Перейти к содержимому

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА. ИЦХАК ЗАЛКИНСОН. ЖИЗНЬ ДО…

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА.

ИЦХАК ЗАЛКИНСОН. ЖИЗНЬ ДО…

Девятнадцатый век оказался золотом веком для языка иврит. Веком возрождения. Веком, когда иврит  перестал быть исключительно языком Торы, постепенно превращаясь в язык народа. Первыми вестниками этого превращения стали переводы. Появились переводы на иврит Байрона, Шекспира, многих других писателей.

В домах у просвещенных евреев можно было встретить необычные книги. Лежали они, как правило в самом дальнем углу, заваленные другими книгами. Часто у этих книг не было обложки и титульного листа – свидетельство тому, что хозяева не хотели афишировать присутствие этих книг в своих библиотеках.  Имя переводчика обозначалось лишь инициалами – Й.Э.С. Иногда к имени добавлялся сомнительный титул «мумар», что означает «изменник», «выкрест».  Это были переводы книг, сделанные Ийхаком Эдвардом Заклинсоном.  Человеком, который хотел войти в историю возрождения языка иврит как переводчик Шекспира, но вошел в нее почти инкогнито, как переводчик Нового Завета.

Йицхак Залкинсон родился в 1820 году, в местечке неподалеку от города Шклов, могилевской области.  Его отец был ученый фарисей, один из важных людей в мире йешив (еврейских учебных заведений). Главы поколения рукоположили его в раввины. Но имея сан, он не имел служения.  По причине тяжелого характера и неуживчивости. Когда Ицхаку исполнилось три года, семья переехала в Шклов. Там у отца все-таки были шансы получить хорошую должность, так как жена его происходила из семьи главы еврейской общины города.  И действительно, отцу удалось получить должность даяна – общинного судьи.  Но на этой должности он не смог задержаться. Он перебивал свидетелей, изливал на них свой гнев,  просто кричал на них. Поэтому, вскоре он был от должности отстранен и ему назначили небольшое содержание от общины.

Когда Ицхаку было семнадцать лет, отец его умер, и Ицхак оказался предоставлен самому себе. Один из его знакомых, сам ученик йешивы в Могилеве предложил ему отправиться в этот город и присоединиться к учебе там.

Дорога была не близкой, а у Ицхака не было и гроша за душою. Он заходил в еврейские трактиры по дороге, где его, из сострадания, кормили и поили. Придя в Могилев, он сразу же отправился в дом учения, чтобы отдохнуть с дороги. Когда он пришел туда, он застал находящихся там евреев, спорящими по некоему сложному вопросу Торы, между обеденной и вечерней молитвами. Ицхак вмешался в спор и поразил всех присутствующих глубиной своих познаний в Торе и остротой своего ума.

На ужин его пригласил глава йешивы.  Узнав Ицхака поближе, раввин поразился широте его знаний и пригласил его стать одним из учеников. В то время ученики йешив ежедневно приглашались на обед в дома знатных евреев. Каждый день недели ученик знал где он обедает. Такие «дни» получил и Ицхак. Так, впервые в жизни, у него появилась возможность досыта есть.

Но идиллия продолжалась недолго. Однажды, когда Ицхак был погружен в учебу, в его комнату зашел глава йещивы. Он с испугом сообщил, что в могилевской общине недобор молодых людей для рекрутирования в армию. Будучи круглым сиротой и не имея богатых заступников, Залкинсон оказывался легкой добычей для вербовщиков. Глава йешивы предложил ему бежать и снабдил его рекомендательным письмом к своему знакомому, хозяину придорожной корчмы недалеко от Могилева, где можно было переждать опасность.

Хозяин корчмы принял Ицхака с распростертыми объятиями. Свои дети у него давно обзавелись семьями и разъехались, а он растил дома только восемнадцатилетнюю внучку-сироту. Для жилья Ицхаку выделили уютную и просторную мансарду.  Здесь у него практически не было никаких обязанностей, он дни напролет проводил в учебе.  По субботам, они вместе с хозяином и его семьей отправлялись в находящееся неподалеку поместье, где собирался миньян (десять евреев- необходимый минимум для общественной молитвы). Управляющим поместья был богатый еврей, из числа так называемых «просвещенцев» 

(маскилим). Он ревностно соблюдал заповеди Торы, но вместе с тем уделял время изучению естественных наук, литературе и искусству. Здесь, Залкинсон впервые  открыл для себя мир Танаха (ветхого завета). Обычно в йешивах Танах не изучается, но знакомство с просвещенцем открыло перед Залкинсоном целый новый мир.

