Авторизация

Иисус и Апостолы исполняли Тору

Иисус и Апостолы исполняли Тору

Дэвид Фридман

1isis 

 

Предисловие

Когда ученым удается говорить о сложных вопросах богословия и библеистики на популярном языке, это всегда производит сильное впечатление.

Сила воздействия и изящество изложения – наиболее заметные особенности книги Дэвида Фридмана «Иисус и апостолы исполняли Тору».

В своей книге он отстаивает тезис о том, что Тора (то есть пять первых книг Библии) занимала центральное место в земной жизни Йешуа Мессии (Иисуса Христа), также как и в жизни его последователей, в том числе и Шаула (Павла) из Тарса.

В этом с доктором Фридманом трудно не согласиться.

Преданность Йешуа и его учеников Торе заметна даже при поверхностном знакомстве с писаниями Нового Завета.

В своей книге доктор Фридман только яснее подчеркивает этот момент.

Удивительно, что на протяжении столетий множество знающих и искренних ученых упускали из виду верность Торе Йешуа и его учеников (которые позднее сами стали авторами Писания). Вместо этого ученые утверждали, что искупительная смерть и чудесное Воскресение Йешуа сделали Тору недействительной.

Они даже учили, что, поскольку Йешуа исполнил Тору, его последователи (включая и нас) свободны от обязанности жить согласно ее заповедям.

Что же касается Шаула, о типичной позиции большинства специалистов хорошо говорит доктор Черил Энн Браун в своем предисловии к книге Бреда Янга «Павел, иудейский богослов»:

«В умах многих людей именно Павел остается „основателем“ христианства, оказываясь в то же время фактически отрезанным … от своих иудейских корней».

Книга «Иисус и апостолы исполняли Тору» – это красноречивый вклад доктора Фридмана в дело современной переоценки подобных историко-богословских позиций.

В последние годы в среде верующих все заметнее дает о себе знать стремление выработать новый взгляд на Тору и ее место в повседневной жизни тех, кто уповает на Йешуа.

Звучит все больше голосов против господствовавшего веками положения о недействительности Торы, разделяемого большинством из тех, кто провозглашает себя последователями Йешуа.

В своей книге Фридману хорошо удается показать горячую любовь, которую Йешуа и его талмидим (ученики) – в том числе и Шаул из Тарса – питали к пяти первым книгам Библии. Автор собрал ясные и неопровержимые свидетельства Писания о том, что для верующих первого века нашей эры Тора была далеко не просто книгой пророчеств о Мессии.

Можно сказать, что доктор Фридман сделал выводы – вполне естественные, но каким-то образом ускользавшие от глаз многих библеистов на протяжении столетий, – о месте, которое занимала Тора в жизни Йешуа и его первых последователей.

Ясным и популярным языком автор говорит о том, что Йешуа и его ученики являют примеры жизни и любви для всех нас, верующих в Мессию.

Исследование вполне удовлетворит специалиста, а его язык не отпугнет любителя.

Я надеюсь, что все, кто прочтет эту книгу, согласятся со множеством доказательств верности Торе, собранных доктором Фридманом.

Возможно, это заставит многих пересмотреть свои взгляды на то, что значит Тора для верующих в Йешуа. «Иисус и апостолы исполняли Тору» – не просто качественное исследование (основой для книги послужила диссертация доктора Фридмана); эта книга написана одним их тех, кто по-настоящему любит и Йешуа, являвшего своим примером живое исполнение Торы, и саму Тору. Мне довелось работать с Дэвидом Фридманом на протяжении нескольких лет, мы и наши семьи стали близкими друзьями.

Не кривя душой я могу сказать об этих людях, что они воистину любят Тору, совсем как Йешуа и его последователи.

 

Ариэль Беркович

Глава конгрегации «Кегилат

Введение

 

Вхождение в мир Торы – большая честь и большая радость.

Когда мы изучаем и обсуждаем Тору, мы входим в мир, к которому приближались многие ученые, раввины и мессианские иудеи, желая узнать о Боге.

Вступая в мир Торы посредством этой книги, я хотел бы передать тебе, читатель, мою горячую любовь и глубокое уважение к Торе.

Попытка понять, что означает для нас Тора сегодня, является многообещающей и волнующей. Особенно, если мы собираемся говорить о месте Торы в жизни первого поколения мессианских иудеев.

Поэтому я начинаю это эссе с некоторым трепетом.

Я надеюсь, что читатель сможет получить представление о том, как Йешуа (Иисус) и его первые последователи-израильтяне, в том числе Шаул (Павел), Шимон (Петр) и Йааков (Иаков), относились к Торе.

Это имеет решающее значение для понимания как учения Йешуа, так и его жизни.

Без уразумения отношения Йешуа к Торе мы не поймем ни того, чему он учил, ни того, как он жил.

Более того, мы даже не узнаем, почему он учил и жил именно так, а не иначе.

Понять отношение Йешуа к Торе очень важно для всех, кто изучает Библию, поскольку Тора была основанием всей жизни Йешуа.

Если читатель всерьез интересуется историей первого столетия нашей эры и желает лучше почувствовать атмосферу, в которой действовал Йешуа, или же просто хочет углубить свои знания о религии, наше исследование поможет ему.

Имеет смысл сразу объяснить, что я понимаю под Торой.

Говоря о Торе, я имею в виду первые пять книг Священного Писания – от Бытия до Второзакония.

Было бы неверно определять Тору только как Закон, что так часто делают комментаторы, переводчики и преподаватели.

О богатстве Торы свидетельствует ее пестрый состав – в нее входят исторические повествования, наставления, назидательные песнопения и стихи, правовые положения, родословия, нравственные нормы и заветы.

В более полном смысле слова, Тора – это обладающее единством наставление, данное Богом еврейскому народу и ставшее известным в форме Священного Писания.

Однако в нашей книге Тора понимается также и в более узком смысле – как совокупность правовых положений, заповедей и постановлений, которые мы привыкли соединять с понятием Закона.

Словарь в конце книги поможет читателю разобраться с незнакомыми еврейскими словами.

Я советовал бы просмотреть этот словарь прежде, чем приступать к чтению основного текста.

И последнее.

Я хотел бы выразить свою благодарность всем тем, кто помог мне в написании этой книги: доктору Джону Фишеру, Ариэлю Берковичу, Л. Саваж, Г. Вайс, и наконец – но, разумеется, не в последнюю очередь – я благодарен М. Фридман, без поддержки которой эта книга не была бы написана.

 

 

Часть первая
Йешуа и Тора

Глава 1. Соблюдение Торы в семье Йешуа

 

Вопрос о соблюдении Иисусом (Йешуа) Торы разделяется на две части.

Прежде всего, мы должны убедиться, что он следовал заповедям Торы.

Затем нужно будет рассмотреть, насколько его учение соответствовало жизни, которую он вел.

Я вынужден проводить такое, несколько искусственное, разделение, поскольку учение каждого раввина рассматриваемой нами эпохи (I в. до н. э.) представляло собой нераздельное целое, состоящее из назидания примером собственной жизни и устного учения.

На примере жизни и учения Йешуа мы имеем дело именно с таким неразрывным целым.
Когда в Мф. 23:5–7 Йешуа осуждает конкретную группу фарисеев и других соблюдающих Тору учителей, его негодование связано именно с тем, что их жизнь не соответствует преподаваемому ими же самими учению.

Их жизнь не являет собой пример неразрывного целого.

Исследуя соблюдение Йешуа Торы, следует, прежде всего, рассмотреть традиции его семьи. Важно понимать, как был воспитан Йешуа.

Если его семья соблюдала Тору, мы вправе ожидать того же от Йешуа.

Его воспитание должно было быть проникнуто изучением Торы, соблюдением постов и праздников и всецелой приобщенностью к истории и призванию израильского народа. Посмотрим, о чем говорят факты.

 

Семейное воспитание Йешуа

 

Когда мы исследуем данные Писания о семье Йешуа, сразу становится очевидно, что его семья воспитывала его как соблюдающего Тору иудея.

Семья практиковала обычное для своего времени и окружения (галилейский иудаизм I века н. э.) соблюдение Торы.

Это заметно с первых дней жизни Йешуа.

В Лк. 2:21–32 описано исполнение семьей Йешуа мицвы (заповеди) об обрезании, очищении и жертвоприношении, как об этом сказано в Исх. 13:2, 11–16 и Лев. 12:1–8.

Текст Книги Левит гласит:

Если женщина зачнет и родит младенца мужеского пола, … в восьмой же день обрежется у него крайняя плоть его…

По окончании дней очищения своего … она должна принести однолетнего агнца во всесожжение и молодого голубя или горлицу в жертву за грех, ко входу скинии собрания к священнику…

Если же она не в состоянии принести агнца, то пусть возьмет двух горлиц или двух молодых голубей, одного во всесожжение, а другого в жертву за грех, и очистит ее священник, и она будет чиста.

Текст Евангелия от Луки свидетельствует о буквальном исполнении этой мицви родителями Йешуа, Йосэфом и Мириам (Марией).

По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус … принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных. (Лк. 2:21–24).

Йешуа был обрезан согласно мицвот (заповедям) Завета Моисеева (и Авраамова).

Греческие слова:

 

(«по Закону Моисееву») в Лк. 2:22 не оставляют сомнений, что семья Йешуа делала это для того, чтобы соблюсти требования Торы.

Лк. 2:24 объясняет, что жертва, приносимая семьей, была именно жертвой, указанной в Лев. 12:8. Здесь перед нами явный пример соблюдения семьей Йешуа Торы.

Кроме всего этого, очень маловероятно, что праведный человек, Симеон, о котором говорится в Лк. 2:25 (имеется в виду строго соблюдающий Тору иудей), благословил бы Мессию (ст. 28), если бы последнему не предстояло быть воспитанным в уважении к Торе.

Цадик («праведник») не дал бы своего благословения отпрыску семьи, не соблюдающей Тору. Основываясь на иудейских писаниях и раввинистической литературе, трудно себе представить, что Мессия мог быть не соблюдающим Тору.

Текст ясно дает понять, почему Йешуа и его семья пришли в Иерусалим:

«Чтобы совершить над Ним [над Йешуа] законный обряд» (ст. 27).

Тщательное соблюдение Торы подчеркнуто и в Лк. 2:39:

«И когда они [Йосэф и Мириам] совершили все по закону Господню, возвратились в Галилею, в город свой Назарет».

По-гречески эта фраза замечательна своим тоном и прекрасно отражает тот факт, что Йосэф и Мириам тщательно старались исполнить все мицвот Торы относительно рождения своего сына, времени ритуального очищения, обрезания и жертвоприношений.

Уже одно это говорит нам очень многое о семейной атмосфере, в которой рос Йешуа.

Жизненно-религиозный уклад его семьи соответствовал общепринятым нормам.

Как заметил доктор Шафрай в своей иерусалимской лекции 16 декабря 1996 года, ревностное соблюдение Торы было нормой для еврейской семьи в Галилее этого времени.

Логика преемственности культурно-исторической традиции вела к тому, что Йешуа рос соблюдающим Тору ребенком и юношей.

Мы видим, как в двенадцатилетнем возрасте Йешуа исполняет мицву Торы вместе со своей семьей.

В Лк. 2:41 читаем:

«Каждый год родители Его ходили в Иерусалим на праздник Пасхи [Песах]».

Очевидно, что в семье Йешуа было принято участвовать в паломничествах.

Как и для всех иудеев того времени, для них это было частью исполнения мицвот Торы.

В данном случае семья исполняет мицву, установленную в Исх. 23:14–15 и Втор. 16:16.

Текст Второзакония гласит:

«Три раза в году весь мужеский пол должен являться пред лице Господа, Бога твоего, [в том числе] в праздник опресноков [мацы – т. е. на Пасху]».

Семья Йешуа праздновала праздники годового цикла, установленные в Лев. 23.

Во время этого пасхального паломничества двенадцатилетний Йешуа обнаружил свое желание служить Богу и познавать подлинный смысл Торы.

Он провел целых три дня, обсуждая Тору с виднейшими иерусалимскими раввинами (см. Лк. 2:43–50).

Если бы Йешуа или его семья были настроены враждебно по отношению к соблюдению Торы, этот эпизод был бы невозможен.

Весьма маловероятно, что Йешуа мог быть увлечен трехдневным разговором о Торе с раввинами, если бы был предубежден против Торы.

