Аполлона и Артемиды. Синагога датируется I веком до н. э. и по своему строению значительно отличается от синагог, найденных в Израиле. Здание было идентифицировано как синагога французским археологом Андре Плассаром, обнаружившим его в 1912 году, на основании надписей, посвященных «Теосу Гипсистосу» (Б-гу Всевышнему). Вместе с тем, позднее некоторые исследователи оспорили версию Плассара, и сегодня мнения по поводу того, считать ли здание синагогой, расходятся.

Так или иначе, сегодня нам известно о шести строениях в Израиле, которые принято считать синагогами периода Второго Храма. Помимо этого, есть еще ряд строений, по поводу которых идут споры. Первое из зданий, идентифицированных как синагоги, было обнаружено археологом (и вторым начальником Генштаба израильской армии) Игаэлем Ядином в Масаде в 1963 году. По мнению известного израильского археолога Эхуда Нецера, эта синагога не была частью дворцового комплекса, воздвигнутого в крепости для царя Ирода, но была построена сикариями, захватившими Масаду в ходе восстания против римлян (Первой иудейской войны).

Повстанцы использовали уже существующее строение, изменив его внутреннюю структуру. Синагога в Масаде представляет собой прямоугольное строение размером 10,5 на 12,5 метра, к северо-западному углу которого была пристроена дополнительная комната размерами 3,6 на 5,5 метра. По центру здания проходят два ряда колонн, а вдоль стен четырьмя ступенями протянулись ряды каменных скамей, покрытых белой штукатуркой.

Как стало ясно, что это строение служило синагогой? Прежде всего очевидно, что речь идет о здании, предназначавшемся для проведения собраний: об этом свидетельствуют ступенчатые ряды скамей, установленные вдоль стен. Кроме того, на полу был обнаружен остракон (черепок глиняного сосуда) с надписью «маасеркоэн» («десятина коэна»), во внутренней же комнате, в ямах, вырытых в полу, были найдены отрывки из свитков книг Танаха «Дварим» и «Йехезкель». Эта находка позволила предположить, что комната служила местом хранения или генизой (местом захоронения) священных свитков.

В 1963 году итальянский археолог и монах францисканец п-р Виргилио Корбо обнаружил синагогу в Иродионе, расположенном на территории, которая в тот момент была оккупирована Иорданией. Вскоре выяснилось, что с архитектурной точки зрения это здание напоминает синагогу в Масаде. В Иродионе, как и в Масаде, царь Ирод воздвиг в свое время дворец, защищенный крепостью. В ходе Первой иудейской войны комплекс тоже был захвачен повстанцами, приспособившими находящиеся там строения для своих нужд. Синагога была оборудована в гостином зале дворца, крышу которого поддерживали два ряда колонн. Вдоль трех из его стен повстанцы соорудили каменные скамьи, использовав для этого кладку, взятую из других частей дворцового комплекса.

Синагога в Гамле на Голанских высотах была обнаружена израильским археологом Шмарьягу Гутманом в 1976 году, в первом же сезоне начавшихся там раскопок. Синагога была построена на восточной окраине города, вблизи от городских стен еще в I веке до н. э., то есть раньше, чем синагоги в Масаде и в Иродионе, возникшие незадолго до разрушения Храма. Она была также значительно больше и красивее их обеих.

Зал синагоги в Гамле размерами 25,5 на 17 метров, имел прямоугольную форму. Четыре ряда колонн внутри здания поддерживали его крышу и разделяли внутреннее помещение на центральную часть и окружающие ее галереи-портики. Вдоль всех четырех стен были сооружены каменные скамьи. Искусно обработанные колонны по углам центрального зала имели особенное сечение в виде «символа сердца». Синагога в Гамле включала целый комплекс помещений, в том числе ритуальный бассейн (микву).

Действительно ли это синагоги?

Строения, найденные в Масаде и Иродионе, отличаются от того, что было обнаружено в Гамле. Тем не менее все три имеют общие черты: зал, крышу на колоннах, скамьи, расположенные по периметру стен. Безусловно, речь идет об общественных зданиях, служивших местом собраний. Однако наряду с этим очевидным свидетельством ни одной находки, однозначно подтверждающей то, что в зданиях молились или читали Тору, – например, ковчега для свитков Торы или помоста, с которого читают Тору, так и не было найдено. Не были обнаружены там и надписи – мозаичные или вырезанные на камне. Не были найдены элементы орнамента или символы, имеющие религиозное значение, такие как менора, ковчег для свитков Торы, четыре вида растений (необходимых для исполнения заповедей праздника Суккот), шофар (рог) или «махате» – совок для углей, использовавшийся в храмовых ритуалах, – подобные тем, что украшали синагоги, построенные уже после разрушения Храма.

Идентификация строения в Масаде как синагоги, сделанная на основании найденных там свитков и остраконов, была вполне логичной. В то синагогу в Масаде. Достаточно ли этого, чтобы решить, что в Гамле и в Иродионе также были обнаружены синагоги? же время в отношении двух других зданий вывод был сделан лишь на том основании, что они походили на

Дополнительным доводом в пользу такого предположения стало обнаружение еще двух строений в ходе археологических раскопок древних поселений в конце XX века. Одно из них, Хирбет Бад-Иса, было открыто в городе Модиин-Илит (Кирьят-Сефер), другое, Хурват Ум эль-Умдан – неподалеку, в городе Модиине. Оба места были идентифицированы как еврейские поселения, во-первых, благодаря найденным там ритуальным бассейнам (миквам), внутри которых была обнаружена каменная посуда, свидетельствующая о тщательном соблюдении алахических законов о чистоте и скверне, а во-вторых – на основании захоронений, характерных именно для еврейской традиции того периода.

Синагога в Хирбет Бад-Иса была обнаружена в 1995 году археологом Ицхаком Магеном, в ходе спасательных археологических раскопок, проводимых перед началом строительства города Модиин-Илит. Обнаруженное там еврейское поселение существовало начиная с эллинистического периода, вплоть до восстания Бар-Кохбы. Синагога была построена в I веке до н. э. и занимала площадь 9,6 квадратных метра. Ее фасад был обращен на север и выложен хорошо оттесанными камнями. Вдоль трех стен строения протянулась ступень, облицованная каменными плитами, служившая скамьей. Плоская деревянная крыша, вероятно, лежала на арках, опиравшихся на два ряда колонн с дорическими капителями, расположенных вдоль северной и южной стен. Обнаруженный археологами кусочек окрашенной в красный цвет штукатурки указывает на вероятность того, что стены, а возможно, и колонны, были украшены фресками.

Синагога в Хурват Ум эль-Умдане, расположенная всего в семи километрах от Хирбет Бад-Исы, была открыта Управлением древностей в 2000 году, также во время спасательных археологических раскопок, проводившихся перед началом прокладки шоссе. Здесь был обнаружен поселок, возникший в конце III или начале II века до н. э. и тоже просуществовавший вплоть до восстания Бар-Кохбы. В западной части руин было обнаружено общественное здание, идентифицированное как синагога, которую, по мнению археологов, трижды перестраивали.

Последний и лучше всего фиксируемый этап истории этого здания относится к раннему Римскому периоду – времени правления царя Ирода. В том виде, который здание приобрело в то время, судя по всему, оно сохранялось с небольшими изменениями до самого восстания Бар-Кохбы. Ниже обнаружены остатки более ранних зданий. Во-первых, это строение Хасмонейского периода, датируемое концом II или началом I века до н. э., похожее по своему устройству на здание Римского периода и, как видно, также служившее синагогой. Во-вторых, еще глубже обнаружили строение поменьше, относящееся к концу III или началу II века до н. э.

Строение Хасмонейского периода имело прямоугольную форму, размеры 11 на 6,5 метра и большой двор вокруг. Вход в зал был со двора и располагался в середине восточной стены. Важнейшей из обнаруженных в этом зале деталей был ряд скамей, протянувшихся вдоль трех стен. Сами стены были украшены росписью, выполненной в технике «а секко» (по сухой штукатурке), о чем свидетельствуют многочисленные кусочки штукатурки, окрашенной в различные оттенки красного, желтого и белого цветов, обнаруженные в культурном слое, обрушенном на пол зала. Во времена царя Ирода зал был расширен на восток и разделен двумя рядами колонн, от которых сохранились лишь основания, а скамьи поставили вдоль всех стен. В этот же период во дворе синагоги была обустроена миква.

Здания, раскопанные в Хирбет Бад-Исе и Хурват Ум эль-Умдане, схожи по своему строению с теми, что были обнаружены в Масаде, Иродионе и Гамле. С одной стороны, последние находки не подтверждают идентификацию всех пяти строений как синагог. Ведь и в двух последних не было обнаружено никаких явных свидетельств их предназначения. Более того, во всех этих строениях нет никаких архитектурных признаков, указывающих на ориентацию в сторону Иерусалима, обнаруживаемую в большинстве синагог, построенных после разрушения Храма. Тем не менее похоже, что два открытых последними строения все же позволяют с большей уверенностью считать все пять объектов синагогами.

Речь, без сомнения идет об общественных зданиях, где происходили собрания. При этом в Бад-Исе и Ум эль-Умдане собирались рядовые граждане, а не повстанцы, как в Масаде или в Иродионе. Как мы уже видели, в источниках упоминаются дома собраний (синагоги) или дома молитв в городах и деревнях Израиля и за его пределами. Обнаруженные здания вполне подходят для описанной в этих источниках деятельности. При этом свидетельств о каких-либо других общественных зданиях у нас нет. Таким образом, с большой долей вероятности мы можем предположить, что обнаруженные здания и есть «дома собраний» и «дома молитв», то есть — синагоги, служившие для изучения и чтения Торы, а также для молитв. Не кажется особенно проблематичной и ориентация зданий, поскольку, согласно источникам, основной деятельностью синагог поначалу было изучение и чтение Торы, и лишь позднее молитва стала играть в них главную роль.

Менора на берегу Кинерета

Наконец, в 2009 году в поселке Мигдаль на берегу озера Кинерет, в ходе спасательных археологических раскопок перед началом строительства гостиницы было обнаружено еще одно строение, идентифицированное как синагога. Здание состояло из трех расположенных одно за другим помещений: притвора, ведущего в зал, самого зала и еще одной маленькой комнаты, в которую можно было из него попасть. Похоже, что вход, следов которого найдено не было, располагался в западной стене притвора. Зал был со всех четырех сторон окружен приподнятой поверхностью, по периметру которой, как и по периметру самого зала, располагались каменные скамьи. В восточной части приподнятой над залом поверхности был обнаружен мозаичный пол с изображением цветка розы в обрамлении меандра (ортогонального орнамента), характерного для мозаичных полов, найденных при раскопках домов в Верхнем Иерусалиме того же периода. Стены и колонны здания были украшены цветными фресками. По мнению археологов, синагога была построена в I веке до н. э. и разрушена во время Великого восстания (Первой иудейской войны).