Между тем, хозяин корчмы, где жил Залкинсон, всерьез рассудил, что лучшей партии для его внучки ему не найти.  Он даже попытался намекнуть на это   Ицхаку.   Дочь была девушкой грубой и от любой культуры далекой. Стоя за прилавком корчмы, она обслуживала извозчиков и лесорубов, привыкла разговаривать на их языке, в свойственной им грубой манере. Для Ицхака жизнь с такой девушкой показалась сущим адом. Он в вежливых словах ответил хозяину, что хочет посвятить учебе еще несколько лет и пока не чувствует себя готовым к семейной жизни.

Однако  хозяин не оставлял своей затеи. Через несколько недель он как бы случайно обронил, что в Могилеве по прежнему не удается найти рекрутов, а вербовщики рыскают по всей округе в поиске подходящих жертв.  Это была ложь, но Ицхак не мог об этом знать.

Спустя несколько дней, когда Ицхак по своему обычаю учился у себя в комнате, у корчмы остановилась повозка из которой вышли два крепких еврея и поднялись в мансарду, где располагалась комната Ицхака. Один из них спросил:

-Откуда ты, парень?

-Из Шклова.

-А документы у тебя есть?

Документов у Ицхака не было, так как он оставил дом, не взяв ничего с собой, поэтому он не нашелся что ответить, а лишь молчал,  понурив голову.

-Ну вот – сказал второй гость- документов у тебя нет. Собирайся паренек, ты поедешь с нами.

В это время, словно совершенно случайно в комнату вошел корчмарь.

-Что вам здесь нужно? – спросил он у гостей-  у вас нет никакого права здесь что-то искать

-Мы посланцы общины.  Для набора в армию не хватает еще десяток парней и губернатор  в гневе, требует чтобы необходимое количество мобилизованных было предоставлено как можно скорее, а если нет, он грозит суровым наказанием.

-Мне то что до всего этого? – сказал корчмарь.

-Да мы уже нашли то, что искали- сказали гости- этот парень беженец – и он поедет с нами.

-Видимо, вы попали сюда по ошибке – сказал корчмарь- этот парень не беженец, он член моей семьи, он мой зять.

-Если так – вели подать нам «красного, красного» и мы уедем

Корчмарь вышел с вербовщиками, а Ицхак остался сидеть в своей комнате растерянный и потрясенный. Через несколько минут корчмарь вернулся и заговорил с Ицхаком тихим проникновенным голосом:

-Ты, сынок, должен благословлять Бога за избавление от опасности.  Он избавил тебя от армейских работ. Я говорил тебе, что опасность еще не миновала, но ты мне не поверил. Вербовщики снуют повсюду и только женатый человек может от них избавиться.

Ицхак молчал, а корчмарь продолжил:

-Ты дорог нашей семье и любим всеми нами, поэтому мы и хотим сделать тебе предложение. Взять жену. Тогда ты перестанешь жить в постоянном страхе. И у тебя нет никакой надобности искать свою жену за тридевять земель. Ты можешь найти ее совсем рядом.

Ицхак посмотрел на него с удивлением, словно не понимая, поэтому корчмарь сказал:

Вижу, ты не очень понимаешь к чему я клоню. Поэтому я скажу прямо. Я предлагаю тебе стать мужем моей внучки и войти в нашу семью.

-Тут только Ицхак понял о чем говорит корчмарь, и это его очень расстроило. Он думал, что прежде женитьбы сможет посвятить достаточное время изучению Талмуда и закона, подготовиться к раввинским экзаменам.

-Ты молчишь – сказал корчмарь- могу ли я расценивать твое молчание, как согласие?