Хотя невозможно сказать точно, кем были эти раввины, они, скорее всего, являлись членами Синедриона.

Главные члены Синедриона возглавляли йешивы, или религиозные школы, где учили Торе еврейских мальчиков и мужчин.

Их увлечение спором о Торе с юным еврейским паломником из Галилеи очень вероятно.

Мог ли Йешуа в эпизоде, о котором рассказывается во 2-й гл. Евангелия от Луки, спорить с такими выдающимися учителями, как мудрецы Гиллель, Шаммай или раббан Гамалиил (учитель Павла [Шаула])?

Нам это неизвестно.

Однако с исторической точки зрения в таком предположении нет ничего невероятного.

Кем бы ни были эти раввины, но трехдневная дискуссия между такими знатоками Торы и Йешуа едва ли была бы возможна, если бы он не был соблюдающим Тору иудеем (в Талмуде есть примеры, когда неиудеи беседуют о Торе с Гиллелем и с Шаммаем.

Эти беседы, особенно в случае с Шаммаем, были очень краткими и касались только самого существа дела).

Юношей Йешуа также изображается исполняющим мицву Исх. 20:12, которая гласит:

«Почитай отца твоего и мать твою».

В Лк. 2:51 отмечается, что Йешуа

«пошел с ними [родителями] и пришел в Назарет; и был в повиновении у них».

Йешуа был послушен своим родителям, жившим согласно Торе, а следовательно, исполнял, повинуясь их наставлениям, предписания Торы.

Хотя заповедь Исх. 20:12 не упоминается специально в Лк. 2:51, само поведение Йешуа является исполнением этой мицвы.

Равви Харви Фальк говорит:

«Он [Йешуа] величественно и властно упрочил основания Моисеевой Торы … ни один из наших мудрецов не говорил так выразительно о неизменности Торы».

 

Соблюдающий Тору двоюродный брат Йешуа

Следовало бы установить, соблюдали ли Тору родственники Йешуа, поскольку это могло бы свидетельствовать о ревностном соблюдении Торы в более широком семейном кругу.

Писание почти ничего не говорит об этом.

Однако один из родственников Йешуа, его двоюродный брат Иоанн (Йоханан), изображается соблюдающим Тору.

Основное место, которое интересует нас в этой связи, – это Мк. 6:17–20.

Двоюродный брат Йешуа, Иоанн Креститель, казнен за преданность Торе.

Движимый любовью к Богу, он упрекал царя Ирода Антипу, нарушавшего мицву Лев. 18:16: «Наготы жены брата твоего не открывай, это нагота брата твоего».

Иоанн осуждал царя за нарушение этой мицви (см. Мк. 6:18).

Хотя Ирод Антипа в ответ и казнил его, он боялся Иоанна и почитал его цадиком, праведным человеком.

Взглянув на этот сюжет в историческом контексте, необходимо отметить, что только очень ревностный исполнитель Торы мог порицать царя Ирода Антипу, так как это было очень опасно для жизни.

У царя была власть казнить Иоанна, поскольку эти порицания оскорбляли его.

Иоанном двигала преданность Богу и Его Торе.

Стоит отметить, что в греческом тексте Нового Завета (Мк. 6:20) для обозначения Иоанна использовано выражение:

 

(муж праведный). Это один из возможных греческих аналогов еврейского термина:

 

(вышеупомянутое цадик).

В самом деле, ученики Иоанна в других местах описаны как много постящиеся и молящиеся: «Ученики Иоанновы постятся часто и молитвы творят, также и фарисейские» (Лк. 5:33).

Если ученики Иоанна жили таким образом, логично предположить, что они научились этому у Иоанна.

Иоанн понимал, что он был предвестником Йешуа, чье влияние будет еще больше.

Он даже говорил:

«Идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк. 1:7).

Если, согласно Мк. 6:20, Иоанн был цадиком, тем более таковым должен был быть Йешуа, соблюдавший Тору столь же тщательно, как и его двоюродный брат.

Отсюда следует заключить, что, поскольку Иоанн был бескомпромиссным последователем учения Торы, не побоявшимся даже смерти, Йешуа также являлся таковым.

Эти два человека были из одной семьи, и их отношение к исполнению Торы, скорее всего, было одинаковым.

Письменные свидетельства подтверждают такого рода выводы.

Кроме всего сказанного, Лк. 1:6 проливает свет на сам образ соблюдения Торы родителями Иоанна:

«Оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно».

В этом стихе греческое слово:

 

применяется к родителям Иоанна, Захарии и Елизавете.

Это то же самое слово, что в Мк. 6:20, где в тексте утверждается, что Иоанн был цадиком.

Вспомним, что еврейское слово «цадик» означает человека, тщательно соблюдающего Тору. Именно так Иоанн был воспитан родителями, которые с ревностью исполняли мицвот.

Как мы сказали выше, Иоанн был заточен в темницу, а затем убит, поскольку порицал царя за нарушение Торы.

Рассказывая об Иоанне и его родителях, Новый Завет рисует образы людей, преданных учению Торы и соблюдению мицвот.

Рассмотрев факты, мы можем заключить, что Йешуа был воспитан в атмосфере соблюдения Торы.

Его родная семья, как свидетельствует жизнь его родителей, была предана Торе.

Более широкий круг его семьи (о чем свидетельствует жизнь его двоюродного брата, происходящего из дома священника Захарии), был также предан Торе.

Новый Завет вполне убедительно рисует нам эту картину.

Одним словом, мы легко можем видеть, что семья Йешуа воспитывала его, уча соблюдать мицвот Торы.

 

Глава 2.

Йешуа соблюдает Субботу

Центральным для доказательства того, что следование Торе играло важнейшую роль в жизни Йешуа, является вопрос о соблюдении им Субботы (см. Исх. 20:8; 23:12–13; Лев. 23:3). Соблюдение Субботы в эпоху Второго Храма считалось важнейшей обязанностью и ключевой мицвой, независимо от того, к какой из многочисленных, распространенных в этот период, разновидностей иудаизма человек принадлежал.

Как Йешуа соблюдал Субботу?

Данные Нового Завета ясно указывают на то, что Йешуа соблюдал Субботу (см. Мф. 5:17–20; Лк. 4:16–22, 31).

Таким образом, вопрос состоит не в том, соблюдал ли Йешуа Субботу, а скорее в том, каким именно образом он ее соблюдал.

Наши выводы смогут подтвердить основной тезис этой книги: Йешуа вел образ жизни, предполагающий безупречное соблюдение Торы.

В чем же дело, почему, если Йешуа действительно соблюдал Субботу, он получал столь сильный отпор со стороны религиозных учителей именно в связи с исполнением им Субботы

(Примеры такого противодействия см. в Лк. 6:1–11; Ин. 7:22–24 и 9:16.)

Иудейские источники расходятся в мнениях о том, нарушал ли Йешуа мицву о Субботе и, если да, то каким образом.

Однако большинство источников согласны в том, что учение Йешуа не совпадало с воззрениями определенных течений иудаизма его времени.

Четверо знаменитых ученых – Клаузнер, Монтефиоре, Абрахамс и Коэн – утверждали, что Йешуа нарушал мицву о соблюдении Субботы, тогда как двое других ученых – Джейкобс и Шонфельд – были убеждены, что он не нарушил ни одной из мицвот Писания относительно Субботы. Наконец, еще четверо – Колер, Флюссер, Лапид и Вермеш – утверждали, что он не нарушал мицвот и даже не вводил каких-либо серьезных отличий по сравнению с общепринятой фарисейской традицией в отношении соблюдения Субботы.

Колер предположил, что весь конфликт вокруг Субботы можно понять в свете рассуждений равви Гиллель и равви Шаммая о том, как правильно исполнять мицвот о Субботе.

Один из наиболее влиятельных специалистов по иудаизму периода Второго Храма, Шмуэль Шафрай, отметил, что Йешуа соблюдал Субботу в полном согласии с галахой его времени. Доктор Шафрай, говоря о соблюдении Йешуа Субботы, отмечает что его поведение «на все 100 % следовало Закону».
Вермеш соглашается с ним:

«В основных чертах отношение [Йешуа к Субботе] … было таким же как у других раввинов».
Я уверен, вслед за Флюссером, Лапидом и Вермешем, что Йешуа не нарушил ни одной из мицвот Писания о Субботе.

Его расхождения с различными религиозными учителями, о которых мы знаем из Нового Завета, необходимо понимать как проявление характерной черты иудейского мира первого века – «нахождения истины» посредством постоянных дискуссий.

 

Исторический фон

Множество примеров такого рода галахических конфликтов можно обнаружить в раввинистической литературе рубежа н. э.

Как было отмечено выше, считается, что религиозные школы равви Гиллеля и равви Шаммая – обе глубоко укорененные в фарисейской традиции – в вопросе о том, как исполнять Тору, расходились более чем по 300 позициям.

Иными словами, эти раввины и их ученики, являясь союзниками, все же изо дня в день спорили, дискутировали и не соглашались друг с другом по поводу наиболее важного для каждого из них вопроса – понимания Торы.

Йешуа просто принял участие в этой борьбе.

Нередко, как в случае Йешуа, подобные различия во взглядах оказывались вопросом жизни и смерти.

Пример такого рода противоречий мы находим в Талмуде.

Равви Тарфон во время путешествия остановился и прилег для вечерней молитвы, так как молился он, следуя практике школы Шаммая.

Равви Тарфон сказал: «Я был в пути и прилег, чтобы прочитать Шма по учению Бейт Шаммая. Пришли разбойники, напугали меня … [так что я убежал]».

Его собратья отвечали ему: «Поделом был бы ты наказан [смертью] за то, что не последовал учению Бейт Гиллеля [о молитве]» (Мишна Берахот 1, 3).

Те раввины из числа фарисеев, которые следовали в учении о молитве равви Гиллелю, не сочувствовали Тарфону в том, что он едва избег смерти от рук разбойников, поскольку Тарфон молился, следуя учению равви Шаммая.

Такая реакция на случай с Тарфоном говорит о серьезности различий в толкованиях даже среди сторонников единого фарисейского течения в Иудее первого века.

Отчасти это объясняется тем, что религиозные различия нередко были связаны с политикой.

Вышеописанная ситуация имела место, когда Второй Храм был уже разрушен (70 г. н. э.). Израильский город Явне стал прибежищем для множества бежавших из Иерусалима фарисеев. Разнообразные фарисейские школы всеми правдами и неправдами добивались главенствующего положения, что дало бы им возможность руководить еврейским народом в трудных условиях римской оккупации.

Сочувствие какому-либо из течений в том, что касается истолкования Торы, означало поддержку этого течения и в его борьбе за политическое влияние.

Это было неизбежно.

Разумеется, подлинные причины расхождения в толкованиях таились именно здесь.

Впрочем, нельзя забывать, что раввины из Явне в конечном счете заботились о послушании Богу и сохранении еврейского народа.

То же самое можно сказать о множестве других галахических конфликтов, отражение которых мы находим в Талмуде (они так многочисленны, что перечислять их не имеет смысла).
Другой классический пример доктринальных различий, возникших на политический почве, находим в Мишне Йадайим 3:5.

Здесь сказано: «Равви Йоси говорит: „Кохелет [Екклезиаст] не делает руки ритуально нечистыми; что касается Песни песней, то о ней высказывается другое мнение“.

Равви Шимон говорит: „Кохелет – это пример мягкости Бейт Шаммая и строгости Бейт Гиллеля“. Равви Шимон бен Азай говорит: „Я получил от 72 старейшин учение … о том, что Песнь песней и Кохелет делают руки ритуально нечистыми“».

Этот раздел Мишны посвящен пространному рассуждению о том, можно ли считать книги Песнь песней и Екклезиаст частью Писания. Разнящиеся точки зрения представляли различные йешиви мнения их руководителей.
Такого рода доктринальные и политические различия, безусловно, играли свою роль и в спорах Йешуа с некоторыми фарисеями.

Мы увидим, что эти различия, как и в случае с равви Тарфоном, достаточно серьезно обострили конфликт между Йешуа и теми, с кем он спорил.

Шафрай отмечает, что во времена Второго Храма словесные поединки между учителями были вполне обычны, даже традиционны.

Это в особенности касается споров между галилейскими и иудейскими учителями.