Особенность же этой синагоги в том, что именно там впервые удалось обнаружить деталь синагогальной утвари. На полу был найден крупный каменный предмет в виде параллелепипеда, стоящего на четырех невысоких ножках, с выступами по углам верхней грани, украшенной, как и боковые грани, искусной резьбой. На одной из боковых граней изображена менора с семью лучами, стоящая на прямоугольном постаменте, в обрамлении двух амфор, расположенных по бокам, а по углам вырезаны колонны. Для чего именно служил этот объект, пока не ясно. Тем не менее важность его велика. Ведь это первая находка очевидного еврейского символа в строении, идентифицированном как синагога, существовавшем при этом еще до разрушения Храма.

Помимо перечисленных выше строений, обнаруженных в Израиле, которые, вероятно, являются синагогами, были обнаружены еще и некоторые руины зданий, построенных до разрушения Храма, возможно, также служивших синагогами. Одно из них – это «синагога в Иерихоне», напоминающая синагогу в Гамле. Это строение, расположенное на севере города, на краю руин зимнего дворца Хасмонеев, было идентифицировано как синагога Эхудом Нецером. Оно также состоит из нескольких помещений, включая, в том числе, и микву.

Античный дом культуры

Во всех упомянутых здесь синагогах, за исключением той, что была найдена в Мигдале, среди внутренних помещений или поблизости от здания были обнаружены миквы. То, что в Мигдале миквы найдено не было, легко объясняется близостью поселка к озеру Кинерет. Иными словами, миква – характерная деталь, объединяющая синагоги эпохи Второго Храма. При этом возле синагог, построенных после разрушения Храма, миквы строились лишь иногда. В чем причина подобного изменения? Израильский археолог, профессор Рони Райх предполагает, что первоначально в синагогах устраивались праздничные ритуальные трапезы, и не исключено, что их проведение требовало от участников той или иной степени ритуального очищения. В свою очередь, его коллега, доктор Йонатан Адлер, считает, что миквы предназначались для ритуального очищения мужчин после семяизвержения («баалейкри») – в соответствии с установлением, существовавшим в период Второго Храма (Вавилонский Талмуд, Бава Кама, 82) и отмененным впоследствии амораями (отчего возле более поздних синагог миквы уже не устраивали).  Другое возможное объяснение строительства микв возле синагог в период Второго Храма связано с тем, что они могли служить для ритуальных омовений, как это было принято в Храме.  К слову, это омовение не означало очищения, поскольку согласно Мишне (трактат «Йома»), даже ритуально чистый человек должен был пройти через омовение перед тем, как подниматься в Храм: «Ни один человек не входит в Храмовый двор для служения – даже чистый – пока не окунется» («Йома», 3:3).

Так все же, когда впервые появились синагоги и почему? До тех пор, пока не будет обнаружено новых находок, нам придется опираться на существующие сегодня археологические данные. Из них же следует, что самое древнее свидетельство существования синагог относится к III веку до н. э., иначе говоря, институт синагоги формировался на протяжении периода Второго Храма. Как в Израиле, так и за его пределами, синагога стала явным признаком наличия еврейской общины, играя в ней все более важную роль. Источники I века указывают на то, что литургическая деятельность в синагогах включала чтение и изучение Торы, а параллельно с ней кипела и активная общественная жизнь. Судя по всему, до разрушения Храма синагога прежде всего была общественным институтом, своего рода домом культуры, в котором также, а возможно, и главным образом, велась религиозная и духовная деятельность. Так, по крайней мере, можно судить и по самому смыслу слова – «дом собраний». В то же время, пока существовал Храм, скорее всего, в Израиле синагога была  в гораздо меньшей степени местом проведения молитв, поскольку термин «дом молитв» использовался преимущественно за пределами страны.

Так или иначе, наличие синагог ни в коей мере не умаляло значения Храма, с которым они не конкурировали. Храм оставался важнейшим религиозным, и в немалой мере политическим центром страны. В синагогах же кипела общественная жизнь отдельных поселений, и они были социальным, культурным, духовным и религиозным центром каждого из них.

Автор: Эйяль Брох (перевод Александра Непомнящего)

Источник: https://tanah.ru/kak-poyavilis-sinagogi-i-kakova-byla-ih-cel-vo-vremena-hrama/

Ар-Абаит — Храмовая гора

Ар-Абаит — Храмовая гора

Во времена царя Соломона размеры Храмовой горы были 500 х 500 локтей. На ее территорию было пять входов:
На южной стороне — двойные ворота Хулды
На западной стороне — ворота Кифонус
На северной стороне — ворота Тади
На восточной стороне — ворота Шушан
(Царь Ирод, расширивший площадь Храмовой горы, добавил трое дополнительных ворот на западной стороне.)

Главной частью Храмовой горы был центральный двор, в котором находилось здание Храма. На остальной площади Храмовой горы размещались различные помещения и здания, в том числе:

• Дом Учения, где преподавали и обсуждали талмудический закон.
• Зал для мелких чиновников Храма.
• Оружейная палата, на случай вражеского нашествия.
• Помещение с инструментами для ремонтных работ.
• Трубное место. Шофар (бараний рог) звучал с крыши этого здания перед наступлением субботы, чтобы люди знали, когда они должны прекратить работу.

Женский двор

Внешний двор Храма размером 135 на 135 локтей (ок. 60 метров) по периметру был опоясан балконом, отведенным для женщин — отсюда и его название — Женский двор. В четырех углах этого двора были построены помещения, использовавшиеся для различных нужд Храма:

Лишкат-Анезирим — Палата назореев. Назорей это человек, принимающий обет не стричься и не пить вина (или любой виноградный продукт) в течение определенного времени. Назорей должен был принести три жертвоприношения в Храме после выполнения своего обета. Мясо одной из таких жертв, шламим, варили в этом зале. При этом в огонь бросали остриженные волосы назорея.
Лишкат-Аэйцим — Палата древесины. В этой комнате хранилась древесина, используемая для служб в Храме.
Лишкат-Амэцораим — Палата прокаженных. После излечения прокаженный должен был прийти в Храм и совершить омовение в микве, ритуальном водоеме, расположенном в этой комнате. После этого он приносил жертвы, завершая тем самым необходимый процесс очищения.
Лишкат-Ашманим — Палата масла. В этой комнате хранилось масло, вино и мука, необходимые для жертвоприношений. Если человек хотел принести жертву, требовавшую этих ингредиентов, он должен был покупать их здесь.

У западного края Женского двора располагались 15 полукруглых ступеней, поднимавшихся к вратам Никанора. Каждая ступень была поллоктя в высоту и поллоктя в глубину. Левиты, певшие во время храмовых служб, стояли на этих ступенях.

У основания этих ступеней с двух сторон располагались двери, которые вели в помещение, находившееся под внутренним двором, уровень которого был выше уровня Женского двора.

Это помешение называлось Палата инструментов. Здесь левиты хранили свои музыкальные инструменты и упражнялись в игре на них.

Врата Никанора

Врата Никанора вели из Женского двора (Эзрат-Нашим) во внутренний двор Храма (Азара). Их бронзовые створки были размером 5 на 20 локтей каждая и были покрыты искусной резьбой.

Эти врата были названы по имени человека, пожертвовавшего их Храму. Во время их доставки из Египта в Иудею разразился страшный шторм. Команда судна была вынуждена выбросить за борт одну из створок. Когда положение не улучшилось, моряки собрались избавиться и от второй створки, но Никанор, услышав их планы, заявил, что тогда пусть они выбросят за борт и его тоже. Благодаря его самопожертвованию случилось чудо, и буря внезапно стихла. А когда корабль причалил к берегу, то выброшенная створка ворот была чудесным образом обнаружена там же, в заливе.

Все двери в Храме были покрыты золотом, кроме врат Никанора. Потому что мудрецы хотели, чтобы люди видели «чудесные врата» в их первозданном виде. Кроме того, начищенные до блеска, они сияли ярче золота.

Для того, чтобы открывать тяжелые створки ворот, требовалось двадцать человек. Врата Никанора открывали лишь в Шаббат, праздники и в рош-ходеш (новомесячье), а также, если в Храме присутствовал царь. В остальные дни использовались входы меньшего размера, расположенные справа и слева от врат Никанора.

Внутренний двор

Примыкавшая к вратам Никанора 11 локтей в ширину полоса пространства внутреннего двора называлась Эзрат-Исраэль («Двор израильтян» — т.к. туда, в отличие от остальной части внутреннего двора, допускались не только коэны, но и евреи из всех колен Израиля).

Эзрат-Коаним («Двор священников») размером 135 на 176 локтей был как бы продолжением Эзрат-Исраэль, но был на 2,5 локтя выше.

135 локтей ширины двора разбивались следующим образом: на расстоянии 8 локтей от северной стены были расположены четыре ряда столбов, на которых потрошили жертвенных животных. К югу от них в два ряда стояли восемь столов, на которых мыли жертвенных животных. За четырьмя локтями свободного пространства следовала площадка в 24 локтя, где в четыре ряда были раположены 24 кольца, прикрепленные к полу кольца, к которым привязывали животных во время заклания. От этой площадки 8 локтей свободного пространства отделяли жертвенник, к которому примыкал кевеш — наклонная рампа, по которой поднимались на жертвенник.

Впереди Эзрат-Коаним находилось возвышение (Духан) в форме трех каменных ступеней, с вершины которого коэны благословляли народ. Расстояние между началом Эзрат-Коаним и передней стеной Святилища составляло 54 локтя.

Дом очага

Вторым по величине строением храмового комплекса был Бет-Амокед — крытое куполом здание, служившее местом ночлега для священников, несших службу в Храме.

Большинство авторитетов считают, что это строение находилось наполовину внутри пространства внутреннего двора, наполовину — снаружи. Четыре комнаты, располагавшиеся по углам, были присоединены к центральному помещению. Бет-Амокед был своеобразным общежитием. Вдоль стен поднимались огромные каменные ступени. Некоторые считают, что коэны спали на этих ступенях, другие полагают, что спальные помещения были встроены в стены.

Южные палаты

Этот комплекс состоял из трех палат:

Лишкат-Амелах — Соляная палата
Это помещение использовалось для хранения и приготовления соли, необходимой для жертвоприношений. Ей посыпались все жертвы, приносимые на алтарь. Солью также посыпали рампы, ведущие на алтарь, чтобы они не были скользкими в дождливые дни.

Лишкат-Апарва — Палата Парвы
Здесь солили и обрабатывали шкуры принесенных в жертву животных.

На крыше рассполагалась миква, предназначенная исключительно для использования Первосвященником в Йом Кипур. Сгласно преданию, человек, который построил эту палату вырыл туннель под Святая Святых, чтобы наблюдать за служением Первосвященника там в Йом-Кипур. Когда он был обнаружен, его казнили в этой палате, которая впоследствии была названа его именем.

Лишкат-Амадихин — Палата промывки

Здесь промывали и очищали внутренние органы жертвенных животных. Хотя эти животные возлагались на алтарь и не предназначались для употребления человеком, они тем не менее промывались и очищались в знак уважения и почтения к Б-гу.

Северные палаты

Это крытое строение состояло из трех отдельных помещений:

Лишкат-Агазит — Палата тесанного камня

В этом сооруженном из тесанных камней строении размещался Верховный Суд.

Лишкат-Агола — Палата диаспоры

Здесь находился колодец, водой из которого коэны могли утолять жажду. Этот источник выкопали евреи, вернувшиеся из изгнания (гола).