-Я молчу, потому что мне нечего тебе ответить. Я еще молод,  не готов к семейной жизни. Твоей внучке нужен парень крепко стоящий на ногах, способный ее прокормить.

-Ваше пропитание я возьму на себя,  сказал корчмарь. Пока я жив, ты будешь питаться за моим столом, а потом и унаследуешь меня. Ты сможешь ни на что не отвлекаясь погрузиться в учебу.

Всю ночь Ицхак не смог заснуть. Он должен был вскорости дать ответ корчмарю. Что же он ему может ответить? Он никак не видел во внучке этого человека будущего спутника жизни. Молодой Залкинсон решил посоветоваться об этом деле со своим единственным другом- управляющим поместьем.

На следующий же день, после обеда Ицхак отправился к управляющему. Они вышли на прогулку и Ицхак рассказал другу о ситуации в которой оказался.

Друг выслушал его и искренне ответил: будь на твоем месте кто-то другой, я бы конечно посоветовал ему не отклонять такого предложения. Но тебе я не могу сказать так. Тебе еще нужно многому учиться, чтобы твой талант раскрылся полностью. А здесь ты вскоре увянешь. Поэтому для тебя было бы лучше отправиться в большой город, где можно продолжить учебу и сойтись со многими грамотными людьми. Но поскольку ясно и то, что корчмарь, уважаемый реб Ичи, тебя так просто не отпустит, придется нам действовать хитростью.

В то время, совершенно случайно в поместье гостил Яков Динин, один из лидеров просветительского движения в Кишиневе. Узнав о ситуации, Динин согласился взять Залкинсона  с собой в Минск, чтобы оттуда отправить его в Вильно – культурный и религиозный центр того времени.

Он достал для него паспорт и через две недели Залкинсон уже был в Вильно. Динин дал ему рекомендательное письмо к одному из просветителей, по имени Хаим Залман Элияшевиц. Тот имел сан раввина, но оставил религиозную жизнь, посвятив себя просветительскому движению. Он принимал молодых людей, стремящихся к светскому образованию, помогал им устроиться и получить желаемое. Познакомившись с Залкинсоном и поразившись глубиной его познаний, его умением учиться и его многочисленным талантам, Элияшевиц поселил его у себя дома. Под его влиянием Залкинсон начал изучать Танах, с немецкими лингвистическими комментариями. Очень быстро он превратился в большого знатока Танаха и тончайшего специалиста в еврейской грамматике.

В то же время, Ицхак впервые влюбился. Он полюбил молодую дочь Хаима Элияшевица. Та же была с ним вежлива и учтива но не отвечала взаимностью. Видя, как один из ее поклонников часто подносит ей написанные им стихи на иврите и переводы классической поэзии, Ицхак сам тоже увлекся переводом. Вскоре он показал Элияшевицу свою первую работу- перевод первого акта пьесы Фридриха Шиллера «Коварство и любовь». Перевод, в котором уже тогда чувствовалась рука Залкинсона, будущего великого мастера перевода, просто восхитил Элияшевица и всех просветителей, которые бывали у него дома. Он стал переходить из рук в руки и приобрел вскоре очень большую популярность. Но цели своей не достиг. Молодая госпожа Элияшевиц осталась равнодушной к Ицхаку. Обиженный и расстроенный он однажды утром, не попрощавшись, покинул гостеприимный дом.

Он планировал добраться до Ковно, чтобы оттуда отправиться в Германию. Так, как у него не было паспорта, он вынужден был перейти границу, прибегнув к помощи еврея контрабандиста. После долгих приключений, он заночевал в корчме, по другую сторону границы, а затем в течении десяти дней пешком добирался в Кенигсберг.  Там он хотел остановиться на еврейском постоялом дворе, но выяснилось, что он заболел горячкой, поэтому он вынужден был отправиться в больницу, в которой пробыл около двух недель. Выйдя из больницы он снова оказался на улице без гроша в кармане, без единого знакомого человека в городе. Ему ничего не оставалось делать, кроме как прибегнуть к старому трюку. Он отправился в ближайшим дом учения. Там он застал людей, обсуждающих сложный вопрос из еврейской традиции. Ицхак вмешался в спор и произвел впечатление остротой своего ума и шириной познаний. Естественно, его стали расспрашивать кто он и откуда. Он же, скрыл от них свою истинную цель получить светское образование, а рассказал им, что отправляется в Берлин на излечение. Тут же, в доме учения, собрали ему необходимую на дорогу сумму денег и Ицхак Залкинсон покинул дом учения с этими деньгами. В последствии он очень сожалел об этом поступке. На следующий день с утра, он хотел было пойти туда снова, раскаяться и вернуть обманом взятые деньги, но выяснил, что уже потратил часть из этих денег. Он нашел в порту временную работу, на которой смог заработать недостающую сумму для поездки в Берлин, но в последний момент, он изменил, свои планы и отправился в Лондон.