По словам Шафрая, Галилея, где рос и учился Йешуа, в целом отличалась большей приверженностью к изучению и соблюдению Торы, чем многие области Иудеи.
Некоторые доводы, которые приводит Йешуа в спорах с религиозными учителями Иудеи, были довольно обычными в условиях острого соперничества иудейских и галилейских раввинов.

И Шафрай и Янг отмечают, что отношение Йешуа к Торе похоже на то, что можно назвать «хасидским» движением его времени.

 

«По обыкновению своему»

Рассмотрим данные Писания о том, как Йешуа соблюдал Субботу (см. Мф. 12:9; Мк. 1:21; 6:2; Лк. 4:16, 31; 6:6; 13:10; 14:1; Ин. 5:1–16; 9).

Во всех этих эпизодах Йешуа в Субботу либо находится в синагоге, либо учит. Лк. 4:16 и 4:31 показывают, что Йешуа, как правило, молился в синагоге каждую Субботу, почитая этот день согласно местным обычаям.

В Лк. 4:16 читаем: «И вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу».

Эти слова показывают нам, что он обычно делал в Субботу.

Лк. 4:31 подтверждает это: «И учил их в дни субботние».

Обратим внимание на некоторые примеры соблюдения Йешуа Субботы, которые ставились под вопрос как его современниками, так и многими толкователями на протяжении столетий.

 

Исцеления и забота о больных

Марк следующим образом обозначает время одного из совершенных Йешуа актов исцеления: «При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых» (1:32).

В этом стихе особо подчеркивается, что Йешуа публично исцелял в период времени, который обозначен как:

 

<моцаэй Шаббат>, то есть вечер после официального окончания Субботы.

Это делалось для того, чтобы не нарушать устное предание относительно перевозки лежачих больных в Субботу.

Хотя мы и не знаем точно, какие обычаи были распространены в данном месте, но можем делать обоснованные предположения, исходя из воззрений, общих для всех иудеев данной эпохи.

Лахс, комментируя этот стих, замечает: «Люди ожидали вечера (

 

), чтобы отнести своих больных к нему [к Йешуа], и тем самым избегали нарушения Субботы, в которую это было запрещено».

Действительно, в других случаях (каковых большинство) Йешуа исцелял людей в Субботу (см. Мк. 1:29–31).

Вопрос был не в том, можно ли исцелять в Субботу (см. Ин. 5:1–16; 9:13–14).

В обоих случаях Йешуа учил, что исцеление могло иметь место в Субботу, согласно правилу Бейт Гиллеля.

Вопрос был в том, мог ли он разрешить перевозку больных в Субботу.
В Мк. 1:30–31 Йешуа исцеляет в Субботу тещу Шимона.

Этот случай не должен был вызвать затруднений с точки зрения законов о перевозке, поскольку женщина лежала в постели в своем доме.

Для последователя Бейт Шаммая, однако, законность этого исцеления оказалась бы под вопросом в связи с иной интерпретацией Шаммаем установлений относительно Субботы.

Иначе говоря, вопрос состоял в том, имел ли Йешуа власть учить иначе, чем было предписано обычаем, относительно перевозки больных в Субботу.

Решающее значение для ответа на этот вопрос имеет то, кем были противники Йешуа в случаях, описываемых в 5-й и 9-й главах Евангелия от Иоанна.

Хотя мы не знаем, кем были эти люди, они, несомненно, придерживались на этот счет точки зрения Бейт Шаммая.

Йешуа не соглашался с ними. (Возможно, сопротивление исходило от одной или нескольких йешив Шаммая второго поколения, которые в эти годы обладали большим политическим влиянием среди фарисеев.)

Решить, опираясь на новозаветные тексты, вопрос о том, как Йешуа соблюдал Субботу, достаточно трудно.

И все же одно можно сказать вполне определенно: источники указывают, что Йешуа соблюдал Субботу и участвовал в дискуссиях о том, как делать это должным образом.

Как отмечает Паркс, «дискуссионные темы были областью развития галахи …

Дело вовсе не в соблюдении Субботы как таковом».

Галахическая аргументация относительно Субботы

Мф. 12:1–8 представляет другой пример того, как Йешуа соблюдал Субботу.

Во втором стихе Йешуа обвиняют в том, что он учит своих учеников нарушать Субботу.

Он возражает на это обвинение с помощью раввинистического довода, известного как:

 

<каль ва-хомер>.  Каль ва-хомер (  евр. «легкое и тяжелое» [т. е. умозаключение от легкого к тяжелому]) представляет собой рассуждение «от меньшего к большему».

В раввинистической практике эпохи Второго Храма это был один из основных методов толкования Торы.

«Каль ва-хомер» был в числе семи признанных принципов толкования Торы равви Гиллеля, учившего меньше чем за поколение до Йешуа.
Затем он подкрепляет свой ответ двумя доказательствами из Писания. Таким образом он показывает, что те обычаи и авот(Авот [евр. «отцы» (от «авмелахот» – «отец, или основа, созидательной деятельности»)] слово, означающее 39 видов деятельности, запрещенных в Субботу.

Хотя они не были сведены в законченную систему вплоть до 30-х годов второго века, к первому веку основы такой системы были уже хорошо разработаны). которым следовали его обвинители, исказили верную систему приоритетов относительно Субботы.

Быть может, еще больше, чем его галахическая аргументация, оппонентов привели в ярость его слова, которые мы находим в ст. 6:

«Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма».

Эти слова – главное в рассуждении Йешуа.

Описываемая здесь группа фарисеев, возможно, услышала в словах Йешуа возмутительное, почти оскорбительное утверждение, но именно оно перевело разговор с того, как соблюдать Субботу, к подлинной роли Йешуа.

Йешуа доказывал необходимость разработки верных приоритетов относительно Субботы.

Его аргументация была галахической и вполне обычной для иудаизма первого века.

За несколько лет до совершеннолетия Йешуа раввины Гиллель и Шаммай горячо спорили друг с другом о понимании Торы, хотя едва ли кто-то мог поставить под сомнение их верность ее духу. Их ученики также спорили друг с другом о различных толкованиях Торы, и все же никакой серьезный ученый не усомнился бы в их приверженности исполнению Торы.

Вот пример такого галахического толкования.

Школа Шаммая ставила под сомнение чистоту затвердевших маслин и винограда, тогда как школа Гиллеля не сомневалось в их чистоте.

Школа Шаммая объявляла черный тмин безусловно чистым, а школа Гиллеля ставила это под сомнение.

Таким же образом не соглашались они и относительно того, отделяется ли от них десятина (Издание Денби. Мишна Укцин 2, 6).

По вопросу ритуальной нечистоты Бейт Гиллель и Бейт Шаммай не сходились относительно классификации маслин, винограда и черного тмина, так же как и в вопросе о том, отделяется ли от них десятина.

В Талмуде можно найти множество примеров такого рода несогласий между последователями Бейт Гиллеля и Бейт Шаммая.

По существу, эти страстные галахические споры иногда приводили к переменам взглядов на то, как следует исполнять Тору.

Такие рассуждения имели ценность для формулировки галахи.

Вот пример такой перемены взглядов.

Если женщина возвратилась из-за моря и сказала: «Мой муж мертв», – она может вновь выйти замуж; если же она сказала: «Мой муж умер бездетным», – она может заключить брак по закону о левирате.

Так [учит] школа Шаммая.

А школа Гиллеля говорит: мы не слышали о подобной традиции, разве что когда женщина возвращается со сбора урожая.

Школа Шаммая отвечает: это одно и то же (те же самые обстоятельства), возвращается ли она со сбора урожая, со сбора маслин или из-за моря … школа Гиллеля изменила свое мнение и стала учить согласно со школой Шаммая (Издание Денби. Мишна Эдуйот 1, 12a).

В описанном здесь случае вследствие обмена мнениями между йешивами Гиллеля и Шаммая приверженцы Бейт Гиллеля переменили свои взгляды и тот способ, каким они исполняли этот аспект галахи.

После того, как представители Бейт Шаммая выступили в защиту своего прецедента перед представителями Бейт Гиллеля, обе фарисейские школы признали, что женщина может вступить в новый брак на основе своего собственного свидетельства, либо свободно, либо согласно закону о левирате из Втор. 25:5.

Галахическая аргументация, пример которой мы видели, служила для того, чтобы обеспечить двум школам возможность выслушать учения и доказательства друг друга.

Их целью было развитие галахи.

Во всех такого рода галахических диспутах главным мотивом было желание исполнить Тору.

Подобным образом в 12-й гл. Матфея Йешуа доказывает, как должно соблюдать Субботу. Невозможно допустить, что он намеревался каким бы то ни было образом нарушить Субботу – ведь в этом случае он должен был бы нарушить Тору.

Тот тип аргументации, который мы находим в Мф. 12, напоминает методы, какими иудейский мир первого века учил должному пониманию и исполнению Торы.

Очевидно, Йешуа заботился именно об этом, живо участвуя в дискуссиях относительно того, как исполнять Тору и верно понимать ее требования и приоритеты.

 

Срывание колосьев

Еще несколько вопросов интересуют нас в связи с данной темой.

По поводу случая, которого мы только что коснулись, равви Шафрай отмечает: «Йешуа принял участие в галахической дискуссии, высказав свое суждение. Он не нарушил Субботу».
Равви Шафрай также замечает, что Йешуа и его ученики в действительности даже не срывали колосьев.

По его мнению, группа людей никогда не пойдет по несжатому хлебному полю, топча посевы, – не говоря уже о том, что это было бы незаконно.

Однако Шафрай отмечает, что идти по такому полю дозволялось, если урожай уже собран. Тогда все желающие могли прийти сюда, поднять лежащие на земле колосья, очистить их руками и съесть.

Сама Тора санкционирует подобную практику.

Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, и виноградника твоего не обирай дочиста, и попадавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу. Я Господь, Бог ваш (Лев. 19:9–10).

Равви Шафрай полагает, что ученики Йешуа, вместо того, чтобы срывать колосья, поднимали с земли уже срезанные растения.

«Полная еврейская Библия» (Complete Jewish Bible) совершенно правильно передает это:

«Они стали собирать верхушки колосьев и есть их» (Мф. 12:1).

По мнению Шафрая, в тексте описывается именно сбор верхушек колосьев (с земли или с колоса, лежащего на земле).
Доктор Шафрай отмечает, что этот случай, возможно, происходил на второй неделе от начала Омера, между Пасхой и праздником Шавуот.

Зерновые в Израиле в это время еще не созревали, но очень вероятно, что зерно можно было есть в районе Кинерета (Галилейского моря).

Поскольку новое зерно в стране еще не созрело, в это время года легко можно было проголодаться.

Этот случай содержит весьма правдоподобную галахическую проблему, что придает ему большое значение.
Любопытно, что Талмуд описывает ситуацию, когда иудеи занимали различные позиции относительно рассматриваемой нами галахической проблемы.

Жители Иерихона делали шесть вещей: за три они были осуждены, а за три не были. …

[Мудрецы не осуждали их, когда] жали и собирали в снопы [то, что созрело прямо] накануне Омера.

[Мудрецы осуждали их, когда они] ели опавшие плоды в Субботу (Мишна Песахим 4, 8).

Здесь можно видеть различие пониманий галахи иудеями Иерихона и более строгими раввинами. Иерихонские иудеи не видели какого-либо галахического проступка в том, чтобы есть упавшие плоды в Субботу, а раввины видели.

Здесь различие галахического понимания определено местностью.

Жизнь и экономика Иерихона, лежащего в долине реки Иордан, зависели от плодов.

Песахим 4, 8, возможно, имеет в виду события, происходившие незадолго до или вскоре после Пасхи.

Поэтому это место аналогично эпизоду, описанному в 12-й гл. Евангелия от Матфея.

Могли ли галахические предписания относительно пищи повлиять на нормы соблюдения Субботы?

Для нас важно увидеть, что применяемый Йешуа тип аргументации и местное понимание Субботы были вполне обычными для интересующего нас времени.

Во-первых, кем были конкретные фарисеи, которые оказались на поле в Субботу и видели Йешуа с учениками во время эпизода, описанного в 12-й гл. Матфея?

Были ли они посланы из Иерусалима, чтобы пристально следить за галилейским равви?

Или, быть может, это были молодые и ревностные ученики йешивы, стремящиеся вовлечь Йешуа в споры?

А может, они были посланы, чтобы найти в Галилее способных учеников для своей йешивыи сторонников для своей партии?