Лишкат-Паръэдрин — Палата Первосвященника
За семь дней до наступления Йом-Кипура Первосвященник (Коэн-Агадоль) переселялся из своего дома в это помещение и изучал законы службы Йом-Кипура с мудрецами из числа священников и членов Верховного Суда.

Наружный жертвенник

Этот жертвенник имел несколько назначений. На верху его сжигались различные жертвы, приносимые в Храме. Его стены использовались для предписываемого Торой окропления кровью определенных жертв (зрикат-адам).

К жертвеннику вели несколько пандусов, построенных у его южной стены.

Жертвенник был изготовлен из небольших камней, извести, смолы, и глазури. Камни были идеально гладкими, без зазубрин или царапин. Этих камней никогда не касался металл, так как металл способен сократить жизнь человека, а жертвенник был предназначен для продления жизни.

Водяные ворота и примыкающие сооружения

Во время праздника Суккот коэны брали воду из ручья Шилоах и доставляли ее через эти ворота. Водяные ворота были открыты только во время праздника.

Миква — ритуальный водоем
Над Водяными воротами была миква. Она использовалась только один раз в году — первосвященником в Йом Кипур.

В этот святой день первосвященник пять раз окунался в микву. Первое омовение ершалось здесь. Эта миква над Водяными воротами, возможно, была одной из причин, почему они получили такое название.

Водяные ворота также получили свое название от узкого потока воды, который тек из-под фундамента Хейхала через двор и вытекал из Водяных ворот.

Лишкат Автинус — Палата Автинуса
Справа от этих ворот (внутри пространства двора) находилось помещение под названием Лишкат Автинус.

В этой комнате приготовлялись благовония, которые воскурялись на золотом алтаре. Помещение было названо в честь прославленной семьи производителей благовоний. Им был известен некий ингредиент, который при добавлении к смеси заставлял дым от воскурения подниматься строго вертикально. Они никому не разглашали название этого ингредиента, чтобы другие не использовали его для поклонения идолам.

Во время Второго Храма первосвященство было политическим назначением, основанным не на заслугах, а на иных причинах. Зачастую первосвященник даже не мог читать на иврите. Именно в этой палате Автинуса его учили совершать воскурение благовоний в Йом Кипур, совершаемое в Святая Святых.

Передний зал

Вестибюль, который вел к внутреннему святилищу, назывался Улам. Он был размером 100 локтей в ширину с севера на юг, 100 локтей в высоту и 11 локтей в глубины с востока на заапад.

Кедровые балки скрепляли переднюю и заднюю стены этого высокого зала, предотвращая их обрушение.

Дверной проем был 6 локтей в глубину (такова была толщина передней стены здания). С передней и с задей его сторон было по паре дверных створок. Они были изготовлены из оливкового дерева и покрыты золотом. Их поверхность была украшена резными изображениями ангелов, пальм и цветов.

Самая внешняя часть проема была 20 локтей в ширину и 40 в высоту. С внешней стены над входом были укреплены пять огромных балок красного дерева, украшенные резьбой. В этом проеме не было створок, а вместо них была занавесь тонкого льна, украшенная бахромой и вышитая золотыми цветами.

Над входом висел золотой резной светильник, пожертвованный Храму адиабенской царицей Еленой, принявшей иудаизм.

С двух сторон от входа стояли две огромные бронзовые колонны высотой 18 локтей. Сверху колонн были капители высотой 5 локтей, украшенные резными изображениями лилий и других цветов.

Правая колонна называлась Йахин, символизируя вечную уготованность царства Давида. Левая называлась Боаз по имени одного из предков царя Давида.

Внутренние комнаты

Вдоль северной, западной и южной стен Внутреннего зала Святилища (Кодеш) и Святая Святых (Кодеш Акадошим) размещались группы малых комнат. Эти комнаты не использовались для хранения чего бы то ни было, а нужны были исключительно для заполнения пространства вокруг Внутреннего зала и Святая святых.

С северной и южной сторон размещалось по пятнадцать комнат: в три этажа по пять комнат на каждом. С западной стороны было восемь внутренних комнат: два яруса по три комнаты и две комнаты на третьем.

Высота трех ярусов комнат достигала примерно половины высоты наружней стены здания. В оставшемся сверху пространстве располагались окна. В Святая святых было лишь одно окно в задней стене, высотой 8 локтей.

В каждой комнате были лестницы на верхний этаж и на нижний. Соседние комнаты соединялись дверями. Нижний ярус комнат размещался на уровне фундамента Храма, а не на нем.

Внутренний зал Святилища

Внутренний зал Святилища, Кодеш, был 40 локтей в глубину, 20 локтей в ширину и 40 локтей в высоту. Его стены были облицованы деревом и покрыты золотом, за исключением тех участков стен, которые прикрывались открывающимися вовнутрь створками дверей. По золоту шли резные изображения ангелов, пальм, виноградных лоз и цветов.

Окна Святилища были высотой в 20 локтей и были узкими внутри и широкими снаружи. Это символизировало собой то, что Храм был источником духовного света для всего мира, поэтому окна его служили не для того, чтобы впускать свет вовнутрь, а чтобы распространять его наружу.

Рядом с северной стеной Святилища располагался золотой стол, Шулхан. На этом стоящем вдоль стены столе располагались двенадцать хлебов и две ложки с ладаном. С северной и южной сторон Шулхана стояло по пять золотых столиков меньшего размера, оттеняющих великолепие большого Стола.

Возле южной стены Святилища стоял золотой семисвечник, Менора. Кроме того в Святилище находилось еще 10 светильников — пять к северу от Меноры и пять к югу. Как и золотые столики, они служили лишь для украшения.

В центре Святилища стоял Золотой Жертвенник. Он, Менора и Стол располагались в пространстве внутренней половины Святилища, примыкавшей к Святая Святых.

В Первом Храме Святилище было отделено от Святая Святых стеной, толщина которой была 1 локоть. Высота потолка в нем была 30 локтей. Во Втором Храме высота потолка внутреннего помещения была 40 локтей. Стену толщиной 1 локоть возвести на такую высоту было невозможно, а делать ее толще, уменьшив пространство Святилища или Святая Святых, Мудрецы не хотели.

Поэтому было решено оставить между ними пространство шириной в 1 локоть, ограниченной с двух сторон двумя занавесями. Край внешней занавеси, примыкавшей к Святилищу, был завернут назад с южной стороны. Край внутренней занавеси, примыкавшей к Святая Святых, был завернут назад с северной стороны.

Святая Святых

Святая Святых, как следует из названия, была самой священной частью Храма. Вход в нее был запрещен, лишь Первосвященник заходил туда раз в году в Йом-Кипур.

Размеры Святая Святых были 20 локтей в длину, 20 локтей в ширину и 40 локтей в высоту. Пол и стены были покрыты золотом, как в Святилище.

В Святая Святых находился камень, возвышавшийся над полом на три пальца. Он был впервые обнаружен царем Давидом и пророком Шмуэлем.

На этом камне во времена Первого Храма покоился золотой Ковчег, в котором находились Скрижали Завета. В дни царя Иошиягу он был спрятан, и во Втором Храме Ковчега не было.

Источник: https://ru.chabad.org/library/howto/wizard_cdo/aid/1583519

ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА

ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА

Цель и средство.

Захотел Всевышний сделать народ и воспитать этот народ в правильном направлении. Не так, как живут люди сами по себе, отданные себе в распоряжение и живущие не понять как и зачем. А сделать такой народ, который был бы правильным.
Идея эта — прямо-таки сказать, — невероятная. По времени — необычайно длительная. Ни одна империя столько по времени бы не протянула. Продумано здесь всё до мелочей. Любая известная идеология, которую пытались и до неё и позже развивать люди, по сравнению с этой идеей просто жалкое подобие светлого будущего. Умирали идеологи — с ними умирала и идея.
Всевышний не умирает и может всё. И вот история, как это формирование народа происходило.
Был один человек, который ещё в молодости пришёл к выводу, что всё сотворено Богом, а значит имеет цель существования. Этот молодой человек всем рассказывал и доказывал на всевозможных примерах, что так оно и есть. Но мало кто за ним пошёл. Слушать — ещё слушали, а вот менять как-то свою жизнь не торопились.
Однако тому человеку способствовал успех, как будто действительно Бог помогал ему. Началось всё с того, что один правитель решил этого нашего человека со свету сжить. Да ещё и прилюдно. Стал этот правитель называть себя чем-то большим, чем просто человек, не иначе как Богом, и даже людей заставлял молиться на себя. А людям что? — лишь бы их не трогали, а молиться им без разницы кому. Вот тут-то и получился конфликт у правителя с нашим молодым человеком. Царь говорит — я, дескать, и есть этот Бог. А наш молодой человек говорит что конечно же нет, никакой он не Бог.
А царь этот был, к слову сказать, хитрый, и раз этот спор он сам подстроил, то уже наперёд всё и решил. А решил он вот как проверить, есть ли какой другой Бог кроме него: ежели нашего молодого человека в печь раскалённую бросить, и Бог его спасёт — то есть Бог. А если нет — то нет. Хитрый был этот правитель. А о справедливости тут и речи нет. Всем понятно, — захотел просто нашего молодого человека со свету сжить. Ну и что — раскалили огромную печь, да так, что и близко не подойти. И кинули в неё нашего молодца. Уж что там в печи было — неизвестно, да только вышел наш молодой человек оттуда живым. Справедливости ради стоит сказать, что правитель тот после такого чуда, от нашего молодого человека отстал. В Бога он конечно не поверил, но дело это всячески постарался замять
Способствовал нашему молодому человеку успех и позже. После истории с печью, пришлось ему уйти странствовать в другие края. И пока он странствовал, всякие ситуации с ним случались, так что доподлинно ясно ему было, что Бог его оберегает и помогает ему. И войну неравную он чудесным образом выиграл и разбогател невероятным образом, да обзавёлся женой. Всё, прямо сказать, — невероятным образом, не иначе как помощь с неба. В одном только Бог так и не помог ему — детей не дал. Во сне однажды было этому человеку от Всевышнего сказано, что родится у него сын, а всю окрестность земли — а это огромная территория с десятью народами, — всю её Всевышний отдаст его потомкам.
И вот время шло, а детей у него всё не было. Сначала наш человек думал, что это вопрос времени. Не даёт Бог пока, просто ещё не время. Потом думал, что уже пора бы, возраст проходит. А теперь человек этот уже был стар, и жена его была стара и так и не было у них детей.
Хотелось бы тут немного отступить от повествования и заострить внимание на этом факте. Всевышний пообещал дать потомка — и не торопится. Другие люди без Бога живут и спокойно размножаются, а тут, именно, человек и Богу верил, и Бог сам ему это пообещал — а всё нет и нет. Тут даже пословица про обещанного три года ждут не подходит, потому что ждал наш человек не три года, а до самой старости.
О чём думает бездетный? О том, что нет у него потомства, некому оставить нажитое добро. И столько лет он молился и верил, что его жена перестанет быть бесплодной и сможет родить наследника! Но годы шли. И вот теперь он стар, жена его стара, время ушло. Вот о чём он думает.
Почему не было ответа на молитвы? Ведь Бог столько помогал ему чудесным образом в жизни, обещал его потомкам невероятное будущее. А потомства так и не дал. Казалось бы — почему? Не дал Всевышний ему самого желаемого, лично им же самим обещанного. Этот вопрос он задавал себе много лет.
Наверное для того и прошло столько лет, чтобы научить этого человека верить. Одно дело, если тебя попросили поверить на слово и тут же всё тебе доказали. Или, хотя бы, если тебе говорят: просто подожди немного, ещё просто не время, скоро всё будет. Но совсем другое дело — верить вопреки логике, продолжать верить вопреки обстоятельствам, вопреки здравому смыслу.
Если принять во внимание, что Всевышний может всё, то зачем ему откладывать что-то «в долгий ящик»? Есть одна свойственность человеку — торопить события, получить всё побыстрее, а лучше — сразу. Ну это и понятно — век человека короток, торопится жить. А Богу что? Время его не торопит. Но это не объяснение.
Наверное не торопится Всевышний, потому что имеет цели, которые человеку тяжелы для восприятия. Хочет Всевышний не просто менять материальные дела, а намерен поменять самого человека, воспитать его. Даже, возможно, воспитание это и выходит на первый план, а всё остальное — лишь средство достижения этого. А ведь менять себя — это для человека самое сложное, себя самого он не знает. Если чужая душа — потёмки, то своя — темнота. Поэтому стараются люди всю жизнь что-то вокруг изменить, да других, и лишь немногим удаётся изменить что-то в самом себе.
Отсюда и вывод, что Всевышний создаёт условия, чтобы смог человек в этих условиях прийти к необходимым изменениям в самом себе. И уходят на эти изменения годы. Да что там годы — порой и срока всей жизни не хватает. И хочется заметить, если этого воспитательного процесса в жизни не учитывать, то дальнейшие события невозможно здравому человеку понять. Потому что они будут казаться нелогичными, лишними, а порой абсурдными. И лишь учитывая воспитательный процесс, всё встаёт на свои места, и жизнь описываемых людей становится не просто прожитой, а достигшей цели.

Но вернёмся к нашему старику, богатому и бездетному. Пришло время сообщить, что звали его Аврам, а жену его звали Сарай. Такие имена. И Сарай не могла забеременеть.
Следует сказать, что по законам того времени было немыслимо жить женой, которая не могла забеременеть. Любой другой бы взял бы себе новую жену. Но Аврам был очень порядочным и продолжал верно жить со своей бесплодной женой Сарай. Но от этого ей не становилось легче! Наоборот, Сарай сама сильно страдала из-за этого. Ведь она тоже была очень порядочной и понимала, что её муж страдает из-за неё. Но они оба ничего не могли сделать. Так и продолжали жить.
К слову сказать, в то время у одного мужчины могло быть несколько жён, это считалось нормальным. Это даже было обыденным делом, особенно если мужчина был состоятельным и мог содержать несколько жён. Конечно, это не значит, что они все спали в одной кровати. Для каждой жены обычно был отдельный дом и жили они с детьми отдельно, как родственники. Муж мог пообедать в одном доме, в другом посмотреть телевизор, в третьем переночевать. Романтика!
И вот, однажды Сарай увидела, что уже окончательно состарилась. И уже все надежды и сроки прошли, ведь известно, что женщины могут забеременеть только в молодом возрасте. А тут уже не нужно питать иллюзий. Если в молодом возрасте не смогла забеременеть, то теперь и говорить нечего. В таком возрасте уже никакая женщина не может забеременеть, не то что бесплодная. И тогда Сарай решила сделать вот что. Она решила усыновить чужого ребёнка.
Но где взять ребёнка, ведь раньше не было детских домов? А в то время была у Аврама и Сарай женщина-рабыня по имени Агарь, у которой не было своих средств на жизнь, не было своего дома, она работала только за еду и жильё. У неё даже документов не было. Раньше такие люди назывались рабами и они не могли прожить самостоятельно. И Агарь была очень счастлива, что жила и работала у Сарай. Она ей помогала по дому и по хозяйству. И за это имела еду, одежду и крышу над головой. И другого будущего у рабыни в то время не было и быть не могло, ведь никто не возьмёт рабыню замуж, у неё никогда не может быть собственного дома. Поэтому когда Сарай предложила свой план по усыновлению ребёнка, Агарь была счастливее всех на свете.
А план Сарай был следующий. Зачем же где-то искать чужого ребёнка для усыновления? Пусть Агарь родит от Аврама сына и Сарай его усыновит! За это Агарь уже не будет считаться рабыней, у неё будет собственный дом и она будет в нём хозяйкой. У Аврама будет родной сын. А у Сарай будет усыновлённый сын, который не такой уж и чужой, ведь это сын её мужа.
И этот план сработал. Агарь, которая и мечтать о таком не могла, родила сына от Аврама. Аврам теперь имеет родного сына, разве это не чудо? Сарай имеет сына, путь усыновлённого, но это лучше чем ничего. Оказывается, как просто всё было решить, чего же раньше не додумались. Теперь все стали счастливы.


Стоп. А где здесь Б-г?

Источник: http://kifakz.blogspot.com/2015/07/001.html

О ДЕСЯТИ ЗАПОВЕДЯХ

О ДЕСЯТИ ЗАПОВЕДЯХ

ФИЛОН (ЙЕДИДЬЯ) АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ
(20 до н.э. — 50 н.э.)

Филон принадлежал к знатному еврейскому роду в Александрии и подобно своим предкам хранил верность еврейским традициям. Семья Филона известна своими связями с домом Гордоса, его брат и племянник занимали высокие посты на службе у римского императора. В 40 г. н.э. Филону пришлось возглавить посольство, отправленное общиной к Гаю Калигуле в Рим с просьбой отменить указ об установлении статуи императора в александрийской синагоге.

Родным языком Филона был греческий. Судя по его трудам, он обладал глубокими знаниями в области греческой литературы, философии, риторики и других наук. По всей вероятности, Филон не владел ивритом и пользовался греческим переводом Пятикнижия (Переводом семидесяти). По меньшей мере один раз Филон совершил восхождение в Иерусалим и встречался с мудрецами. Он был знаком с древними мидрашами и толкованиями Торы, с основами древней еврейской аллегористики, которую он развивает в своих трудах.

Труды Филона были сохранены церковью в их греческом оригинале или в переводе на армянский язык. Большинство из них посвящено Торе. По мнению Филона, рассказ о сотворении мира в начале Торы свидетельствует о том, что ее законы согласны с законами природы и поэтому исполняющий их становится верным гражданином вселенной. В праотцах и Иосифе Филон видел живое воплощение этих законов. Ряд трудов, как например, «О жизни Моисея» с приложением «О десяти заповедях», отличаются апологической направленностью, столь свойственной еврейской эллинистической литературе, которая достигла у Филона своей высшей точки. Наиболее фундаментальным является сочинение «Об особых законах», предлагающее классификацию заповедей. Приложениями к нему являются «О добрых качествах» и «О награде и наказании». Из «Аллегорических толкований» сохранилась философско-мистическая интерпретация книги «Бытие», а из «Вопросов и ответов к книгам «Бытие» и «Исход» сохранились отрывки в армянском переводе. Филону принадлежат также сочинения на чисто философские темы с малочисленными косвенными указаниями на еврейские источники. Все они связаны с основами религиозного мировоззрения Филона, как например, вечность мира и Провидение. Две книги посвящены историческим событиям, свидетелем которых был Филон: погрому в Александрии в 38 г. н.э. и посольству в Рим. Сочинение «О жизни созерцательной» является единственным источником о секте терапевтов.

Согласно Филону, истинным назначением человека является освобождение от физических потребностей ради погружения в жизнь созерцательную после исполнения человеком своих общественных обязанностей на земле. Так, например, левиты освобождаются от своей службы с пятидесятилетнего возраста. Руководствуясь этим, сам Филон согласился отправиться посланником в Рим.

Филон широко использовал метод аллегории в своих произведениях, но неизменно осуждал евреев, которые пренебрегали исполнением заповедей, воспринимая их исключительно на уровне символов. Он также считал истинной целью постижение символического смысла заповедей, но при этом доказывал их ценность для общества, воспитания и морали.

Филон признавал, что не всегда высшим достижением мысли является философия. Над наукой и философией имеется еще одна ступень, которую он называет мудростью. Кроме перехода души из мира физического в мир идей он признает переход в сферу Б-жественного как конечную цель мысли. Порой совершенство религиозное представлялось ему независимым от совершенства философского или даже противоречащим последнему: «С появлением света Б-жественного меркнет свет человеческий».

Упоминание о Филоне мы находим только у Иосифа Флавия. По всей вероятности, еврейские философы средневековья не испытывали на себе прямого влияния Филона. Однако подобно ему они стремились разрешить противоречие между наукой и откровением, между философией и Торой.

О ДЕСЯТИ ЗАПОВЕДЯХ,
которые представляют собой основы законов Торы

1. …На вопрос: почему Моисей изложил законы не в полисах, а в глубине пустыни, можно ответить: во-первых, потому что полисы в большинстве своем полны бесчисленных зол — как профанации Б-жественного, так и злодеяний между людьми.

Не осталось ничего подлинного, подделка преобладает над оригиналом, а истинное терпит поражение перед мнимым, что ложно по природе своей, но дает отражение убедительное, тем самым вводя в заблуждение.

В полисах возникает также властолюбие, явление чрезвычайно пагубное, которым многие очарованы и ему поклоняются. Такие возвеличивают и прославляют пустые мнения, возлагая на них золотые венцы и одежды пурпурные, окружая многочисленными слугами и колесницами, на которых гордо восседают называемые счастливыми и удачливыми. Порой они впрягают в свои повозки мулов или лошадей, а порою люди несут паланкин на своих плечах. Однако больше, чем их тела, притесняемы их души под бременем властолюбия.

2. Властолюбие порождает немало других зол: надменность, заносчивость, неравноправие, которые в свою очередь ведут к столкновениям между чужими и к войнам гражданским, не оставляя в покое и мире ни сферы общественной, ни личной, ни на суше, ни на море.

Но что поминать грехи между человеком и ближним его? Ведь по вине властолюбия даже Б-жественным пренебрегают чрезвычайно, хотя, казалось бы, ему оказывают наивысшие почести. Однако что представляют собой эти почести, если истина там отсутствует?..

Пренебрежение Б-жественным совершенно очевидно для тех, кто наделен острым зрением. При посредстве живописи и ваяния (люди) изготовили бесчисленные изображения, поместили их в храмы и капища и, построив жертвенники, стали оказывать почести истуканам из камня и дерева и подобным предметам как обитателям Олимпа и божествам вообще, хотя все они лишены духа жизни.

Священные Писания метко сравнивают (идолопоклонников) с детьми блудницы. Подобно тому, как последние, не зная своего единственного биологического отца, приписывают отцовство всем любовникам своей матери, так и жители полисов, не зная Б-га истинного, обожествляют мириады тех, кому это имя зря приписывают.

К тому же, поскольку разные люди воздавали почести разным божествам, возникли разногласия по поводу наилучшего (среди них), и они, обостряясь, породили разногласия во всех других областях. Осознав это прежде всего, Моисей решил учредить свои законы за пределами полисов.

Он принял во внимание еще одно: тот, кто должен принять законы святые, обязан чистою сделать душу свою и смыть с нее трудноустранимые пятна, которые оставило на ней великое смешение (племен), населяющее полисы.

Такое осуществимо лишь в том случае, если человек будет устранен и обособлен своим местом жительства, и не на короткий миг, а на длительный срок впоследствии, чтоб постепенно потускнели старые формы преступления, наложившие на душу свой отпечаток, а затем были отторгнуты и исчезли.

Подобным образом хорошие лекари исцеляют больных: они полагают, что не следует давать им еду и напитки до устранения причин их болезни. При наличии (последних) пища пользы не принесет и окажется даже вредной, становясь сырьем для недугов.

3. Итак, Моисей поступил разумно. Он увел их в пустыню от пагубного образа жизни в полисах, чтоб освободить их душу от ее грехов, и стал предлагать им пищу для духа. Она же есть не что иное, как законы и речения Б-жественные.

Третья причина состоит в следующем. Отправляясь в далекое морское путешествие, паруса и руль начинают готовить не тогда, когда поднимаются на судно и покидают порт, но, еще находясь на суше, запасаются всем необходимым для плаванья. Также и Моисей полагал, что не хорошо сначала получить уделы и поселиться в полисах, а затем искать законы управления общинами. Они получат свои уделы лишь после того, как подготовят законы общественного устройства и правления и приучат себя к тому, чем общество руководствоваться будет. При этом они изначально будут пользоваться инструментами правосудия и справедливости, приготовленными для них, исходя из единства и общности и распределения положенного каждому.

4. Некоторые называют четвертую причину, которая не уклоняется от истины, но весьма близка к ней. Поскольку необходимо было вселить в их сердца веру в то, что законы не человеком изобретены, но являются речениями Б-жьими совершенно ясными, Моисей увел народ подальше от полисов вглубь пустыни, которая не только не плодоносит, но нет в ней даже воды.

Когда впоследствии они окажутся лишенными средств к существованию и будут ждать гибели от жажды и голода, внезапно появится изобилие продуктов, которые возникают сами: небеса дождем ниспосылают пищу, называемую манной, воздух приносит перепелов, чтобы пищу сдобрить, горькая вода лишается горечи, становясь питьевой, а крутая скала из себя извлекает источники. После всего этого они не усомнятся, действительно ли законы являются речениями Б-жьими, ведь они получили неопровержимые доказательства, когда в положении бедственном им было доставлено (все необходимое), на что они и надеяться не могли.

И Тот же, Кто дал великое изобилие для (поддержания) жизни, наделил также средствами для жизни доброй. Для жизни они нуждались в еде и питье, которые они обрели, не прилагая к тому трудов, а для жизни доброй они нуждались в законах и установлениях, при посредстве которых им предстояло улучшать свои души.

5. Таковы причины предполагаемые, ведь причины истинные знает один лишь Б-г. Изложив это, перейду теперь к детальному обсуждению самих законов. Но прежде я должен отметить, что среди законов имеются такие, которые Б-г счел нужным изложить без посредника, и имеются такие, которые Он передал при посредстве пророка Моисея, которого Он избрал как наиболее достойного из всех и наиболее годного открыть людям тайну Его священного Учения.

То, что было передано Им Самим, включает как законы, так и принципы законов, тогда как переданное через пророка полностью относится к первому виду.

6. Я намерен в дальнейшем рассмотреть по мере возможности оба вида, но в первую очередь те, которые носят характер принципов. Их число вызывает удивление, потому что они сводятся к десяти, к совершенному числу (согласно школе пифагорейской). Оно включает все возможные числа: четное, например, 2, нечетное, например, 3, четное и нечетное, например, 6, а также и все действия: умножение, неправильную дробь и правильную дробь, и все прогрессии: арифметическую и геометрическую …

8. …Те, кто занимаются философией, говорят, что в природе имеется десять так называемых категорий: вещность, качество, количество, соотносимость, действие, пассивность, сохранение, состояние, и то, без чего не обойтись, — время и место. И нет ничего, чему они не присущи…

9. Теперь нам надлежит соткать воедино картину событий. Когда собрался народ, мужчины и женщины, Отец всего (живого) огласил десять заповедей или речений святых, которые на деле были законами или указами. Сам ли Он производил подобие голоса? Никоим образом! Никогда не должна возникнуть у нас такая мысль, ведь не сравнить Б-га с человеком, которому нужны рот, язык и гортань.

По моему мнению, в ту пору Б-г сотворил чудо, подобающее святому событию. Его велением сотворено было в воздухе незримое эхо. Оно было прекраснее всякого инструмента и отличалось гармониями совершенными. Не лишенное души, оно не состояло из тела и души, подобно животным, но было душой разумной, ясной и светлой, которая формировала воздух и высоту придавала его звуку. Превращая его в пламя, она извлекала его из себя, как из трубы. И глас был столь могуч и ясен, что наиболее удаленные, казалось, слышали точно так же, как стоявшие рядом…

10. …Но вот возникает вопрос: когда великое множество людей собралось в одном месте, почему Б-г счел нужным огласить каждую из десяти заповедей, как если бы она была обращена не ко всем вместе, а к каждому в отдельности: «не прелюбодействуй», «не убей», «не укради» и т.п.?

Во-первых, Б-г пожелал преподать чрезвычайно важный урок читающим Священные Писания. Иначе говоря: каждый в отдельности, если он соблюдает закон и внемлет Б-гу, равнозначен целому народу, весьма многолюдному, и даже всем народам (вместе взятым), и, если дозволено будет далеко идущее заявление, всей вселенной.

И потому в похвалу праведнику Он говорит: «Я твой Б-г», хотя Он также является Б-гом вселенной….

Во-вторых, произнося речь перед собравшимися, человек не обязан обращаться к каждому в отдельности. Но если он повелевает или запрещает как бы каждому в отдельности, то повеления рассматриваются как распространяющиеся на всех собравшихся вместе. Ведь человек принимает требование с большей готовностью, когда обращаются к нему лично. Когда же оно предъявляется всем вместе, он глухим притворяется, делая толпу прикрытием своей непокорности.

В-третьих, чтоб никогда царь или тиран, исполнившись заносчивости и презрения, не отнесся пренебрежительно к простолюдину неприметному. Посещая учебные дома святых законов, он умерит свою гордыню и откажется от своего мнения перед логическим доводом наиболее веским.

Ведь несотворенный, непреходящий и вечный, ни в чем не нуждающийся, сотворивший все и воздающий благом, Царь над царями и Всесильный над сильными, Он не пренебрег даже самым незначительным и дал ему насытиться святыми речениями и Его законами, как если бы ему одному предстояло насытиться и исключительно для него был устроен пир, чтоб порадовать его посвященную в тайны святые душу, которой дозволено освятиться великими мистериями. И разве подобает мне, смертному, заносчиво подняв голову и раздуваясь от гордости, шествовать среди мне подобных, которым, правда, не сравниться со мной удачей, но они равны и подобны мне своим происхождением, будучи потомками общей матери всех людей — природы!

И потому, даже облеченный властью на суше и на море, доброжелателен буду к людям и приветлив к самым убогим и униженным среди них, кто лишен поддержки родственника и знакомого, к сиротам и вдовам, к старикам, которые либо не произвели на свет детей, либо преждевременная смерть у них отняла потомков.

Будучи человеком, не желаю облачаться в великолепие и блеск, как принято на сцене, но останусь в рамках естественного. Более того: я приучу мою мысль вещи воспринимать по-человечески, не только потому, что трудно представить себе противоположные крайности как преуспевающих, так и бедствующих, но также и потому, что человеку не следует забываться, даже если удача ему сопутствует неизменно. Мне думается, что по этим причинам Б-г изложил Свои святые речения в единственном числе, желая, чтобы они были обращены как бы к каждому в отдельности.

11. Все происходившее там (у горы Синай) представляло собой чудеса и явления удивительные: раскаты грома, невыносимые для органов слуха человеческих; небывалой яркости вспышки молнии; глас незримой трубы, доносящийся до мест удаленных; облако, подобное столпу, основание которого на земле, а сам он поднимается до небесных высот; небесный огонь, все вокруг покрывший густым дымом. Ведь когда проявляется могущество Б-жье, никакой частице вселенной не остаться в покое, но все вместе они обязаны находиться в движении, чтоб служить ему.

И вот после того, как устранились от женщин и отказались от всех удовольствий за исключением необходимого для жизни и на протяжении трех дней совершали очищение при посредстве омовения и кропления и омыли свои одежды, все стояли, обратившись в слух, ведь Моисей их заблаговременно предупредил быть готовыми к собранию. Сам же он узнал о том от Всемогущего, когда восходил (на гору) один.

И тогда из среды низринувшего с небес огня прозвучал голос, вызвавший оцепенение, когда пламя превратилось в членораздельную речь и слова произносимые были слышны с такой ясностью и отчетливостью, будто их скорее видели, чем слышали.

И Писание свидетельством тому, ибо в нем сказано: «весь народ видел голос». Ибо голос человеческий слышен, в то время как голос Б-жий действительно виден. Почему? Потому что все, что говорит Б-г, представляет собой не слова, а деяния, распознаваемые зрением, не слухом.

И потому наиболее подобающим образом сказано, что глас выходил из огня, ведь речения Б-жьи чисты, как золото в огне.

И в этом заложен также смысл символический. Огонь по природе своей, с одной стороны, дает свет, а с другой стороны, испепеляет. Поэтому внемлющие словам Б-га жить будут вечно, словно в свете без тени, при этом законы будут им звездами, озаряющими душу. Те же, кто сбросит с себя бремя (заповедей), испепелятся собственными страстями …

12. …Теперь обратимся к заповедям как таковым, чтоб исследовать и истолковать все различия между ними. Десять (заповедей) делятся на две группы по пяти (заповедей в каждой), которые были начертаны на двух плитах. Первая пятерка заслуживает первого места, а вторая — второго. Однако обе они хороши и полезны для живых, обе они прокладывают широкие дороги проторенные, ведущие к единой цели: обеспечить движение беспрепятственное для души, которая неизменно устремляется к наилучшему.

Первая пятерка содержит следующее: о монархии в правлении вселенной; об изваяниях из дерева и камня среди прочих истуканов, изготовленных человеком; о непроизнесении Имени Б-га попусту; о соблюдении седьмого святого дня в святости, ему подобающей; о почитании родителей, каждого в отдельности и обоих вместе. Итак, первая группа открывается (словами) о Б-ге, Отце и Творце всего, и завершается (словами) о родителях, которые, подражая Ему, производят на свет особые творения. Другая пятерка содержит все запреты: запрет прелюбодеяния, убийства, воровства, лжесвидетельства, вожделения.

Нам надлежит внимательно исследовать каждое из речений, не пренебрегая никаким из них. Б-г — это высочайший источник всего сущего, а страх пред Небом — источник свойств (человеческих). Это необходимо рассмотреть в первую очередь. Большая часть рода человеческого заблуждается относительно того, что, казалось бы, должно стоять незыблемо или тверже всего, не вызывая ни у кого сомнений.

Одни обожествляют четыре элемента: землю, воду, воздух и огонь, другие — солнце, луну и планеты. Одни обожествляют небеса, другие — всю вселенную. Однако всевышнего и достойного почестей наивысших, порождающего, правящего гигантским городом, предводителя воинства непобедимого, кормчего, кто неизменно дает всем средства к существованию, они сокрыли, называя все это ложными именами (т.е. другим приписывая свойственное Ему)…

Однако тем, кто решил заниматься философией без фальсификации и принять религию чистую, не построенную на обмане, Моисей предлагает прекрасное, проникнутое страхом пред Небом веление: не полагать, будто всемогущим Б-гом является какая-либо из частей вселенной, ведь она создана, а созидание есть начало разрушения, и даже если по воле Творца такое обрело вечность, все же некогда оно не существовало…

13. Некоторые столь глупы, что не только считают многих божествами, но также убеждены, что каждый из них величайший и первейший среди богов. Однако сущего со всей очевидностью они не знают либо из-за полной неспособности к учению, либо потому что они не утруждают себя учением, полагая, будто кроме воспринимаемого органами чувств нет ничего незримого и воспринимаемого разумом, хотя в них самих пребывает веское доказательство (существования последнего).

Ведь (люди) живы благодаря душе, с нею держат совет и благодаря ей совершают все действия в жизни, но им никогда не представлялась возможность видеть ее своими органами зрения, хотя они не остановились бы ни перед каким усилием, лишь бы увидеть образ пресвятой, после чего, по всей вероятности, можно прийти к постижению несотворенного и вечного, Который, будучи незримым, держит бразды правления вселенной.

Тот, кто почести, достойные великого монарха, воздает подвластным ему сатрапам, покажется не только неразумным, но также и неосмотрительным, ведь он наделяет рабов тем, что положено их господину. Таким же образом, если кто воздает те же почести сотворенным и их Творцу, пусть знает, что он глупее всех и больше всех преступен, ибо он воздает равное неравным не для того, чтоб почтить низких, но это происки против Господина.

…И есть даже такие, которые первым (рабам) оказывают всевозможные почести, а последнему (Господину) не окажут и наиболее привычного — памятования. Они забывают Того, Кого как бы то ни было помнить надлежит, а они, несчастные, забвению предают сознательно…

14. Отвергая подобные измышления, нам не следует поклоняться тем, кто по природе своей нашими братьями являются. И даже если достались им сущности чистые и больше причастные к вечности, как бы то ни было все сотворенные — братья друг другу в силу того, что все они сотворены и у них один Отец, Творец всего. В то же время нам надлежит устремить нашу мысль и речь и все достояние наше на служение Несотворенному, Вечному, Который суть первопричина всего. И нельзя нам покориться и подчиниться суевериям распространенным, из-за которых гибнут и те, кто спастись могли бы.

Давайте же начертаем на сердце нашем первую и святейшую из заповедей: признавать Б-га единого, всевышнего, и почитать Его. А воззрение политеистическое пусть не коснется ушей человека, который ищет истину в ее чистоте, без обмана.

И хотя заблуждаются те, кто как богам служат и поклоняются солнцу, луне, небесам, вселенной и главным ее частям, — да и как им не заблуждаться? — и при этом они подданных ставят выше Властелина, все же они творят меньшее зло, чем изготовившие изображения из дерева и камня, серебра и золота и других материалов по выбору своему. Они наполняют весь обитаемый мир изваяниями каменными и деревянными и другими изделиями рук человеческих посредством ваяния и живописи и наносят большой ущерб жизни человечества.

Ведь они подрывают важнейшую опору души: должное воззрение относительно Б-га вечноживого. И подобно судам без балласта, придающего им устойчивость, их все время бросает в разные стороны, и никогда не достичь им гавани, не бросить якоря в заливе истины, потому что ослепли они по отношению к тому, к чему присмотреться нужно, и где необходим зоркий глаз.

И думается мне, что они несчастнее лишенных зрения физического. Последние не по воле своей пострадали: либо из-за тяжкой болезни глаз, либо стали они жертвой происков врагов. В то же время первые (слепцы духовные) не только произвольно притупили зрение души, но даже решили полностью от него избавиться. И потому (слепцы физические) достойны жалости как люди, которых постигло несчастье, а (слепцы духовные) наказания заслуживают как люди негодные, которые среди прочего не поняли простого и совершенно ясного, известного даже несмышленому младенцу, т.е. что умелец превосходит содеянное его руками в отношении временном, ведь он старше созданного им и в известном смысле является его отцом, и превосходит его также в отношении качественном, ибо деятель больше содеянного.

Но раз уж они заблуждаются, им следовало обожествлять художников и ваятелей и возвеличивать их почестями. Однако их оставляют прозябать в неизвестности, ничего особенного им не давая, тогда как их творения пластические и живописные считаются богами…

И хотя это ужасно, есть нечто еще более страшное. Я знаком с художниками, которые молятся и приносят жертвы творениям рук своих. Лучше бы они поклонялись одной из своих рук, а если не желают того, чтоб не прослыть самовлюбленными, то пусть бы служили молоту и верстаку, щипцам и другим инструментам, при помощи которых обрабатывали материалы…

16. Не пристало тому, в ком душа живая, служить (истукану), лишенному духа жизни. Ибо нет ничего более бессмысленного чем то, как создания природы поклоняются созданиям рук человеческих.

Против египтян справедливо выдвигают обвинение, общее для всей земли, и также другое особое обвинение. Помимо изваяний из дерева и камня они возвели в ранг богов лишенных разума животных, быков и овнов и козлов, измышляя по отношению к каждому из них причудливые мифы… Они как бы меняются своими душами и, проходя пред теми (животными обожествляемыми), сами выглядят животными, принявшими облик человеческий.

Итак, Моисей искоренил всякое подобное обожествление из своего святого законодательства и призвал людей оказывать почести Тому, Кто воистину Б-гом является. Не потому, что Он нуждается в почестях, — ибо ни в чем не нуждается самодостаточный, — но Он желает на прямую дорогу вывести род человеческий, сбившийся с пути, чтобы, следуя за природой, он обрел абсолютное благо — сознание сущего в действительности, и это есть благо первичное и наиболее совершенное, от которого, как от источника водного, распространяются блага для вселенной и всего, что в ней.

(Далее Филон последовательно рассматривает остальные восемь из десяти заповедей, прослеживая связь между ними и значение каждой из них.)

Источник: http://www.machanaim.org/ind_phil_klas.php

ТАК ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ

Рав Меир Кахане

ТАК ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ

Со всей искренностью, 14 Ияра 5739 (11.05.79.)

от рабби Меира Кахане и движения КАХ

(Лиги Защиты евреев в Израиле):

ПОСЛАНИЕ АРАБАМ,

ПРОЖИВАЮЩИМ В ЭРЕЦ-ИСРАЭЛЬ

Всевышний, Б-г Израиля, который создал Небеса и Землю и все, что на них находится; тот, который направляет историю и в чьих руках находятся души и судьбы всех людей; который избрал Народ Израиля, желая сделать его Своим особым и исключительным народом, который создал все земли и избрал Землю Израиля как Свою самую желанную, — дал эту землю, Эрец-Исраэль, Своему народу для того, чтобы он построил там Избранные государство и общество, призванные стать светочем для народов.

Арабы Эрец-Исраэль! Мы живем сегодня в судьбоносное время. Благодаря милости Всевышнего еврейский народ возвратился домой, и мы живем сегодня в период начала Окончательного Избавления, да настанет оно быстро. В то же время борьба уже началась. Это борьба между народом Израиля, с одной стороны, и арабским народом, Ишмаэлем, с другой. Оба народа предъявляют претензии на эту Землю.

Мы хотим говорить с вами об этой борьбе, потому что нам известно: очень многие другие говорят вам чушь. Мы хотим, чтобы вы сами знали, во что верят евреи, обладающие истинной верой, носители подлинного иудаизма, что они намерены делать и почему. Прежде всего мы хотим, чтобы еврейско-арабская борьба предстала в истинном свете. Пусть мир поймет религиозный характер этой борьбы.

К сожалению, большинство евреев не понимают вас и ваши истинные чувства. Люди действительно верят, что вас можно купить экономическим или социальным «прогрессом». Насколько же сильно должен презирать вас человек, который ожидает, что вы откажетесь от своих национальных и религиозных требований в обмен на электричество и телевизор! Не хлебом единым жив араб! Вы — гордый народ, который действительно верит в то, что мы украли у вас Землю. Факт заключается в том, что это неверно и что эта Земля — еврейская; однако, несмотря на это вы искренне верите в противоположное. Вы никогда не откажетесь от этого притязания, и вас нельзя купить материальными благами.

Мы знаем, что речь идет не о Хевроне или Шхеме, или Иудее, или Шомроне (Самарии). Мы знаем, что главное — это ИЕРУСАЛИМ, восточный и западный. Мы знаем, что речь идет о Тель-Авиве и Хайфе. Мы знаем, что в конечном итоге речь идет о самом существовании Еврейского государства, которое вы считаете инородным телом на так называемой арабской родине. Мы знаем: только дурак или плут ожидает от вас согласия взять половину того, что, по вашему убежденно, принадлежит вам полностью. Прежде всего, мы понимаем, что борьба за Страну, за Эрец-Исраэль — это борьба между истинами иудаизма и ислама.

Не мы «подстрекаем» вас. Не «экстремистские» еврейские группы вызвали вашу ненависть к Израилю, как это говорят глупые политики и журналисты. Мы знаем, что Герцель был тем, кто подстрекал вас. И Бен-Гурион. И Голда (Меир), И Бегин. И киббуцы из «hа-Шомер hа-Цаир». И — сам сионизм. Израильский солдат, флаг и само государство приводят вас в бешенство и побуждают к мести.

Мы знаем, что несмотря на все формы самообмана ни один араб не чувствует себя равным в государстве, национальный гимн которого говорит о «душе еврея», которая жаждет, и о hа-Тикве — еврейской надежде на возвращение, которое для вас было кошмаром. Мы знаем, что государство, в котором «Закон о возвращении» применим к евреям, но не к вам, для вас является чужим. Мы знаем, что Израиль, который совершенно справедливо и правильно создан как Еврейское государство, для того, чтобы мы могли иметь то, что есть у вас в 20 собственных странах, — никогда не может быть для вас домом.

И мы помним, как вы пытались задушить это государство в момент его рождения. Мы помним ваш отказ принять даже план раздела ООН 1947 г., в результате которого было бы создано крошечное, смехотворное государство; его население в тот момент было бы на треть арабским. Мы помним о 6000 евреев, погибших в той войне, которую вы начали. Мы помним о 600 евреях, погибших во время организованных вами беспорядков в 1936-38 гг., когда еще не существовало Еврейского государства. И мы помним муфтия, да будет проклято его имя, и аль-Каукджи. И мы помним погром в Хевроне в 1929 году, и массовые убийства евреев в Иерусалиме, Яффо, Цфате (Сафеде) и во всех других местах в 1920 и в 1921 гг. И мы помним Трумпельдора и Тель-Хай. И мы не имеем ни малейшего сомнения в том, что вы совершите подобное снова, если мы когда-либо по своей глупости позволим вам это.

И МЫ ПОНИМАЕМ, И МЫ ПОНИМАЕМ ВАС.

И потому, что мы — это те немногие, кто готовы видеть и понимать, мы знаем, прежде всего, что настоящего мира не может быть никогда. В отличие от людей, которые считают, что могут обмануть вас, но которые всего лишь вводят в заблуждение самих себя, — мы понимаем, что никакие уступки, кроме ликвидации Израиля, не будут для вас достаточными. Для вас не может быть мира, пока существует Еврейское государство, ибо главное, что вас интересует, — это НЕ мир, но то, что вы считаете своими правами: вся ваша земля, ваша национальная судьба, ваша религиозная победа.

И это мы понимаем, и мы понимаем вас, и ход ваших мыслей, и его причины, и потому что это так, мы не пойдем на национальное самоубийство, как это сделали многие другие. Мы понимаем, что любые уступки и любой отказ от утверждения наших еврейских прав и обязанностей — в ваших глазах выглядит как слабость, и это придает вам больше смелости.

Мы знаем: то, что мы в течение всех этих лет не смогли осуществить трансфер арабов из Эрец-Исраэль, привело к тому, что среди нас сейчас живет гордый и исполненный ненависти народ, и его существование подобно существованию мины замедленного действия, которая ждет своего часа.

Мы знаем, что пока вы находитесь здесь, на наших улицах будет еще очень много бомб. Мы знаем, что рождаемость арабов обеспечивает возникновение здесь еще одного Кипра, или еще одной Северной Ирландии; кроме того, создается угроза сохранению еврейского большинства в Эрец-Исраэль.

Мы знаем, что, получая образование, вы становитесь не менее, но более опасными, и что будущие лидеры ООП выйдут из университетов, посещать которые мы вам разрешаем. Мы знаем, что наша либеральная слабость приводит к тому, что нападения на еврейских женщин и мужчин, нападения на евреев в Иерусалиме становятся все более дерзкими. Мы знаем, что безумный план «автономии» неизбежно приведёт к созданию «палестинского» образования, которое станет магнитом для израильских арабов и приведёт к их радикализации.

Итак, понимая вашу национальную и религиозную гордость, сознавая, что вы считаете нас ворами, а землю — своей и уверены, что между нами никогда не может быть настоящего мира, — мы настоящим объявляем вам: вот слова Галахи и истинного иудаизма. Слушайте — вот кредо евреев, обладающих истинной и глубокой верой:

1 Эрец-Исраэль во всей полноте была дана Б-гом, Творцом всех земель Своему Избранному народу, Израилю.

2. Не существует «Палестины» или «палестинского народа». Мы признаем, что вы являетесь частью арабского народа, который незаконно поселился на нашей Земле в то время, когда мы против своей воли были отправлены в Изгнание, продолжавшееся 2000 лет; во время этого Изгнания не проходило дня, когда бы евреи не молились о Великом Возвращении.

3. Евреи ОБЯЗАНЫ потребовать вернуть им всю Б-жью Страну и провозгласить еврейский суверенитет над любой частью, которая была возвращена. У нас есть обязанность поселяться в Стране везде, в том числе в библейских городах. У нас есть обязанность вернуть еврейскую собственность, захваченную убийцами евреев в дни, когда евреи были слабыми.

4. Если мы не утвердим еврейские права и обязанности, в особенности из страха перед неевреями, это будет хилуль hа-Шем, осквернение Имени Господа.

5. По закону Торы мы предлагаем вам статус гер-тошава (иностранного жителя) в Стране, если вы пожелаете здесь остаться. Если вы примете суверенитет еврейского народа и Б-га на Земле Израиля во всей полноте — вы можете оставаться здесь и пользоваться религиозными, культурными, социальными и экономическими, но не политическими правами. Если вы не желаете принять это, мы сделаем все, что в наших силах, для завершения трансфера населения, который начался в 1948 году, когда сотни тысяч евреев бежали из арабских стран. Мы примем меры для вашего перемещения в ваши собственные страны с тем, чтобы оба народа могли жить раздельно и в мире.

6. Мы постараемся сделать так, чтобы арабские студенты, не желающие принять еврейский суверенитет, были удалены из университетов, и будем просить, чтобы после каждого взрыва бомб террористами было изгнано определенное число арабов.

7. Мы призываем вас помочь прекратить нападения на евреев — женщин и мужчин — в Иерусалиме и в других местах, ибо мы положим этому конец. Мы также примем меры для того, чтобы прекратить связи между арабскими мужчинами и еврейскими женщинами, число которых сейчас растет, потому что это является осквернением Б-жьего Имени.

8. Мы будем стремиться удалить всех посторонних с Храмовой Горы до того времени, когда будет восстановлен Святой Храм.

Мы снова повторяем: мы понимаем ваши взгляды и убеждения. Эти слова пишутся не для того, чтобы подстрекать вас. Нет! Мы согласны с вами в том, что здесь идет великая религиозная борьба, и что доказательство (правоты) Господа Б-га Израиля будет усмотрено в полной победе еврейского народа на всей его Земле.

МЫ ПРОТЯГИВАЕМ ВАМ РУКУ МИРА, ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ОСТАТЬСЯ В НАШЕЙ СТРАНЕ В КАЧЕСТВЕ ИНОСТРАННЫХ ЖИТЕЛЕЙ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ МЫ ПРЕДЛАГАЕМ ПОМОЩЬ КАЖДОМУ АРАБУ, КОТОРЫЙ ОБРАТИТСЯ К НАМ И ИЗЪЯВИТ ГОТОВНОСТЬ ОСТАВИТЬ СТРАНУ И ПОСЕЛИТЬСЯ В ДРУГОМ МЕСТЕ. ДА ОТКРОЕТ ВСЕВЫШНИЙ ГЛАЗА ВСЕМ, ЧТОБЫ ОНИ УВИДЕЛИ ИСТИНУ!

Источник: http://world.lib.ru/p/pobedina_b/070208_pobedina_kahane.shtml

Кто такие «ПАЛЕСТИНЦЫ»

Достаточно часто нам приходится слышать утверждение, повторяемое арабами и израильскими левыми: создание Израиля сопровождалось первородным грехом — оккупацией исконных арабских земель. Прямое следствие этого утверждения: все нынешние евреи Израиля — репатрианты или потомки тех, кто прибыл в течение последних 150 лет, — несут коллективную вину за грех оккупации перед жившими тут испокон веков «палестинцами».

Но если проверить исторические факты, то выясняется: подавляющее большинство тех, кто именует себя «палестинцами», оказались в Эрец Исраэль в течение этих же 150 лет. И никакого права на эту землю они не имеют.

Доктор Шломо Бен-Элькана исследовал население 800 арабских деревень и населенных пунктов на территории Западной Эрец Исраэль (то есть к западу от реки Иордан). Занимался он этим не год и не два, а около пятидесяти лет, начиная с 1940-х годов. Исследования Бен-Элькана наглядно показывают, что жители этих населенных пунктов родом вовсе не из Эрец Исраэль, а из разных арабских стран Ближнего Востока.

Например, население Умм-эль-Фахма (крупнейшего сегодня арабского населенного пункта в Израиле), в 1943 году насчитывало 2800 человек. Среди них 1400 были родом из Египта, 900 — с Аравийского полуострова, а оставшиеся 500 — из Заиорданья.

Поскольку с 1943 года массового притока населения в Эрец Исраэль из арабских стран региона не наблюдалось, то нельзя не прийти к выводу, что все нынешнее население Умм-эль-Фахма является потомками тех, кто проживал тогда в городе. А ведь сегодня именно Умм-эль-Фахм — центр арабского национализма и северного исламского движения. И базовым мировоззренческим принципом для приверженцев этих течений является утверждение: арабы — коренные жители Фалястын, а евреи заявились сюда из европейских стран, куда и должны возвратиться.

Каким же образом так называемые палестинцы оказались на территории Эрец Исраэль?

Ответ прост: благодаря сионистам.

До начала сионистского освоения земля Израиля была пустынна и почти не заселена. Английский географ Артур Стенли писал: «Не будет преувеличением сказать, что Иудея почти безжизненна».

В первой четверти XIX века население всех городков и деревень Эрец Исраэль не превышало 250 тысяч человек. Причем около 30% из них составляли иудеи и христиане.

Арабы, оккупировавшие эту землю в IX веке новой эры, потеряли над ней власть в XVI веке, когда ее завоевал турецкий султан Селим I. С тех пор численность арабов в Эрец Исраэль постоянно уменьшалась: найти пропитание в этом пустынном, да еще и со скверным климатом крае было очень трудно.

Но, начиная с 70-х годов XIX века, арабское население Эрец Исраэль начало стремительно расти. С 1870 по 1947 год оно увеличилось на 270%. А за этот же период численность арабской популяции во всех других регионах возросла только на 30%. Столь беспрецедентный рост произошел за счет волн массовой миграции арабов в Эрец Исраэль со всего Ближнего Востока.

Причиной тому был экономический подъем, начавшийся в Эрец Исраэль благодаря сионистам. Евреи осушали болота и превращали их в пахотные земли, сажали фруктовые сады, создавали промышленные предприятия, прокладывали дороги и строили дома. Впервые за много столетий, пустынный край начал расцветать, и в нем можно было достаточно легко найти пропитание.

Прослышав об этом, арабы начали целыми хамулами съезжаться в Эрец Исраэль со всех концов арабского мира — из Сирии, Ливана, Заиорданья, Египта и даже из Ливии. Так, хамула Муграби прибыла из Северной Африки, Мацри — из Египта, Джоариш — из Ливии. Члены хамулы Зайдан поселились в Галилее, хамулы Цаадия — в районе Хайфы. Не отставали от арабов и бедуинские племена, поселившиеся в Верхней Галилее, Хевроне, Бейт-Шеане, Изреельской долине.

Следует отметить, что эти волны миграции не носили политический характер. Евреев еще никто не принимал всерьез как будущих хозяев земли, и поэтому никто не стремился создать в противовес им арабскую альтернативу. Арабские мигранты преследовали единственную цель — подзаработать, прокормиться. И они пользовались любыми возможностями, чтобы найти себе пропитание, в том числе и теми, которые предоставляли им неевреи. Например, жители нынешней арабской деревни Джис Эль-Азарка (которые постоянно швыряют камни в автомобили, проезжающие по скоростному шоссе Хайфа — Тель-Авив) являются потомками рабочих, нанятых в Египте турками для строительства железной дороги. (Это была Восточная магистраль, описанная в одном из самых знаменитых романов Агаты Кристи.) Тут необходимо подчеркнуть, что железная дорога оказалась единственным такого рода крупным нееврейским проектом в Эрец Исраэль — в основном арабы-гастарбайтеры кормились возле евреев.

Арабская миграция усилилась после установления английского мандата. Присутствие многотысячной армии английских солдат и чиновников, а также увеличившаяся в первые годы мандата еврейская репатриация стали дополнительными стимулами к развитию экономики края и повышению жизненного уровня его обитателей. И арабские толпы хлынули в Палестину. Так, арабское население Хайфы в 1931–1944 годах выросло на 80%.

Этот поток не остался незамеченным для западных политиков. Министр колоний Великобритании Уинстон Черчилль писал: «Арабы устремились в Палестину, и темпы увеличения их населения намного превзошли еврейские». Президент США Франклин Рузвельт: «Арабская миграция в Палестину после 1921 года намного превзошла еврейскую».

Удивительного тут ничего нет, если принять во внимание, что англичане никогда и ни в чем не пытались ограничить этот поток. По отношению к арабам администрация мандата не чинила никаких препятствий, не издавала никаких Белых книг и не требовала доказательства полезности мигранта. Если для въезда в подмандатную Палестину еврею необходимо было получить сертификат, то арабский гастарбайтер приезжал тогда, когда хотел, и привозил с собой столько родственников, сколько мог.

Вот так и возникла в Эрец Исраэль группа населения, сегодня именующая себя «палестинским народом». Те немногие арабы, которые действительно жили здесь до начала еврейской репатриации, без остатка растворились в массе пришлых гастарбайтеров. Кстати, немалая часть этих коренных арабов являлась на самом деле этническими евреями, никогда не покидавшими родной земли и после арабской оккупации в IX веке насильственно обращенными в ислам. Самым наглядным доказательством этого являются типичные еврейские физиономии, которые можно порой встретить среди «палестинцев».

Как и их отцы, нынешние «палестинцы» тоже успешно добиваются своей главной цели — кормежки благодаря евреям. Причем сегодня для этого им даже не нужно работать. ООН создала специальное управление по делам палестинских беженцев — УНРА, которое поставило их всех на неплохое довольствие. И отказываться от него «арабский народ Палестины» не намерен. Зачем работать, когда можно получить желаемое, не пошевелив и мизинцем?

В лагерях беженцев, расположенных в арабских странах, «палестинцы» оправдывают свое безделье тем, что, мол, находясь в гостях, им сложно устраиваться. Хотя их продолжающееся более 60 лет тунеядство является беспрецедентным историческим феноменом — ни одна группа населения так долго не существовала за чужой счет.

«Палестинцы» Иудеи и Самарии в качестве оправдания выдвигают другой довод: израильская оккупация. Она будто бы заставляет их бить баклуши. Но у обитателей сектора Газа, с 1994 года не находящегося под израильской оккупацией, таких аргументов вроде бы уже нет. Тем не менее, по данным УНРА, из 1,5 миллиона жителей сектора имеют статус беженца (а значит, ежемесячное довольствие, медицинское обслуживание и прочую ооновскую помощь) 1 200 000 (один миллион двести тысяч) человек. А безработица в Газе достигает чуть ли не 50%.

Потомки египетских, сирийских, ливийских и иорданских гастарбайтеров не имеют ни исторического, ни морального права утверждать, что именно они являются историческими хозяевами Эрец Исраэль. То, что предки этих «беженцев» приехали в Эрец Исраэль подкормиться возле евреев, вовсе не является основанием для их потомков предъявлять требования на еврейскую Святую землю.

И уж тем более это не дает права на возвращение тем, кто сбежал отсюда более 60 лет назад. Так называемые палестинские беженцы уже живут в арабских странах намного дольше, чем их отцы-гастарбайтеры находились в Эрец Исраэль. Поэтому, когда «палестинские беженцы» размахивают ключами от будто бы принадлежавших им веками домов, у человека, хоть немного знакомого с историей, это не может не вызвать ничего, кроме усмешки.

Опубликовано в журнале «Алеф»

http://kehila.info

ЕВРЕЙСКИЙ НЕСВЯЩЕННИК: РАВВИН ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

ЕВРЕЙСКИЙ НЕСВЯЩЕННИК: РАВВИН ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Леонид Максимов

Rabbi

Люди, не слишком разбирающиеся в иудаизме, нередко считают раввинов «еврейскими священниками». Между тем более неподходящее определение трудно найти. Институт священства у евреев действительно есть; еврейские священники (коаним) — это потомки Аарона, брата Моше, которым Тора предоставила исключительное право приносить жертвы. Пока существовал Храм, священники, естественно, главенствовали в религиозной, а временами и в политической жизни еврейского народа. Однако сегодня их особая роль сводится к нескольким церемониям, и непосредственного отношения к духовному руководству они не имеют.

В отличие от коена, раввин — обычный еврей, обладающий глубокими познаниями в еврейском законе. Соответственно, раввином может стать любой еврей, доказавший свое знание и компетентность. Далеко не все евреи хорошо разбирались в сложном и запутанном еврейском законодательстве (которое к тому же долгое время существовало лишь в устной форме), обращаться с каждым вопросом к общепризнанным авторитетам возможности не было, поэтому каждой общине нужен был эксперт, способный решать возникающие проблемы.

Рамбам постановил, что каждая община должна нанять проповедника и знатока Торы, который следил бы за ее религиозной и морально-нравственной жизнью. В XV веке от кандидатов на пост раввина стали требовать письмо-рекомендацию известного знатока Торы, подтверждавшего уровень знаний предъявителя. На первых порах этот обычай вызвал определенные возражения — некоторые ревнители увидели в нем подражание нееврейским обычаям (хукат а-гоим). Однако со временем эта практика стала повсеместной.

В Восточной Европе наем раввина был прерогативой руководства городской общины — кагала. С потенциальным кандидатом заключался контракт, где прописывались права и обязанности сторон. Если это не оговаривалось особо, раввин получал место пожизненно. При этом раввин, со своей стороны, имел право искать другое место, и многие так и поступали.

Американский исследователь Исаак Левитац приводит типичный контракт начала XIX века, заключенный раввином Шломо бен Хаимом с кагалом Белостока. Раввину было положено жалованье в восемь золотых в неделю, а также бесплатная квартира и плата за «особые услуги»: «За каждую проповедь в шабат шува и шабат а-гадоль (последние субботы накануне праздников Песах и Йом Кипур, когда ашкеназские раввины традиционно обращались к своей пастве с проповедями) — один золотой червонец; с каждой свадебной церемонии — положенный процент». Еще одним источником дохода были бракоразводные дела, судебные разбирательства, продажа подрядов, продажа этрогов и многое другое.

В небольших общинах условия «трудового соглашения» были, естественно, хуже: кое-где раввинам вовсе не предлагали жалованья, предоставляя взамен монопольное право торговать каким-нибудь ходовым товаром, например свечами, селедкой или керосином. Совсем бедные и вовсе платили своему раввину натурой. Йехезкель Котик (1847–1921), выросший в белорусском местечке Каменец, вспоминал о городском раввине:



Жалованья он получал три рубля в неделю и сидел день и ночь над Торой. Детей у него было пятеро сыновей и одна дочь, и все очень трудно жили. Раввинша убеждала мужа просить прибавить ему хотя бы еще рубль в неделю, но он ничего не хотел просить. Потом, так как она ему сильно докучала, он стал заговаривать о том, чтобы ему прибавили рубль жалованья в неделю. Просить ему пришлось долго. Наконец созвали большое собрание в старом бейт а-мидраше. И было решено, что каждый хозяин из богатых должен дать при каждом зажигании свечей копейку на расходы для раввина. Шамес ходил каждую пятницу и собирал копейки, из которых с трудом сколачивали рубль, а потом еще меньше. Так трудно жил раввин всю жизнь. Чтобы сыграть свадьбу детям, ему приходилось ездить к богатой родне. Там ему давали на свадебные расходы.

Тем не менее недостатка в желающих стать раввином не ощущалось. Доходило до того, что от кандидатов на место раввина община нередко требовала платы за «поставление». Эта практика вызывала справедливое недовольство многих религиозных лидеров, однако полностью искоренить ее так и не удалось.

Время от времени нееврейские власти пытались создать еврейскую религиозную иерархию, однако все эти попытки неизменно оканчивались ничем. Каждый раввин был совершенно автономен в своих действиях, принимал все решения самостоятельно, в сложных случаях обращаясь к более знающим и авторитетным коллегам. В распоряжении раввина было много средств, чтобы заставить повиноваться его решениям: штрафы, херем (бойкот), порой даже телесные наказания и лишение свободы. К примеру, когда раввин местечка Залудно узнал о девице, которая не сберегла свою честь, он постановил, что та должна заплатить штраф, после чего ее проведут по улицам местечка под стук барабанов. В другой раз, когда согрешил местный резник, раввин лишил его права на резку. Резник предложил заплатить штраф в 50 рублей, но раввин не согласился. Тогда резник пожаловался помещику, владевшему местечком, однако получил ответ: «Ваш раввин — честный человек, другого такого не найти».

Впрочем, мало кто из раввинов имел такой авторитет, который делал его безраздельным хозяином местечка: будучи «наемным служащим» кагала, он сильно зависел от его руководства. В еврейской литературе сохранилось множество раввинских жалоб на произвол богатых купцов, откупщиков и других кагальных заправил.

В XIX веке, с распадом традиционной общины, меняется и статус раввина. Он лишается властных полномочий, все меньше евреев обращаются к нему с вопросами о сделках и контрактах, для исполнения судейских функций. При этом под влиянием реформистов (которые, в свою очередь, подражали своим нееврейским соседям) общины все чаще стали требовать от раввинов выполнять обязанности, которые можно было бы назвать пастырскими: регулярно проповедовать в синагоге (некогда в раввинские обязанности входило проповедь лишь два-три раза в год), проводить ритуальные церемонии, готовить детей к бар мицве, руководить образовательными программами и провожать в последний путь усопших… В наши дни большая часть общинных раввинов выполняет именно эти обязанности.

Но в трудные моменты именно к общинному раввину обращались глаза всего местечка, именно от него ждали молитвы и помощи.

В современном мире обязанности раввина зависят от общины. В сильной общине с традициями и хорошим еврейским образованием он преимущественно выступает в качестве знатока Закона и эксперта. В маленькой же общине, где, кроме него, мало или вовсе нет знающих людей, раввин порой оказывается мастером на все руки: ведет молитву, читает Тору, трубит в шофар, проповедует, руководит еврейской школой…

Как мы уже сказали, для того, чтобы стать раввином, еврей должен был получить от известного знатока Торы смиху — рекомендацию о глубоком и всестороннем знании еврейских законов. В современном Израиле экзамены для получения подобного документа обычно проводятся официально, например Главным раввинатом.

Титулом «рав» нередко пользуются люди, не сдававшие никаких экзаменов на знание Алахи, а отдельные еврейские организации, занимающиеся образованием, для солидности величают равами всех своих религиозных сотрудников. Чтобы ограничить эту практику, в декабре 2012 году в Израиле было принято прецедентное решение: в официальных документах равом может именоваться лишь тот, кто имеет признанный диплом о присуждении раввинского звания. Всем остальным отныне придется довольствоваться буквой «реш» с апострофом — сокращение от «реб», т. е. «почтенный, уважаемый еврей».

В некоторых странах есть главные раввины городов и даже государства. Однако эти должности обычно носят административно-представительский характер, никакой религиозной власти над своими коллегами на местах главные раввины не имеют. Как и в Средние века, еврейская религия и сегодня сохраняет неиерархический характер.