Джон Данлоп, секретарь британского еврейского общества и редактор «Джювиш Геральд» рассказывает, что к тому времени Залкинсон собирался ехать в Америку, чтобы там продолжить изучение Торы, но к этому времени он познакомился в порту с капитаном из Англии, который был евреем, принявшим Йешуа.

Залкинсон был поражен тем контрастом, который увидел между поведением своих единоверцев и тем, как принимали его, совершенно чужого человека, христиане. На фоне постоянного поиска личной выгоды и других эгоистических мотивов, поведение этих людей заинтересовало молодого Ицхака и у него появилось желание изучить, что стоит за верой этих людей. К тому же сказалась и привычка проводить время с книгой. Залкинсон просто не мог проигнорировать еврейский перевод Нового Завета.

Начав изучать Новый Завет, по старому ивритскому переводу, Залкинсон увидел,  насколько тесно книги апостолов переплетаются с еврейскими писаниями. По мнению Данлопа, Залкинсон отправился в Лондон, чтобы поближе познакомиться с христианским учением. Здесь он познакомился со многими представителями британского еврейского общества и стал еще более глубокого изучать Новый Завет. В последствие, Ицхак назовет Лондон городом своего духовного рождения. Здесь, в 1847 году Залкинсон принял крещение.

………………..

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА. ИЦХАК ЗАЛКИНСОН. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ…

Приняв крещение, Ицхак смог вернуться к своему любимому занятию – учебе.  Вот как он сам описывает события того времени:

В 1849-м году, я поступил на учебу в Колледж Британского Сообщества, в качестве простого студента. Проучившись, как и положено четыре года, я предстал перед экзаменационным комитетом, который решил не привлекать меня к служению из-за некоторых доктринальных разногласий.  Только после восьми месяцев индивидуальных бесед с руководителями сообщества,  эти разногласия были тщательным образом разобраны  и я был допущен к работе. Так я стал миссионером. Вначале, я работал в Шотландском еврейском обществе «Друг Израиля»,  а в последствии, эта организация была включена в единую миссию пресвитерианской церкви.  Свою миссионерскую работу я совмещал с учебой в Новом Колледже в Эдинбурге, где в 1859-м году я был рукоположен в священники пресвитерианской церкви.

После рукоположения, Залкинсон был вынужден на несколько лет прервать связь с Библейским Сообществом, по причине трагических событий в семье — болезни дочери. Но в спустя четыре года он вернулся к миссионерской работе.

А работа его состояла в основном из ежедневного общения со своими собратьями евреями, переписке, написанию памфлетов, но прежде всего – переводов.

Впервые читая новый завет на иврите, Залкинсон отмечает, насколько небрежно и даже неграмотно он сделан. Часто сохранялись греческие обороты, в  совершенно непонятном для читателя виде. Неоднократно складывалось впечатление, что переводчик и сам не  очень понимал смысл переводимого. Вместо того, чтобы за словами Йешуа и апостолов, зазвучавшими на иврите, вставала живая речь того времени, они говорили неграмотными оборотами.  Залкинсон понимал, что за долгие годы еврейской истории  у народа накопился огромный опыт написания книг. Книг было написано тысячи. При этом практически никакого опыта перевода на иврит не было. И Ицхаку предстояло стать одним из первопроходцев.

Он делает блестящий перевод Послания к Римлянам, который тут же издается Библейским обществом.  Доктор Христиан Давид Гинсбург привлекает Залкинсона к работе над переводами классической христианской литературы. Так создаются переводы «Философии Плана Спасения» — Джеймса Вокера и «Потерянный рай» Мильтона христианская эпопея о возмущении отпавших от Бога ангелов и о падении человека.