Были ли они учителями и раввинами, оказавшимися здесь по пути из одной синагоги в другую, или это были верные последователи учения Бейт Шаммая?

Если бы мы знали, кем они были, мы могли бы лучше понять суть их обвинений против Йешуа.

Я могу предположить, что это были ревностные молодые члены фарисейской партии одной из иудейских академий, посланные оценить благочестие галилейских иудеев и найти способных кандидатов для обучения в Иерусалиме.

Даже если они были фарисеями, жившими в Галилее, этот случай весьма вероятен.

Сами галилейские мудрецы рассуждали между собой о том, как позволительно очищать, а затем поедать зерна в Субботу.
До конца не понятно, о каких именно зернах идет речь в Мф. 12:1–8.

По моему мнению, мысль текста лучше всего можно передать, сказав, что этот случай имел место в «поле, засеянном неопределенной зерновой культурой».

Зерно названо в тексте , и некоторые ученые (например Stern, Ardent, Gingrich, Newman) переводят это как «пшеница» (wheat).

Другие ученые (Лидделл и Скотт, создатели «Нового международного перевода» и «Новой Иерусалимской Библии») передают как «рожь» (сот).

Анализ греческих и еврейских слов, используемых для обозначения этих культур, не дает нам конкретных результатов.

Я исследовал значения греческих слов
,
,
и
и еврейских hitah, bar и shibalim в надежде точно идентифицировать эту культуру. Контекст заставляет предполагать, что здесь, скорее всего, имеется в виду пшеница, поскольку изображенное в тексте действие (шелушение зерен вручную, прежде чем съесть их) больше похоже на поедание пшеничных или ячменных зерен, чем ржи.

Кроме того, ячменные и пшеничные посевы созревали в Нижней Галилее примерно в это время года, между Пасхой и праздником Шавуот, что вполне соответствует нашему контексту. Привлечение Септуагинты для дешифровки значения используемых здесь слов также не приводит к сколько-нибудь заметным результатам.

Греческое airos, которое в Септуагинте используется для обозначения ржи, встречается в Новом Завете не менее двенадцати раз и определенно означает пшеницу.

Поэтому, исходя из контекста, я понимаю под этой культурой разновидность злаковых, скорее всего, ячмень или пшеницу.

 

«Суббота для человека»

Йешуа принадлежат слова, вполне способные вызвать противоречивые оценки, но едва ли дающие основания обвинять его в нарушении Субботы.

В Мф. 12:8 Йешуа утверждает, что человек имеет власть над Субботой.

Кроме того, он делает вывод, что сам он как Мессия имеет право учить о том, как должным образом соблюдать Субботу, и определять, что в этой связи более, а что менее важно.

По словам Йешуа, человечество в целом господствует над Субботой, и этот порядок не следует изменять.

Таким образом, Суббота должна служить человеку.

Человек не должен быть порабощен стремлением жить согласно различным взглядам на правильное соблюдение Субботы.

В той версии событий, которую излагает Марк, Йешуа говорит о том же самом:

«Суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы» (2:27–28).

Ст. 28 есть расширение принципа, сформулированного в ст. 27.

Йешуа, насколько я понимаю, говорит о том, что в целом человечество господствует над Субботой.

Йешуа как единственный в своем роде Сын Человеческий (в эпоху Второго Храма выражение «сын человеческий» означало апокалиптическую фигуру, того, кто приходит перед концом мира, или Мессию), имеет власть от Бога учить еврейский народ должному отношению к Субботе.

Этот случай показывает, что Йешуа почитал Субботу, защищая ее – определяя ее подлинное значение.

Он отстаивал то, что считал важнейшим в почитании Субботы.

Понимание Йешуа отношения человека к Субботе согласовывалось с тем, чему учили многие раввины его времени.

Как пишет Вермеш, «[Мысль о том, что] Суббота устроена для человека, а не человек для Субботы, также прочно укоренена в раввинистическом учении. …

Соблюдение Субботы во втором веке, а возможно, и в первом, было принципиальным образом подчинено благу иудея».

Представление о милосердии и благосклонности к человеку при соблюдении Субботы в сочетании с системой ценностей Писания не было нововведением Йешуа.

Таким было изначальное намерение Бога при даровании Субботы еврейскому народу.

Однако Йешуа слышал, видел и пережил на собственном опыте ложные учения о соблюдении Субботы.

Евангельские повествования показывают нам, что Йешуа, как Мессия Израиля, ревностно учил правильному соблюдению Субботы.

Другие раввины его времени делали то же самое.

Единственным различием было то, что Йешуа претендовал на звание Мессии и настаивал на авторитетности своего учения (или своих толкований Торы).

Именно эти притязания и вызывали сопротивление.

«Дозволяется делать добро в Субботу»

Еще один эпизод Писания, из которого мы можем заключить, как Йешуа относился к соблюдению Субботы, – Мф. 12:9–15.

Здесь его обвиняют в нарушении обычаев некоторой неустановленной религиозной группы относительно исцеления в Субботу.

Прибегая к тому же раввинистическому рассуждению «каль ва-хомер», он оспаривает своих обвинителей, предлагая им правильное понимание приоритетов Субботы.

Ст. 12 выделяется как своего рода резюме:

«Итак можно в субботы делать добро».

Ряд наблюдений может помочь нам увидеть, почему фарисеи стремились «погубить» Йешуа (ст. 14).

Во-первых, его хотели обвинить в серьезном нарушении предписаний Торы (о намерениях вопрошающих см. ст. 10).

Их вопрос об исцелении мог быть уловкой или провокацией, призванной вовлечь Йешуа в спор. Он также мог быть рассчитан на то, чтобы заставить Йешуа возражать против их понимания позволительности исцелений в Субботу.

Какими бы ни были их мотивы, мы должны рассматривать данную ситуацию как столкновение именно между Йешуа и конкретной группой фарисеев.

Эти фарисеи не выражали точки зрения всего Израиля.

Ст. 15 показывает, что Йешуа был популярен среди простого народа – и, тем самым, представлял опасность для популярности, миссионерской деятельности и авторитета этой конкретной группы фарисеев.

Поскольку галилейский равви ставил под сомнение верность их интерпретаций заповеди о Субботе, под сомнением оказывался и их политический вес.

Этот аспект противостояния нельзя недооценивать, особенно ввиду той роли, которую он в конечном счете сыграл в смерти Йешуа.

В лице этих фарисеев Йешуа нажил себе очень влиятельных врагов, и его поведение по отношению к ним показывает, что он это прекрасно понимал.

В той версии рассматриваемого эпизода, которую рассказывает Марк (Мк. 3:1–6), сторонники царя Ирода Антипы (сына Ирода I) объединились с этими оскорбленными фарисеями (см. Лк. 6:11), чтобы устроить заговор с целью убить Йешуа.

Под властью Антипы была уже гораздо меньшая территория, чем у его отца.

Мк. 3:6 также подчеркивает политический аспект данного конфликта.

Этот конфликт был гораздо теснее связан с противостоянием между локальной группой фарисеев и Йешуа (и его предполагаемым влиянием), нежели собственно с вопросом о соблюдении Субботы.

Фундаментальные противоречия в мировоззрении Йешуа и Ирода Антипы рано или поздно неизбежно должны были дать о себе знать.

В Лк. 13:32 Йешуа называет Антипу «лисой».

В раввинистической литературе лиса – обычный образ для кичливого фигляра, возомнившего себя невероятно могущественным, тогда как в реальности от него едва ли хоть что-нибудь зависит.

Антипа мог понять слова Йешуа, невзирая на их правдивость, как продуманный и жестокий удар. В том же самом стихе Йешуа дает Антипе понять, что такое настоящая власть: способность победить смерть и воскреснуть на третий день.

Для Антипы власть заключалась в умении угождать Риму и пристально следить за собственным народом, сдерживая его силой.

Это дает нам некоторое представление как о том, сколь сильного врага нажил себе Йешуа, так и о том, почему Антипа не помог Йешуа, когда тот оказался перед лицом смерти от рук римлян.

В Лк. 23:11–12 мы видим, что Антипа использовал смерть Йешуа как способ выслужиться перед римским наместником Понтием Пилатом.

Йешуа стал средством в политической игре Антипы.

Лука говорит, что Антипа относился к Йешуа с презрением (см. ст. 11).

Отстаивая Тору, Йешуа стал врагом царя Ирода, совсем как незадолго до этого его двоюродный брат Иоанн.

 

Неотвязанный осел

Еще один рассказ об исцелении в Субботу читаем в Лк. 13:10–17.

Здесь Йешуа исцеляет больную женщину, и с ним спорит начальник синагоги.

При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний. (ст. 14).

С точки зрения этого чиновника, за исцелением следует являться в будний день (евр.

 

<йом холь>).

В Субботу исцеления запрещены.

Это, в частности, отражает взгляды сторонников равви Шаммая на исцеление в Субботу. Вспомним, что равви Шаммай основал одну из фарисейских школ в Иерусалиме примерно за поколение до Йешуа.

В данном эпизоде Йешуа вновь учит о том, что более, а что менее важно при соблюдении Субботы.

Возможно, трактовка Йешуа противоречила пониманию Субботы школой Шаммая.

Комментируя исцеления, производимые Йешуа в Субботу, равви Шафрай отмечает: «Этому не противоречит галаха

По сути дела, Шафрай полагает, что начальник синагоги был менее сведущ в галахе, чем Йешуа. Шафрай замечает, что исцеление в Субботу было бы запрещено только в том случае, если бы Йешуа применял при исцелении лекарства.

Но Йешуа исцелял без всяких лекарств.

Отметим еще раз, что Йешуа присутствует в синагоге в Субботу и молится вместе с местными евреями, согласно местным обычаям.

Стихи 15–16 отражают учение Йешуа о том, как должно соблюдать Субботу.

В этом случае он снова прибегает к раввинистическому методу «каль ва-хомер», заявляя:

Лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?

Верующие иудеи реагируют на исцеления Йешуа в Субботу с радостью и восторгом:

«И весь народ радовался о всех славных делах Его» (ст. 17).

Обычные иудеи всецело принимают дела и учение Йешуа.

Это не должно нас удивлять.

В Субботу люди хотели встретиться с Богом, искали милости и сострадания.

Именно это они находили благодаря Йешуа.

На основании этих стихов Евангелия от Марка я склонен заключить, что Йешуа одержал верх в споре с присутствовавшими в синагоге учителями.

Его сочли соблюдающим Субботу; мы видели, что его рассуждения касались того, как правильно соблюдать Субботу, а не того, должно ли ее соблюдать.

Его учение было учением сведущего и вдохновенного раввина.

Оно, в самом деле, могло превосходить понимание смысла Субботы начальником синагоги.

В то же время, это было типичное раввинистическое галахическое рассуждение, каковые всегда практиковались в Израиле.

Рассуждение это не может изменить нашего представления о рвении Йешуа в соблюдении Субботы.

Йешуа спорил с тем, как понимал соблюдение Субботы начальник синагоги, который, вероятнее всего, принадлежал к школе, основанной равви Шаммаем.

В Ин. 5:1–16 рассказывается о том, как Йешуа исцеляет в Субботу парализованного человека.

Это происходит около Вифезды (Бейт-Хас-ды), бассейна неподалеку от Овечьих Ворот Иерусалима.

Это исцеление в Субботу вызвало особенно негативную реакцию неустановленной группы иудейских религиозных лидеров (см. ст. 10, 16).

Трудности возникают из-за чрезмерного упрощения этого текста, вследствие чего неверно полагают, будто в данном случае речь идет о неприятии со стороны всего еврейского народа.

Но сопротивление, о котором рассказывает данный эпизод, исходило от конкретной группы религиозных лидеров.

Это могли быть представители определенной части фарисеев, сочувствующих школе Шаммая, или же священники из числа саддукеев, а возможно, и те, и другие.

Начальные стихи этого эпизода показывают, что предметом столкновения совсем не обязательно был факт исцеления в Субботу.

Проблема состояла в том, что из-за этого исцеления человек, лишенный прежде возможности двигаться, нарушил представления этой группы об авот Субботы тем, что носил свою циновку. Как отметил Фишер, «он [Йешуа], возможно, отступил от некоторых из соперничающих традиций, но сами их приверженцы упустили из виду цель, которую преследовал Бог, даруя Закон».

Шафрай замечает, что даже здесь Йешуа не нарушил ни одной из заповедей Торы.

В огороженном месте, как в этом конкретном случае, можно было поднять свою циновку и ходить с ней, не нарушая Тору.

Не каждый стал бы это делать, но нарушения Торы в этом не было.

Вермеш говорит: «В целом, будь то в сфере законов о Субботе или в сфере пищевых предписаний, нельзя сказать, чтобы Иисус возражал против их соблюдения».

Кроме того, здесь Йешуа горячо отстаивает подлинное соблюдение Субботы.

Именно в этом свете мы должны рассматривать все его рассуждения относительно Субботы.

Итак, факты убеждают нас, что Йешуа ревностно боролся за соблюдение Субботы должным образом.

В его учении о Субботе и всех поступках, которые он совершал в Субботу, видна забота о верном понимании приоритетов.

Он соблюдал Субботу с тем же самым стремлением исполнить эту мицву, как любой другой современный ему религиозный учитель.

Одним словом, отношение Йешуа к соблюдению Субботы отражает его отношение к Торе – уважение и почитание вместе со страстным желанием должным образом исполнить предписанное.

Это полностью совпадает с тем, чему он учит в Мф. 5:17–18; к этим словам я и обращаю теперь читателя.

 

Йешуа и правила кашрута

То, что Йешуа стремился исполнять Тору, видно также из его отношения к ее пищевым постановлениям.

Хотя ни одно из его речений не посвящено целиком толкованию предписаний Торы относительно пищи, об этом можно судить по некоторым его поступкам.

Во-первых, почему важно выделять мицвот о кашруте (

 

) и специально исследовать отношение к ним Йешуа?

На протяжении более чем 3000 лет еврейский народ видел в кашруте важнейший признак следования Торе.

По этому признаку можно безусловно определить, соблюдал ли Йешуа Тору.

В гл. 11 Книги Левит перечисляются те виды наземных животных и обитателей вод, которые разрешено употреблять в пищу еврейскому народу; здесь же перечисляются и те водные и наземные существа, есть которых запрещено.

Из этой главы можно узнать, что разрешены в пищу млекопитающие с раздвоенными копытами и жующие жвачку, а также рыба, имеющая чешую и плавники.

Других животных, таких, например, как зайцы, свиньи и верблюды, эта глава Торы объявляет нечистыми.

Глава завершается следующими словами:

Ибо Я – Господь Бог ваш: освящайтесь и будьте святы, ибо Я свят; …

Вот закон … чтобы отличать нечистое от чистого, и животных, которых можно есть, от животных, которых есть не должно. (с. 44, 46, 47).

Понятие святости в Торе обозначается еврейским словом:

 

<кадош>, которое используется и в этих стихах.

Это слово означает различение между тем, что отделяется для Бога, и тем, что предназначается для иных целей.

Посредством мицвот о питании Бог отделил еврейский народ от других народов для исполнения особых задач.

Законы о питании были частью Божьего призыва к народу Израильскому.

Таким образом, резонно ожидать, что Йешуа, как представитель еврейского народа и общины Израиля, будет уважать и соблюдать правила кашрута вместе с прочими мицвот Торы.

Учение Йешуа, как было показано выше на основе текста Мф. 5:17–18, подтверждает это.

Мы видим, что Йешуа ест только кошерную пищу.

Из его проповедей и притч следует, что пища для него – это, прежде всего, зерно, хлеб, фрукты и рыба.

Его проповеди и притчи не содержат упоминаний о всем разнообразии существовавших в его время продуктов питания, но дают некоторые основания догадываться, какие именно из них он считал пригодным для вкушения.

Рассмотрим некоторые случаи повнимательнее.

В Мк. 11:12–13 мы читаем о том, как Йешуа проголодался и пошел к смоковнице, чтобы сорвать несколько плодов.

Это показывает, что Йешуа считал эти плоды, основную культуру, произраставшую в Израиле первого века, пригодными в пищу.

Как растительный плод, этот продукт считается кошерным.

В Лк. 7:36 Йешуа получает приглашение отобедать с фарисеем:

«Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлег».

Хотя это все, что мы находим в тексте, мы вновь можем с большой долей вероятности допустить, что фарисей станет потчевать своего гостя лишь кошерной пищей.

Также вполне резонно предположение, что если бы этот фарисей знал, что Йешуа не придерживается правил кашрута, то не стал бы приглашать его на обед в своем доме, поскольку строгое соблюдение ритуалов было важной частью жизни всякого фарисея.

В Лк. 22:7–38 рассказывается о том, как Йешуа и его ученики совершают пасхальную трапезу. Употреблявшиеся за этой трапезой продукты специально не называются – кроме ритуальной пасхальной мацы (пресный хлеб) и вина.

Тем не менее мы можем предполагать, каков был состав трапезы, исходя из нашего знания о пасхальных трапезах первого века.

Эти трапезы включали мясо ягненка (или козленка), а также мацу(опресноки), горькие травы, фрукты (финики или инжир), орехи, вино, разнообразные овощи, чечевичную похлебку. Стоит ли подчеркивать, что вся эта пища была кошерной?..

В Ин. 6:5–13 описывается случай, когда Йешуа накормил небольшим количеством пищи большое собрание.

В частности, мы читаем:

Здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества? … Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам, а ученики возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел (стт. 9, 11).

Здесь Йешуа раздает пищу людям, которые слушают его проповедь.

Эта пища состоит из хлеба и рыбы.

В тексте этого не говорится, но мы можем быть уверены, что мальчик в ст. 9 был иудеем, а следовательно, у него могла быть только кошерная рыба.

Таким образом, Йешуа кормит собрание слушателей кошерной рыбой и хлебом.

Похожий случай описан в Мк. 8:1–9, где Йешуа снова умножает пищу, чтобы накормить своих слушателей.

В тексте говорится, что эти хлеб и рыбу ели все присутствующие:

Тогда велел народу возлечь на землю; и, взяв семь хлебов и воздав благодарение, преломил и дал ученикам Своим, чтобы они раздали; и они раздали народу.

Было у них и немного рыбок: благословив, Он велел раздать и их (стт. 6–7).

Мы можем заключить, что эти хлеб и рыба соответствовали его требованиям к пище, а значит, были кошерными.

Когда же вышли на землю, видят разложенный огонь и на нем лежащую рыбу и хлеб … Иисус говорит им: «Придите, обедайте». Из учеников же никто не смел спросить Его: «Кто Ты?», зная, что это Господь. Иисус приходит, берет хлеб и дает им, также и рыбу (Ин. 1:9, 12–13).

В этих стихах говорится, что Йешуа и некоторые из его ближайших учеников разделяли трапезу на берегу Галилейского моря.

На этот раз Йешуа сам приготовил трапезу для своих учеников.

Совершенно логично ожидать, что он приготовил кошерную рыбу, а вся трапеза состояла из рыбы и хлеба.

Мендель Нан в своей работе «Галилейское море и галилейские рыбаки в Новом Завете» определяет разновидности рыбы, которую ловили в Галилейском море в новозаветные времена, именно там, где происходит действие Ин. 21:9–13.

Нан описывает и кошерные, и некошерные виды.

В числе кошерных он называет пять видов амнона (евр.

 

<амнон>, представители этого вида широко известны как «рыба св. Петра»), три вида семейства карповых и сардины, – все это широко распространенная в древности пища, и вся она кошерна. Придерживаясь установлений Торы, Йешуа должен был готовить кошерную рыбу для трапезы, описанной в 21-й гл. Евангелия от Иоанна.

В ряде других случаев Йешуа говорит о пище для того, чтобы проиллюстрировать свою мысль. Было бы важно отметить, что именно он упоминает как пищу.

Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон.

Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных (Мф. 13:47–49).

Зачем бы рыбак, герой этой притчи, стал выбрасывать часть своего улова?

С точки зрения логики, это возможно, если часть рыбы была мелкой или больной.

Но очевидно, что большая часть рыбы была выброшена вон, потому что не была кошерной (не удовлетворяла требованиям, изложенным в Лев. 11, не имея чешуи и плавников).

Галилеяне прекрасно понимали такие примеры.

Они хорошо знали разные виды рыбы, которую ежедневно вылавливали в Галилейском море. Некоторые из них были кошерными, а некоторые нет.

В этой притче люди уподобляются рыбам. Кто-то окажется «кошерным» (годным) для Царства Божьего, точно так же как какая-то рыба окажется подходящей для стола; кто-то окажется «некошерным» для Царства Божьего, как какая-то рыба – негодной в пищу.

Прибегая к такого рода иллюстрации, Йешуа, очевидно, хорошо понимает правила кашрута и со вниманием относится к ним.

В противном случае он не воспользовался бы ими как инструментом для проповеди Царства Божьего.

Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? (Мф. 7:9–10).

Для Йешуа и его слушателей в первом веке хлеб и рыба были основной пищей.

Рыба должна была быть кошерной (согласно гл. 11 Книги Левит), а хлеб не содержать некошерных составляющих. Йешуа говорит о хлебе в еще как минимум двух притчах.

Давая своим ученикам образец молитвы, которая была бы действенной и угодной Богу, он учит их просить: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день» (Мф. 6:11).

Хотя кто-то может возразить, что хлеб является символом пищи вообще, именно этот вид пищи Йешуа упоминает в молитве к Богу.

Использование хлеба для обозначения пищи как таковой согласуется с использованием хлеба как основного продукта питания на всем древнем Ближнем Востоке.

Наставляя своих учеников молиться таким образом, Йешуа вторит словам Притч. 30:8:

«Питай меня насущным хлебом».

Важнейший пример, когда Йешуа использует хлеб для обозначения пищи, – это его наставление ученикам просить Бога о повседневной пище.

Это иллюстрировало реальность: хлеб был действительно важнейшей повседневной пищей.

 

Речения Йешуа и кашрут

Речения Йешуа подчас понимали в ложном смысле, как будто бы они подвергали сомнению действительность правил кашрута.

Так, неверное понимание его слов в Мф. 15:11–20 связано именно с этим.

Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека. …

Еще ли не понимаете, что все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон?

А исходящее из уст – из сердца исходит; сие оскверняет человека.

Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления.

Это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека.

В этих стихах Йешуа вовсе не отрицает действительность кашрута.

Это противоречило бы его словам в Мф. 5:17–18, где он говорит, что не пришел нарушить Закон. Вместо этого Йешуа учит о неверном понимании,

 

<нэтилат йадайим> (ритуального омовения рук перед трапезой).

Члены той группировки фарисеев, о которых говорит этот текст, всегда исполняли обряд омовения рук перед каждой едой, поскольку они были убеждены, что тот, кто не делает этого по их особому методу, становится ритуально оскверненным.

Поэтому Йешуа говорит, что «есть неумытыми руками не оскверняет человека».

Иными словами, не совершая церемонии омовения рук по обряду этой группы фарисеев первого века, человек не становится нечистым перед Богом, а тем самым ритуальное очищение не является обязательным.

В Мф. 15:1–2 описывается контекст этого случая:

Тогда приходят к Иисусу Иерусалимские книжники и фарисеи и говорят: зачем ученики Твои преступают предание старцев? ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб.

Точно определить, какая это была группа фарисеев и книжников, очень трудно.

Однако они тщательно выполняли ритуал «нэтилат йадай-им» перед едой (это очень похоже на сегодняшних ортодоксальных иудеев).

Очевидно, что, как и сегодня, этот обычай вовсе не был повсеместной практикой.

По крайней мере мы видим, что он был не так широко распространен среди галилейских иудеев. В Мф. 15:2 говорится о некоем «предании старцев».

Греческое

 

отражает еврейское понятие

 

(«предания отцов»), в отличие от заповеданной в Торе мицви.

Это понятие обозначает традиции, относящиеся к соблюдению тех или иных мицвот и не обязательно имеющие источником Тору.

Указанная группа обвиняла Йешуа в нарушении фарисейского предания о нэтилат йадайим и интересовалась его отношением к этому «преданию старцев».

Они были убеждены, что Йешуа учил своих учеников неправильно, потому что не указывал им исполнять мицву именно таким образом, как это было принято у данной ветви фарисейства.

Это означало, что Йешуа не признавал авторитета традиций (или «предания старцев») этой группы фарисеев.

Разногласия с этим крылом иудаизма имели для Йешуа политические последствия.

Отвечая своим обвинителям, Йешуа обвинил их в пренебрежении куда более важными вещами. Он учил своих учеников тому, что, в конечном счете, пища и сопровождающие ее принятие ритуалы не делают человека чистым или нечистым перед Богом.

Вместо подробностей ритуала он призывал своих учеников обращать внимание на мысли и намерения своего сердца, которые и делают человека чистым или нечистым перед Богом.

Прежде чем делать заключение о якобы произведенной Йешуа отмене кашрута, мы должны понять, что сам он, уважая и исполняя Тору, счел предписания 11-й гл.

Книги Левит вполне удовлетворительным определением как пригодных, так и непригодных ко вкушению видов пищи.

Нужно определить, о чем говорит Йешуа в Мф. 15:11.

Чтобы иудей первого века не осквернился, пища должна была быть кошерной согласно определению 11-й гл. книги Левит.

Если бы иудей стал есть некошерную пищу, это осквернило бы его (также см. Мф. 15:19).

Одним словом, Йешуа учил о том, что когда иудей ест кошерную пищу, не совершая при этом обряда нэтилат йадайим, он не оскверняется.

Далее он показывал, что именно действительно оскверняет человека.

Это учение никоим образом не отменяет правил кашрута, но, по сути, подчеркивает их значение как части Торы – если только мы понимаем под пищей всё, что разрешено в 11-й гл. книги Левит. Именно такого мнения, судя по всему, держался Йешуа.

Книга Шафрая и Штерна «Еврейский народ в первом столетии» помогает нам понять, как питались члены иудейских общин Израиля в первом веке.

В качестве основных видов пищи называются овощи и рыба, а также хлеб, масло, вино, приправы и разнообразные фрукты – все это было кошерным.

Чечевичная похлебка и соус также были весьма популярной пищей.

Конечно, более состоятельные люди могли позволить себе больше мясных продуктов, тогда как люди победнее ели меньше мяса и больше овощей и злаков.

Мед и овощи также производились в те времена в земле Израиля.

В новозаветных писаниях мы читаем о том, что Йешуа ест все перечисленные продукты.

Можно не сомневаться, что вся эта пища была кошерной.

 

Заключение

Йешуа соблюдал правила кашрута.

В Новом Завете это специально нигде не подчеркивается, потому что тогдашним читателям такой вопрос даже не приходил в голову.

Мы можем с уверенностью говорить о соблюдении Йешуа установлений о питании, если обратим внимание на упоминания пищи в евангельских повествованиях.

Каждый человек в иудейской общине Израиля в нормальном случае придерживался правил кашрута, установленных в 11-й гл. Книги Левит.

В евангелиях нет ни одного случая, чтобы Йешуа ел некошерную пищу.

Мы видим, как он ест хлеб, рыбу, фрукты, пьет воду и вино – все это было основной кошерной пищей в Израиле первого века.

Израиль всегда был известен семью основными продуктами, в которых не было недостатка: это финики, инжир, оливки, пшеница, ячмень, виноград и гранат.

Не имея на то прямых указаний, мы все же вполне можем предполагать, что Йешуа (вместе со всем еврейским народом того времени) употреблял в пищу все эти продукты.

В том единственном эпизоде, в Мф. 8:28–34, когда Йешуа встречает свиней (а свинья – некошерное животное), у нас нет никаких оснований предполагать, что он считает их пригодными в пищу.

В конечном счете, не будем забывать, что правила, которых придерживался Йешуа в связи с питанием, не должны были бы противоречить его учению.

Я вновь отсылаю читателя к Мф. 5:17–18, где Йешуа говорит также и о необходимости соблюдения правил кашрута, поскольку это предписывает Тора.

Соблюдение Йешуа установлений относительно питания является свидетельством исполнения им Торы.

Повторим, в Новом Завете это не оговаривается специальным образом, потому что сомнений по этому поводу не возникало.

Это не считалось важным при записи исторических рассказов о жизни Йешуа, ибо самой собой разумелось, что Йешуа, как всякий уроженец Израиля в первом веке, соблюдал правила кашрута.

 

Другие примеры соблюдения Йешуа Торы

 

В этой главе, посвященной соблюдению Йешуа Торы, мы рассмотрим евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Все они свидетельствуют о том, что образ жизни Йешуа соответствовал соблюдению Торы.

Мы увидим, что все четверо повествователей вполне единодушны в описании того, как Йешуа относился к Торе.

Эта глава строится в соответствии с последовательностью евангельских рассказов.

Матфей и Иоанн провели значительное время своей жизни вместе с Йешуа в качестве близких учеников.

Поэтому их рассказы и свидетельства имеют для нас особое значение.

Кроме того, Лука и Марк также принадлежали к первому поколению мессианских иудеев, а следовательно, были тесно связаны с современниками Йешуа, событиями и учениями этих лет.

Их исторические повествования бесценны для нас как источники, свидетельствующие о том, как Йешуа соблюдал Тору.

Эта глава не претендует на исчерпывающее раскрытие темы, скорее, здесь ставится задача указать те места в составе Писания, которые приводят факты, свидетельствующие об отношении Йешуа к Торе.

Вдобавок, всегда есть основания надеяться, что читатель отыщет дополнительные доказательства, самостоятельно исследуя четыре исторических повествования о жизни Йешуа.

Нижеследующая таблица обращает читателя к ряду эпизодов Евангелия от Матфея и тем мицвот, которые исполняет в этих случаях Йешуа.

Исполнение Йешуа Торы в Евангелии от Матфея

 

 

 

Матфей предоставляет серьезные доказательства того, что Йешуа соблюдал Тору.

Хотя Йешуа и расходился с некоторыми из современных ему религиозных авторитетов относительно того, как соблюдать те или иные мицвот Торы, само по себе соблюдение, как образ жизни, в евангелиях под вопрос не ставится.

Я согласен с иудейским ученым Гезой Вермешем, который отмечает: «Отверг ли Йешуа [Моисеев Закон]? Наши главные свидетели, синоптические евангелия, не подтверждают эту теорию».

Обобщая свои взгляды на то, каким изображают Йешуа евангелия, Вермеш отмечает: «Единственный логический вывод, который мы можем сделать, состоит в том, что Иисус довольно решительно настаивал, даже в чисто ритуальном аспекте, на строгом следовании Торе».

 

 

 

Учение Йешуа о значении Торы

Здесь необходимо упомянуть о том, как свидетельствовал сам Йешуа о значении Торы, и Евангелие от Матфея может быть для нас в этом отношении весьма ценным источником. Прояснив этот момент, мы полнее поймем жизнь и учение Йешуа.

Мои коллеги, Ариэль и Девора Беркович, тщательно исследовали речения Йешуа о Торе в своей книге «Заново открывая Тору».

Я полностью согласен с представленными там объяснениями, а потому не стану долго останавливаться на речениях Йешуа.

Однако два его изречения столь глубоко поразили меня в последние несколько лет, что я не могу не упомянуть их здесь.

Во-первых, Мф. 5:17–19 – это удивительно яркие слова, мимо которых не может пройти ни один серьезный исследователь отношений Торы и Нового Завета.

По существу, это положение можно считать одним из авот Йешуа, если мы позволим себе применить эту категорию раввинистической мысли к рассматриваемому вопросу.

Йешуа ясно говорит о временном диапазоне, в течение которого действительна Тора:

«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (5:17–18).

Мессия учит, что его влияние только укрепит, а не ослабит Тору. Греческое слово, которое используется в этом тексте и которое мы переводим как «исполнить», – это слово

 

. Оно несет смысл как исполнения, так и установления должного значения Торы. Израильский ученый Дэвид Бивин очень точно передает смысл слов Йешуа, пересказывая их следующим образом:

Не подумайте ни на миг, – говорит Иисус, – что я собираюсь отменить Закон, толкуя его превратно. Нет, я не собираюсь ослабить или отвергнуть Закон, – моя задача, верно толкуя писаное Слово Божье, установить его, то есть сделать еще более стойким. Я ни за что не стал бы отвергать Закон … отменяя что-то из него ложным толкованием. Небо и земля исчезнут скорее, чем хоть что-нибудь изменится в Законе. Ни йод, мельчайшая буква алфавита, ни декоративная черточка ни за что не исчезнут из Закона.

Йешуа говорит о том, что он глубоко чтит Закон, то есть Тору.

Греческое слово, многократно встречающееся в этом стихе в значении «Закон», звучит как

 

и, без сомнения, означает Тору.

Поэтому мы должны рассматривать все речения и дела Йешуа и его учеников в свете этих стихов из Евангелия от Матфея.

В основание всего учения и всей жизни Йешуа были положены любовь и уважение к Торе.

Как отмечает Фишер:Мф. 5:17–19– ключевое место для понимания намерений Иисуса.

Здесь, говоря о своем отношении к Закону, он использует понятие «исполнить» (

 

) … в данном случае это означает наполнить до предела, окончательно выразить, выявить заложенный смысл.

Речь идет о том, чтобы сообщить Закону его полноту и подлинный смысл, вместо того, чтобы разрушать его, ниспровергать или упразднять.

Согласно наиболее обоснованным предположениям, сам Йешуа употреблял для понятия исполнения еврейское слово

 

.

В народном и раввинистическом употреблении в интересующее нас время это слово означало «правильно учить о предмете».

Поэтому Фишер совершенно прав, когда говорит: «Задача заключается в том, чтобы… сообщить подлинный смысл».

Второе место, которое имеет для нас глубокое значение, это Мф. 24:12.

В этом стихе Йешуа говорит о знаках конца века сего (еврейское понятие

 

).
Ахарит га-йамим означает «конец дней». Выражение относится к тому времени, когда, во исполнение пророчеств Торы, произойдут мировые катаклизмы, явится Мессия и начнется его тысячелетнее царство.
«Новый международный перевод» (New International Version) трактует этот стих так: «Из-за умножения порочности, у большинства людей любовь охладеет» (Because of the increase of wickedness, the love of most will grow cold).

«Полная еврейская Библия» точнее передает его значение: «У многих людей любовь охладеет из-за их удаления от Торы».

Греческий текст таков:

 

.

Буквально речь идет о том, что в последние дни рост беззакония приведет к угасанию братской любви как нормы жизни общества.

Наше внимание привлекает к себе здесь слово

 

.

Буквально оно означает «беззаконие».

Правильный перевод звучал бы как «отдаление от Торы».

Беззаконие, о котором здесь идет речь, лучше всего понять в его библейском и иудейском контексте.

Когда Йешуа говорил о Законе, он мог иметь в виду лишь один Закон, а именно Тору.

«Полная еврейская Библия» схватывает самую суть слов Йешуа: мир в целом будет отдаляться от идеалов Торы, как они изложены в Писаниях.

Это приведет к жестокости, которая распространится в масштабах всего мира.

Мы видим примеры этого в современном мире – разложение общества во многих культурах, где свирепствуют преступность и сексуальный имморализм (две области общественной жизни, которые регламентирует Тора).

Проливает ли все сказанное хоть какой-то свет на отношение Йешуа к Торе?

Ответ очевиден: Йешуа глубоко почитал Тору, утверждая, что состояние мира в «последние дни» ухудшится из-за того, что люди перестанут чтить Тору и ее учение.

Эти два фрагмента Писания (главы 5 и 24 Евангелия от Матфея) рисуют нам вполне ясную картину того, чему учил Йешуа относительно Торы: Тора действительна, и ее должно уважать и соблюдать.

По существу, такие выводы разделяет все большее число как иудейских, так и христианских ученых.

В своей работе «Иисус и ранний иудаизм» доктор Фишер назвал семь выдающихся ученых, не сомневавшихся в том, что Йешуа соблюдал Тору.

Вот эти имена: иудейские ученые Давид Флюссер, Жюль Исаак, Шмуэль Шафрай и Пинхас Лапид; христианские ученые Роберт Линдсей, Дэвид Бивин и Брэд Янг – все они утверждали одно и то же.

Отрадно заметить, что в наши дни и иудейские и христианские ученые отчетливо понимают, что Йешуа соблюдал Тору.

О преданности Йешуа учению Торы свидетельствует также 24-я гл. Луки.

Например, в ст. 27 мы читаем о том, как Йешуа беседует с некоторыми учениками после своего воскресения из мертвых.

«И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании».

В Лк. 24:44 мы читаем о том, что Йешуа, еще будучи вместе с учениками в Иерусалиме, говорил: «Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах».

В обоих случаях Йешуа объясняет своим ученикам сбывшиеся посредством его жизни пророчества, обращаясь к Торе.

В Лк. 24:44 он говорит о том, что Тора является верным источником сведений о Мессии.

Разве это недостаточно красноречиво рисует его отношение к Торе?

Разумеется, если бы Йешуа не был соблюдающим Тору или не уважал бы Тору, он не сказал бы таких слов.

Другой пример находим в Мф. 7:12, где Йешуа характеризует существо Писания в целом:

«Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки».

Слова Торы и Пророков стали источником главных элементов учения Йешуа.

Многие замечали сходство этих слов со словами равви Гиллеля, расцвет деятельности которого пришелся на время за поколение до Йешуа.

Гиллель учил: «Не делай ближнему своему того, что ненавистно тебе. В этом вся Тора; все прочее комментарий – пойди и выучи» (Мишна Шаббат 31a).

Нетрудно заметить, что и Йешуа, и Гиллель, формулируя такого рода резюме своего учения, обращаются к Лев. 19:18 (место, которое Йешуа вспоминает в еще одном новозаветном тексте как одну из двух важнейших мицвот).

Никому не придет в голову усомниться в том, что жизнь Гиллеля была следованием Торе.

Но между источником Гиллеля и источником Йешуа, учитывая их сходные выводы, нет различий. Гиллель комментирует Тору, как комментирует Тору и Йешуа.

Это говорит нам, что оба они в высшей степени чтили Тору.

Она была подспорьем для обобщения ими своего этического учения.

Подводя итог, можно сказать: Евангелие от Матфея убедительно показывает нам, что речения Йешуа свидетельствуют о соблюдении и глубоком почитании им Торы.

Соблюдение Йешуа Торы в Евангелии от Марка

Мы уже видели в Евангелии от Марка, что Йешуа соблюдал Субботу (см. 1:21; 3:1–6; 6:1–2) и побуждал исполнять мицвот Торы о ритуальном очищении (см. 1:44). В Мк. 1:39 читаем: «И Он проповедывал в синагогах их по всей Галилее и изгонял бесов».

 

Целитель.

Сказанное в Мк. 1:39 едва ли было бы выполнимо на деле, не будь Йешуа соблюдающим Тору. Как показывает в своей книге Бернард Ли, общины галилейских синагог приняли его в качестве раввина и целителя; это было бы невозможно, не соблюдай он Тору, по крайней мере по галилейским меркам.

В Мк. 5:21–43 рассказывается об очень показательном эпизоде, совершенно недвусмысленно свидетельствующем об отношении Йешуа к Торе.

Иаир, глава синагогальной администрации (см. ст. 22), обращается к Йешуа как к раввину и целителю, прося исцелить его дочь (см. ст. 23).

Именно как раввин и целитель Йешуа получает право войти в дом Иаира (см. стт. 38–39).

Йешуа принимается в качестве раввина главным официальным лицом синагоги, человеком, который сам соблюдает Тору.

Мы вправе допустить, что Иаир не попросил бы помощи у того, кто не являлся соблюдающим Тору, несмотря даже на то, что Иаир был в отчаянном положении.

 

Почитание родителей.

В Мк. 7:10–13 Йешуа подчеркивает свое почитание Торы, говоря:

«Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет».

Это прямые цитаты из Торы:

«Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исх. 20:12; см. также Втор. 5:16).

Йешуа также цитирует Исх. 21:17:

«Кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти».

Йешуа цитирует эти стихи, чтобы осудить некоторых фарисеев и учителей, которые, вследствие своего толкования Писания, пренебрегали мицвой о почитании родителей.

Йешуа обращается к указанным стихам как к содержащим окончательные, наиболее весомые принципы, согласно которым дети должны относиться к своим родителям.

Тем самым он ясно показывает свое огромное уважение к Торе.

Соблюдение Йешуа Торы в Евангелии от Луки

Позиция Луки.

Доктор Фишер из Йешивы Нецер Давид предположил возможность того, что Лука был родственником Павла и соблюдающим Тору иудеем.

Если это действительно так, у нас есть еще пара глаз, которыми мы можем взглянуть на евангельское повествование.

Хотя ученые не соглашаются друг с другом в этом пункте, я с доверием отношусь к Фишеру и попробую исходить из предпосылки, что Лука был либо соблюдающим Тору иудеем, либо соблюдающим Тору из числа «боящихся Бога».

(Объяснение термина «боящийся Бога» см. в гл. 5, «Соблюдение Торы в Филиппах».)

Доктор Давид Флюссер также предположил, что Феофил, адресат Евангелия от Луки и Деяний, был членом семьи первосвященника.

Если это так, у нас есть возможность по-новому взглянуть на писания Луки.

Реальную возможность того, что Лука принадлежал к «боящимся Бога», допускает доктор Флюссер, как я узнал в 1996 году от коллег из Иерусалимской школы синоптических исследований (Jerusalem School of Synoptic Research – исследовательский центр, объединяющий силы иудейских и христианских ученых).

Точка зрения доктора Флюссера на личность Феофила стала мне известна благодаря лекции доктора Фишера в Миннеаполисе, Миннесота, прочитанной в августе 1991 года.

Догадка доктора Фишера о личности Луки была высказана в той же лекции.

Например, гл. 1 Евангелия от Луки совершенно несомненно показывает, что семья Иоанна Крестителя, отец которого был священником, строго следовала Торе.

Если догадка Флюссера, что Феофил был высокопоставленным священником, верна, последний был бы весьма впечатлен, узнав, что между Йешуа и храмовым ритуалом существует тесная связь.

Кроме того, Феофил, скорее всего, был саддукеем.

Для саддукея же совершаемые священниками храмовые ритуалы были основой подлинного иудаизма.

Хотя сам Йешуа не принадлежал к священству из колена Ааронова, его семья была связана со священством по линии Иоанна Крестителя.

По существу, сам Иоанн был священником.

Ряд других священников могли относиться к тому, что Иоанн, священник, поддержал мессианские притязания Йешуа, с некоторым сочувствием.

Для западного читателя в двадцатом веке это может показаться малозначительной деталью, не заслуживающей внимания, но в Израиле первого века семейная принадлежность играла огромную роль.

Репутация человека и то, как его принимают другие (в особенности в религиозной иерархии Иерусалима), – все это было тесно связано с происхождением его семьи.

Картина смиренного следования Торе в семье Йешуа могла также произвести весьма положительное впечатление на Феофила.

По крайней мере, у него не было бы ни малейших оснований сомневаться в хорошем происхождении и благочестии всей этой большой семьи.

В современном мире происхождение семьи может значить немного, но для израильского иудаизма первого века это было одной из важнейших характеристик человека, его репутации и социального положения.

Не будем недооценивать важность изображения семьи Йешуа в первых двух главах Евангелия от Луки.

Атмосфера соблюдения Торы здесь хорошо заметна.

Рассмотрим теперь несколько важных примеров соблюдения Йешуа Торы.

Затем мы завершим наш очерк свидетельств Евангелия от Луки подробным рассмотрением соответствующих мест Торы.

 

Его отношение к Торе.

Вскоре после событий, описанных в первых главах Евангелия от Луки, мы вновь видим примеры огромного уважения, с которым Йешуа относится к книгам Торы.

В Лк. 4:1–13 Йешуа подвергается тяжелым испытаниям.

Всякий раз он отвечает на искушение цитатой из Писания (Втор. 8:3; 6:13–14; Пс. 90/91:11–12). Эти стихи являют слово истины, и они становятся для Йешуа духовной, эмоциональной и психологической защитой от зла, которому он здесь противостоит.

Отметим, что два первых места – из Торы.

Слова Торы поддерживают Йешуа в момент испытания.

Это помогает нам понять, сколь важны в его жизни были Тора и ее истины.

Этот эпизод Евангелия от Луки подтверждает мысль равви Фалька, которую мы приводили выше, что «Он [Йешуа] величественно и властно упрочил основания Моисеевой Торы … ни один из наших мудрецов не говорил так выразительно о неизменности Торы».

Став взрослым, Йешуа продолжал жить, соблюдая Тору, как и в юности:

«Он учил в синагогах их, и от всех был прославляем» (Лк. 4:15).

Он по-прежнему установленным образом чтил Бога и принимал участие в сосредоточенном на Торе процессе обучения в местных синагогах.

Согласно этому стиху, он пользовался уважением как учитель (равви).

Это было возможно только в том случае, если он продолжал соблюдать Тору.

Лк. 4:16 подтверждает его неизменное участие в синагогальном богослужении и обучении – «…вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу».

Здесь мы видим, что участие в местном синагогальном богослужении, уважение традиций было повседневной реальностью для Йешуа.

Как все галилейские иудеи, Йешуа изучал Тору – он умел читать ее и применять на практике ее заповеди и связанные с ней обычаи.

Он учился этому и в семье, и в местной синагоге.

Это было частью его жизни, как всякого иудея.

В Лк 4:16–17 мы читаем о том, как Йешуа принимает активное участие в Субботнем богослужении.

Он исполняет традиционную роль

 

(шалиах циббур), Шалиах циббур – служитель, произносящий молитвы и читающий разделы из Торы или из гафтарот (различные отрывки из пророков) в субботнем или праздничном собрании.


Читая главу из Пророков и толкуя прочитанные стихи, – роль, отводившаяся в те времена раввинам или тем, кто готовился стать раввином.

Его участие нужно рассматривать как обычное для галилейского иудея выражение почитания Бога.

Здесь описание действий Йешуа совпадает с нормальным стилем жизни соблюдающего Тору учителя того времени.

В Лк. 4:31 рассказывается, как Йешуа учит Торе в селении под названием Капернаум.

Здесь он также принимает участие в обычном Субботнем собрании и ритуалах:

«И пришел в Капернаум … и учил их в дни субботние».

Исцеление прокаженного.

Действуя как раввин и целитель, Йешуа был достаточно внимателен, чтобы соблюдать мицвот Торы и побуждать своих учеников и близких делать то же самое.

Пример этого можно найти в Лк. 5:12–16, где Йешуа исцеляет прокаженного иудея.

И тотчас проказа [цараат] сошла с него.

И Он повелел ему никому не сказывать, а пойти показаться священнику [кохену] и принести жертву за очищение свое, как повелел Моисей, во свидетельство им.

Здесь Йешуа исцеляет больного, повелевая ему принести предписанные Торой жертвы за такое исцеление, а также показаться священнику, который должен объявить его исцеленным, как указано в Лев. 14:1– 32.

Йешуа повелевает своим исцелившимся соплеменникам соблюдать мицвотТоры.

Вот закон о прокаженном [пораженном цараат], когда надобно его очистить: приведут его к священнику [кохену] … и если священник увидит, что прокаженный исцелился от болезни прокажения, то священник прикажет взять для очищаемого двух птиц живых чистых, кедрового дерева, червленую нить и иссопа…

Очищаемый омоет одежды свои, острижет все волосы свои, омоется водою, и будет чист; потом войдет в стан и пробудет семь дней вне шатра своего. …

В восьмой день возьмет он двух овнов без порока, и одну овцу однолетнюю без порока, и три десятых части ефы пшеничной муки, смешанной с елеем, в приношение хлебное, и один лог елея (Лев. 14:2–4, 8, 10).

Йешуа указывает этому человеку сделать следующее: он должен сказать о случившемся священнику, пройти проверку, и его должны объявить исцелившимся, после чего он незамедлительно должен принести жертвы за исцеление, пройти недельный карантин, а затем принести окончательные жертвы.

Йешуа поощряет соблюдение этих мицвот Торы.

Его дела и его наставления соответствовали всей его жизни, прочно связанной с соблюдением Торы.

Исполнение мицвы о цицит и других мицвот.

Когда к Йешуа приближались больные, прося исцеления, они старались коснуться кистей (евр.

 

<цицит>) на его одежде.

Кисти присоединялись к одежде каждого мужчины-иудея, во исполнение мицвы, содержащейся в Чис. 15:37–41:

«Чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти».

Нося на своей одежде кисти, Йешуа прямо исполнял мицву Торы.

Израильский ученый Шмуэль Шафрай отмечает: «Я полагаю, что он [Йешуа] и его ученики носили и то, и другое [цицит и тфилин]».

(Цицит – кисти на краях одежды каждого иудея мужского пола во времена Йешуа. Тфилин – «хранилища» («филактерии»), также носились всеми иудеями мужского пола во времена Йешуа. Обе эти ритуальные детали одежды основываются на соответствующих заповедях Торы. См. Числ. 15:37слл. и Втор. 6:4–6.)

В Лк. 8:43–48 мы читаем, как к Йешуа приближается больная женщина, которая касается «края одежды Его», тем самым коснувшись и цицит.

Мы не знаем, был этот поступок случайным или намеренным. (Позднее прикосновение к цицит учителя в некоторых общинах стало знаком особого уважения.)

В то же время важно, что Йешуа носил кисти, о которых заповедано в 15-й гл. Книги Чисел, а Лука отмечает это в своем повествовании.

Существуют и дополнительные примеры того, как Йешуа учил прочих иудеев соблюдению 613 мицвот Торы.

В Лк. 18:18–30 богатый вельможа приближается к Йешуа с вопросом:

«Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (ст. 18).

Нет ничего удивительного в том, что в ответ Йешуа цитирует некоторые мицвот из гл. 20 Исхода: «Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою» (Лк. 18:20).

Йешуа перечисляет все то, что этот человек уже знал и делал – мицвот Торы.

Это ясно из ответа вельможи:

«Все это сохранил я от юности моей» (Лк. 18:21).

В этих стихах Йешуа подтверждает святость мицвот Торы.

Однако, видя обстоятельства жизни конкретного человека, он добавляет условие, которое могло бы заставить того полнее посвятить свою жизнь Богу.

Подчеркивая роль и авторитет Торы, Йешуа объясняет этому человеку, как исполнить Тору (т. е. как соблюсти мицвот Втор. 6:4 и Лев. 19:18).
Здесь Йешуа дает некоторую оценку того, какая мицва Торы является «ключевой».

Чтобы исполнить мицвот так, как желал их исполнения Бог, богатый вельможа из Лк. 18 должен полюбить Бога как главное, что есть в его жизни, а своего ближнего как самого себя.

Из-за приверженности этого человека к своему имуществу это оказывается для него невозможным.

Такая ключевая заповедь была обычной темой проповеди среди раввинов в эти времена.

Один из многочисленных примеров находим в трактате Мишна Маккот 23–24, где сказано: «Равви Симлай говорил: Моисею были даны 613 заповедей …

затем явился Давид и уместил их в 11 заповедей (Пс. 14–15) …

затем явился Исайя и свел их к 6 заповедям (Ис. 13:15) …

затем пришел пророк Михей и уместил их в трех кратких заповедях (Мих. 6:8) …

затем пришел пророк Аввакум и свел все заповеди к одной, как написано (Авв. 2:4),

„праведный своею верою жив будет“».
Важнее всего здесь то, что Йешуа говорит о важности исполнения мицвот, применяя к данной ситуации традиционное и согласное с Торой учение.

Следующая таблица показывает следование Йешуа Торе и мицвот, которые он исполнял, согласно Евангелию от Луки.

Соблюдение Йешуа Торы и исполнение мицвот

 

 

Эти стихи свидетельствуют о верности Йешуа Торе.

Итак, мой вывод состоит в следующем: Евангелие от Луки также подтверждает, что жизнь Йешуа была проникнута соблюдением Торы.

Это особенно важно, принимая во внимание существующий среди историков и богословов стереотип, согласно которому Лука по своему тону, характеру повествования и изображению Йешуа считается наиболее далеким от иудейского мира из всех составителей евангелий.

Факты, однако же, не поддерживают этот стереотип.

Собственно, факты свидетельствуют прямо об обратном.

 

Соблюдение Йешуа Торы в Евангелии от Иоанна

Книга, написанная человеком по имени Йоханан бен Завдай (Иоанн Заведеев), одним из ближайших друзей Йешуа, также свидетельствует о соблюдении Йешуа Торы.

Мы рассмотрим четыре наиболее ярких примера этого.

 

Равви.

В Ин. 3:1 Никодим, фарисей и раввин, приближается к Йешуа и называет его «равви».

Только соблюдающий Тору иудей, хорошо образованный и/или специально поставленный учить, заслуживал такого наименования, особенно среди фарисеев.

Титул «равви» в Израиле первого века свидетельствовал о роли человека как признанного (определенным крылом или сектой иудаизма) учителя.

Позднее Никодим засвидетельствовал, что считает чудеса Йешуа делом Бога.

Он пришел к Иисусу ночью и сказал Ему: Равви! мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог (Ин. 3:2).

Чтобы раввин-фарисей вроде Никодима мог уважительно относиться к нему, а текст безусловно это подтверждает, – Йешуа должен был быть соблюдающим Тору раввином.

В противном случае эти стихи Иоанна не соответствовали бы историческому контексту.

Разве что Никодим лицемерил, обращаясь к Йешуа «равви», но это вряд ли возможно, поскольку Никодим изображен искренним человеком.

Писец, записавший Евангелие от Иоанна, использовал в греческом тексте еврейское слово «равви», не пытаясь подыскать греческого аналога.

Греческое SiSdaKaXos («учитель»), которое иногда используется в качестве аналога «равви», мы в этом тексте не встречаем.

Тем самым сохраняется оригинальный иудейский контекст, и само именование Йешуа помогает видеть в нем традиционного учителя Закона, плоть от плоти палестинского иудаизма первого века. Йешуа не просто соблюдал Тору, он был соблюдающим Тору «раввином», учителем Торы, и признавался таковым окружающими.

Позднее в Евангелии от Иоанна приводятся слова Йешуа, где он защищает достоинство и значение Торы.

Споря с неизвестной группой высокопоставленных иудеев, он говорит:

Не думайте, что Я буду обвинять вас пред Отцом: есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете. Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне (Ин. 5:45–46).

Йешуа свидетельствует об огромном значении Моисеева откровения в Божественном замысле.

Он утверждает, что его собеседникам следовало бы верить откровениям и пророчествам Моисея. Не поняв Моисея, они не могли верно понять роль Йешуа.

Тем самым Йешуа вновь подтверждает истинность и богооткровеность Торы, подчеркивая важность знания Торы и доверия ей.

Лишь соблюдающий Тору иудей мог говорить и учить таким образом.

Йешуа изображен здесь ревностно утверждающим истинность Торы.

Ин. 6:11 подтверждает соблюдение Йешуа Торы:

Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение [браху], роздал ученикам, а ученики возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел.

Получается, что Йешуа благословлял трапезу с хлебом, в соответствии с тем, как было принято в то время.

Поступая таким образом, он исполнял мицву Завета Моисеева:

«Служите Господу, Богу вашему, и Он благословит хлеб твой [и вино твое] и воду твою; и отвращу от вас болезни» (Исх. 23:25).

 

Соблюдение мицвы о Суккот (Кущах).

Ин. 7:2. представляет другой пример верности Йешуа Торе.

В этом случае мы видим, как он принимает участие в одном из праздников-паломничеств, Суккот (Празднике Кущей, или Шалашей). В тексте говорится:

«Приближался праздник Иудейский – поставление кущей …

и Он [Йешуа] пришел [в Иерусалим] на праздник не явно, а как бы тайно».

Отправившись в Иерусалим, Йешуа исполнял мицву соблюдать Сук-кот.

Эта мицва заповедана Израилю (Лев. 23:33–43; Числ. 29:12–39; Втор. 16:13–16; Исх. 23:17). Согласно формулировке заповеди, изложенной в Исходе,

«три раза в году должен являться весь мужеский пол твой пред лице Владыки, Господа». Приводимое в Талмуде описание торжественных паломнических шествий в Иерусалим во время празднований Суккот в первом веке говорит о важности этих празднеств.

Исполняя мицву о Суккот, Йешуа много учил в Храме.

Учительство на праздниках было принято среди раввинов, но он отправился в Иерусалим не просто для того, чтобы учить народ.

Текст указывает, что он следовал этой мицве, чтобы исполнить Тору.

В Ин. 7:14–24 Йешуа укоряет некоторых иудеев за неверное суждение о нем, когда он учит во время праздника Суккот:

«Не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону» (ст. 19).

Укоряя их, Йешуа имеет в виду, что они правильно поняли Божественную власть и дар, данный народу через Тору.

Но они не исполняли мицвот как подобает.

Очевидно, он указывает на то, что нужно соблюдать мицвот; при этом их нужно соблюдать правильно.

Это похоже на его слова в Мф. 23:1:

«На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают».

Йешуа подчеркивает, что с главным в учении этих наставников следует соглашаться.

Основы их учения взяты напрямую из Торы.

Его обвинение этих религиозных авторитетов (см. гл. 23 Евангелия от Матфея) относится не к их учению, а к их лицемерию (стт. 4–7, 27–28), самопревозношению (стт. 8–12), презрению к народу в целом и в особенности к обращенным (стт. 13–15), неверному пониманию ими некоторых мицвот(стт. 16–24) и их гордыне (стт. 29–32).

Ранее в нашей книге мы указывали, что учение Йешуа было единым и цельным – он сам поступал согласно тому, чему учил.

Группа религиозных вождей из 23-ей гл. Матфея вела себя иначе.

И тем не менее Йешуа утверждал истинность источника их учения и его авторитет.

Это еще раз показывает, что его отношение к Торе было глубоко уважительным.

Он подчеркивает, что исполнение мицвот Торы является долгом народа.

Хотя его отношения с некоторыми из учителей Торы были отнюдь не простыми, это не касалось самой Торы.

По сути он подтверждает важность исполнения даже самых детальных мицвот о сельскохозяйственной десятине.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять (Мф. 23:23).

Даже сурово укоряя негодных исполнителей Торы, Йешуа не устает утверждать действительность ее мицвот – причем всех до единой!

 

Соблюдение мицвы о Пасхе.

Кроме случая с Суккот, Иоанн дает нам еще одну возможность наблюдать, как Йешуа соблюдал другой священный для иудеев день, Пасху.

Обращая внимание на соблюдение Йешуа Пасхи, мы вновь можем видеть его верность Торе. Первоначальные мицвот о соблюдении Пасхи находим в Исх. 12:11–48, Исх 23:14–15, Числ. 9:2слл., Втор. 16:1слл. и Лев. 23:4–6, в последнем случае читаем:

Вот праздники Господни, священные собрания, которые вы должны созывать в свое время: в первый месяц, в четырнадцатый день месяца вечером Пасха Господня; и в пятнадцатый день того же месяца праздник опресноков Господу; семь дней ешьте опресноки (стт. 4–5).

Втор. 16:16 указывает:

«Три раза в году весь мужеский пол должен являться пред лице Господа, Бога твоего, на место, которое изберет Он: в праздник опресноков, в праздник седмиц и в праздник кущей». Пасха была также праздником-паломничеством.

Она отмечалась весной, в месяце Нисане.

Иудейские паломники в огромном числе приходили в Иерусалим, чтобы принести жертвы, вспомнить историю Пасхи и вкусить пасхальную трапезу (евр.

 

<седер>).

Хотя в Новом Завет этот момент особенно не подчеркивается, приход Йешуа в Иерусалим показывает, что он исполнял эти мицвот о Пасхе.

Согласно Ин 2:13,

«Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим».

Йешуа пришел в Иерусалим во исполнение мицвот о Пасхе, как было заповедано делать всем мужчинам Израиля (см. Исх. 23:14–15).

Таким образом, в Ин. 2:13 Йешуа исполняет пасхальные мицвот.

Даже принимая во внимание то, что его преобладающим делом на пути в Иерусалим была проповедь, вовсе не случайно, что он отправился в Иерусалим именно на Пасху.

Он исполнял мицвот о праздновании Пасхи.

Иоанн сохраняет для нас и еще кое-что об Йешуа и Пасхе.

В Ин. 11:55 мы читаем о другой Пасхе, праздновавшейся спустя два года после рассказа 2-й главы.

В Иерусалиме паломники ожидают прихода галилейского раввина и пророка Йешуа, чтобы он учил их (см. ст. 56).

Храмовые священники и некоторые фарисеи также ждут, что Йешуа придет, дабы исполнить мицвот и учить (см. ст. 57).

Это показывает нам, что и простые люди и раввины ожидали Йешуа на Пасху в Иерусалиме. Никого не удивило, что он пришел в Иерусалим, чтобы исполнить мицвот и проповедовать (см. 12:12–16).
Ученые придерживаются различных мнений по поводу того, когда именно Йешуа вкушал пасхальную трапезу, по ессейскому календарю или же как большинство израильтян – по гораздо более традиционному лунному.

Мы не входим в рассмотрение этой проблемы, а лишь указываем на нее читателю.