Еврейские читатели переводов Залкинсона не могли остаться равнодушными. С одной  стороны они были восхищены прекрасным языком перевода, с другой – им было страшно подумать, что их единоверец решился на перевод христианских стихов.

Так один из критиков писал, реагируя на только что вышедшую первую часть перевода: «В мире поэзии, Мильтон не постыдится прекрасного перевода его стихов на иврит, но в нашем еврейском мире, несчастные еврейские родители сгорают от стыда за то, что один из их детей решил переводить христианские стихи».

Близкий друг Ицхака Залкинсона,  д-р Эдди сказал ему тогда: друг мой, продолжай перевод «Потерянного рая» и провозгласи рай Сына Божьего для сынов Израиля. Этим ты будешь прославлен и в этом мире и в грядущем. Вдохновленный дружеской поддержкой Залкинсон завершил работу над переводом в 1870 году.

Развивая способности переводчика, Залкинсон переводит на иврит классические пьесы Шекспира  — Отелло и Ромео и Джульетта. Несмотря на тяжелое отношение к Ицхаку переводы восторженно воспринимаются еврейской критикой. Это открывает ему двери в мир еврейской светской культуры. В эти годы Ицхак близко сходится со многими деятелями культуры, работающими на иврите.

Эти работы, позволяют ему получить и признание церкви, в следствие чего в 1879 году Залкинсону поручают работу по полному переводу Нового Завет на иврит.  А незадолго до этого, в начале 1876-года Залкинсон переехал в Вену, которая стала полем его работы среди его единоверцев евреев.

Здесь Залкинсон заводит знакомства, посещая лекции в публичной библиотеке в Леопольдштадте.  В этой библиотеке часто проводили время ученики йешив. Здесь же еженедельно проводились просветительские, светские лекции по Талмуду, Мидрашам и Ветхому Завету. Залкинсон с особой тщательностью посещал их, ведя беседы с другими посетителями этих уроков. Настоящие сближения были редкими, так как неприятие Йешуа среди евреев было велико. Но иногда сердца людей открывались.

Однажды, лектор говорил: «всегда так происходило, что во дни невзгод, под тяжестью изгнания, еврейский народ искал утешения у пророков, искал утешения в надежде на скорейший приход Мессии. Так было во времена разрушения первого храма, так происходит и теперь, когда российские евреи, сгибаясь под тяжелым гнетом преследований обращают свои взоры к Мессии и к Иерусалиму…»

Один из группы российских евреев, уже успевших познакомиться с Залкинсоном, сказал: существует  разница, между российскими евреями и австрийскими. – Вернее между российскими евреями и австрийскими миссионерами – поправил его другой. Непонятно почему, но с этого момента их отношение к Заклинсону потеплело и они стали приглашать его в свое общежитие, чтобы слушать о Слове Божием.

Кроме посещения лекций, Залкисон использовал для проповеди уроки иврита. Со многими учениками, желающими изучить иврит или улучшить свое владение им, Залкинсон занимается изучением собственных переводов Нового Завета. Так они раскрываются для слышания слова Божьего.

Мало что менялось. Еврейская публика по прежнему тянулась к Залкинсону как к тонкому знатоку иврита и подлинному мастеру поэзии, но отвергала Залкинсона христианина, как выкреста и предателя.  Вот как описывает свои встречи с Заклинсоном известный ивритоязычный журналист того времени – Смолянскин.  Перс Смолянскин очень любил Заклинсона как переводчика. Они много общались на тему литературы, искусства и языка иврит. Но как только Залкинсон заговаривал о вере, Смолянскин начинал строить из себя глухого или откровенно насмехаться.

Залкинсон ежедневно сидел у одного и того же столика в кафе Националь, курил трубку, попивал кофе и играл в шахматы. Это место было для него словно офисом. Здесь он встречался с евреями в основном из Галиции, которые обращались к нему за финансовой помощью. Он щедро раздавал им пожертвования и каждому в подарок дарил собственный перевод поэму Джона Мильтона  «Потерянный рай», в основе которой лежит христианская теология. Залкинсон постоянно имел эту книгу с собой и раздавал ее всем желающим, в качестве своей миссионерской работы.

Стоит привести еще одно интересное описание из рассказа журналиста:

В доме у него я удивился, увидев хлебы преломления на столе, а рядом огромная чаша из золота, подобная кубку Элиягу. Хозяин подошел и налил себе вина, и пил он и все члены его семьи, благословив на английском языке. Затем же они, все вместе читали что-то из большой библии. И только потом мы сели за стол. Подавали прекрасно приготовленную фаршированную рыбу. Так приготовленную, как умеют готовить ее только опытные еврейские хозяйки. Я ощущал себя словно я попал в гости в богатую еврейскую семью и сижу, как нищий хасид, за столом еврея благотворителя. И такая святость пронизывала всю обстановку за столом, словно этот выкрест миссионер получал дополнительную душу, встречая день воскресный.

-Скажи мне, Ицхак – спросил я его – если ты говоришь, что вера в Йешу – часть иудейской веры, то почему же тогда христиане отмечают день воскресный, вместо заповеданного Всевышним шаббата?

-Это очень хороший вопрос – искренне обрадовался Заклинсон. Дело в том, что свет Машиаха не раскрылся пока нашим братьям евреям. Как же я молю Бога, чтобы он раскрылся им поскорее. С возвращением евреев в церковь, прежде всего сменится сам язык богослужения. Все богослужение будет на иврите и вся терминология будет пересмотрена. Тогда только произойдет исправление всех тех искажений, которые оказались в христианстве из-за католицизма. Смотри, мой друг, сейчас большинство пресвитерианских священников  за то, чтобы отмечать субботу. Но такая реформа явно вызовет непонимание, для такого изменения надо, чтобы в церкви оказалось много евреев, тогда христианство станет действительно настоящим.

Однако он осекся, увидев меня улыбающимся, словно поняв, что я сильно сомневаюсь в том, что сам он верит в то, что говорит.

И каждый день, играя с ним в шахматы, я спрашивал его: сколько евреев тебе удалось сегодня обратить? И он отвечал: ни одного. Я же с улыбкой говорил ему: так будет и завтра

Не смотря на такое противодействие, Ицхаку Залкинсону удавалось привести евреев к Вере. В архивах Британского Еврейского Общества хранятся многочисленные свидетельства таких евреев. Некий еврей из Венгрии пишет:

Слава Всевышнему, не вдов Израиль и не оставлен. Но послал нам Святой Благословенный великого проповедника, раввина Ицхака Залкинсона. Он раскрыл мне глаза на истинный смысл писаний,  показал мне пример истиной любви – какой не встречал я ни у кого другого.  И именно благодаря ему, понял я истинный смысл Писаний, то что было сокрыто стало явным и правда произросла из земли.

Залкинсон нигде никогда не описывал какие размышления привлекли его к вере в Йешуа. Не сохранилось и каких либо написанных им самим работ, рассказывающих о мессианском толковании Танаха или о том, как можно распознать Машиаха в Танахе. По свидетельствам людей, которые слышали его лекции по Танаху, на лекциях Залкинсон тоже не касался этого вопроса. То, что очаровывало  в нем людей – это было не превозносящиеся знание, скромность и готовность бескорыстно помочь. Залкинсон приглашал в дом людей, кормил и давал людям ночлег, вне всякой зависимости от их готовности слушать его разговоры о вере. Именно его жизнь, по его собственному замыслу, должна была стать его свидетельством веры в Йешуа, свидетельством того, что Йешуа обещанный евреям Мессия.

Кроме этой черты, сохранившейся в воспоминаниях многих людей, остались только переводы. Его переводы и по прежнему можно увидеть во многих еврейских домах, в том числе и в домах ортодоксальных евреев. Хотя его биография не издается уже несколько десятков лет, от читающих людей можно постоянно услышать рассказы о нем.  Его перевод Нового Завета по-прежнему остался непревзойденным.

Источник: https://gertalmid.wordpress.com/2014/08/27/

%d такие блоггеры, как: