Авторизация

Чуждый огонь

Чуждый огонь

раввин Александ Бленд

 

Так получилось, что у нас сегодня урок по недельной главе Торы. В Израиле это обычное дело. Если я скажу: «я иду на урок Торы», любой человек поймет, что я собираюсь учить недельную главу. А в Финляндии у меня такое в первый раз. Поэтому, нужно объяснить, что такое недельный раздел Торы и зачем она нужна?

Про евреев часто говорят, что они народ книги. У меня дома основная мебель - это книжные шкафы. И не только у меня, к кому не зайди, книги и книги. Но когда мы читаем Тору, там постоянно звучит: «расскажи сыну», повторяй сыну», «и ты будешь рассказывать сыну», «и скажешь сыну», не напишешь, а именно скажешь. Всевышний хочет, чтобы мы говорили это. Поэтому недельная глава это, если говорить на иврите, - порция Торы. Как человек получает порцию еды, так же он может получить порцию Торы. И около трех тысяч лет назад, родилась такая традиция три раза в неделю читать в синагоге Тору. Где бы ни жили евреи, от северного Хельсинки, до Сиднея на юге, везде читают одну и туже главу Тору. Так весь народ, год за годом учит Тору вместе. Нас разделяет тысяча километров, но нас объединяет Тора. Часто звонят друзья с другого конца света и спрашивают: «что ты думаешь по этому  поводу в недельной главе?». Так в мире Торы, мы одно. Мы заканчиваем цикл Торы за год и начинаем его заново.

Мы знаем, что Йешуа участвовал в чтении Торы в синагоге. Апостолы пишут тем, кто присоединяется к общине, что Закон Моисеев везде имеет проповедников. Можем видеть, что желание Бога и желание Машиаха и его посланников, чтобы мы изучали Тору и чтобы мы учили Торе других, чтобы в тех городах, где есть ученики Машиаха, чтобы и там Тора имела проповедников. Поэтому, сегодня мы будем говорить о недельной главе Торы.

Народ Израиля читает десятую главу третей книги Моисея (Лев. 10:1-2):

«И взяли сыны Аароновы, Надав и Авиу, каждый свой совок, и положили в них огня, и возложили на него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, какого Он не велел им. И вышел огонь от Господа, и пожрал их, и умерли они пред Господом.»

Мы здесь читаем про очень страшное событие. Предыдущая глава рассказывает о том, что Моше на восьмой день открывает Скинию. Все происходит замечательно. У народа праздник. Жертвы поднимаются на жертвенник. И Всевышний принимает эти жертвы. Весь народ празднует. Можно сказать, что с самого выхода из Египта,  да что там говорить, с самого сотворения мира, не было такого праздника! Представьте себе, впервые в истории целый народ стал жилищем для Всевышнего, заключит Завет со Всевышним и принята жертва всего народа. С самого момента сотворения человека, от Адама, Бог и человек не были так близки. И что происходит в момент этого праздника? Два сына первосвященника входят в святыню, совершается, что-то не очень понятное, они приносят чуждый огонь. Они умирают не от чужого огня, они умирают от огня с Небес. Посреди праздника, на глазах у всего народа. Два сына первосвященника, человека, который вел праздник. Это страшно! И Моше говорит Аарону слова утешения (Лев. 10:3):

« И сказал Моше Аарону: это то, что говорил Господь, когда сказал: близкими ко Мне освящусь и пред всем народом Я прославлюсь. И умолк Аарон».

Где сказал Всевышний эти слова? Что Моше цитирует? Он ничего не цитирует! Он говорит пророчество. Это Господь через Моше говорит Аарону в этот момент. Аарон молчит. Его утешили лова Моше? Это утешение? Всевышний говорит, что Он освещается через приближающихся к Нему. Еврейские учителя говорили на этот счет: друзья и приближенные земного царя не боятся его, потому что он изливает свой гнев на отдаленных от него людей. Всевышний ведет себя по другому. Тут страшно быть близким к Нему. Он освещается через тех, кто приближается к Нему. Через самых святых людей. В самом святом месте. В центре самого святого праздника. Святость — это очень страшное состояние.

Чтобы понято немного глубже можно вспомнить первую главу первой книги Моисеевой. Можно обратить внимание, что про каждый день творения сказано «и было вечер и было утро», день первый, день второй и т. д. Кроме одного дня. Про какой? Шаббат! Что сделал Всевышний в субботу? Завершил работу! Сказано (Быт. 2:2): «Завершил Всевышний работу в день седьмой». В седьмой день происходит достижение целосности. Почему не сказано «и был вечер и было утро»? Потому что мир еще не совершенен.

В седьмой день у Всевышнего был план относительно человека, он должен был стать совершенным в седьмой день. Но этот процесс еще не закончился. Поэтому мудрецы говорят, что седьмой день еще продолжается, продолжается и продолжается. А когда он заканчивается? В третьей книге Моисеевой (Лев. 9:3) Може основывает Скинию и сказано: «И было в день восьмой». Восьмой день — это день Скинии. Бог поселился среди людей в восьмой день. Сначала Он сотворил человека по образу и подобию. Бог хотел жить в человеке, но получилось то, что получилось. И тогда Бог говорит человеку (Быт. 3:19): «Ты прах и в прах вернешься», и седьмой день продолжился. А восьмой день наступает тогда, когда Бог живет в человеке. В данном случае через Скинию.

Когда священник входит в Святая Святых, говорят, что он очень не хочет от туда возвращаться. Он находится в Божественном присутствии и так хорошо ему там, что не хочется никуда идти. Он рядом с Богом! И идти куда-то дальше, куда-то обратно в мир где он был, ему совсем не хочется. Как его заставляют вернуться? Говорят, что его заклинают, берут с него клятву. Клятва на иврите «шавуа» от слова «шэва» - семь. Можно сказать, его седьмуют. Его возвращают в день седьмой силой. А помните ситуацию, когда Йешуа взял несколько своих учеников на гору Товор (Мт. 17)? Это очень похожая ситуация. Петр посмотрел на все это. Петр простой человек, рыбак, и он говорит, как очень простой человек: «Учитель, нам здесь очень хорошо! Давай поставим здесь три простых шалаша... что нам еще надо!», не хочется возвращаться в мир, там, в восьмом дне, очень хорошо. Но только там и очень опасно. Одно неосторожное движение и сходит огонь и пожирает. Потому что Всевышний сказал: «В приближающихся ко Мне освящусь». И у народа Израиля был выбор и у Петра еще тогда был выбор: можно жить в нашем мире, где не так хорошо, как в восьмом дне, но безопасно (менее опасно, чем там), или, все таки, войти в день восьмой.

Вы помните историю о Захарии, отце Иоанна Крестителя? Евангелие от Луки рассказывает, как он кадил и ему открылся Ангел и он задержался там. Лука одной маленькой строчкой пишет: «а народ в страхе молился». Традиция говорит, что к ноге священника привязывали веревку, чтобы если он упадет в Святая Святых, его можно вытащить за веревку. Высказывается, что священники много раз умирали. Про одного очень праведного священника рассказывается, что он четыре раза мог войти в Святая Святых. Такой вроде как рекорд.

А у сынов Аарона не получилось. Можно по разному объяснять, что они не так делали. Есть комментаторы, которые говорят, что они взяли огонь из не правильного места, другие, что они неправильно собрали воскурение, третьи, говорят, что они решили добавить своей любви к Божьей любви. В данный момент причина не важна. Важно, что один не осторожный шаг привел их к гибели.

А что в отношении нас сегодня? Если мы читаем Евангелие и послания Павла, которые говорят: «Вы храм» (1Кор. 3:16,17), «Царство Божье в вас есть», «Бог живет среди вас» и очень много таких фраз, у нас нет такого выбора, какой был у них. Мы в восьмом дне! Один наш неосторожный шаг и мы пожираемы огнем. Нас могут пожрать какие-то безумные идеи, многие люди теряют рассудок, теряют трезвость, просто болеют, просто умирают. Мы приблизились ко Всевышнему. Петр пишет (1Пет. 2): «Некогда вы были не народом, а Всевышний взял вас в Святая Святых», убрал перегородки. И народ вошел в восьмой день или нас зовут в восьмой день. И так хочется понять, а что в нашей жизни — чужой огонь, который Всевышний не завещал? Кто-то устраивает себе купание в Святом Духе, кто-то ждет большого благословения золотом, а другой говорит, что нам нужны только скорби и невзгоды, как разобраться? Есть какие-нибудь мысли (вопрос в зал)?

(ответ из зала) Служение, которое не давал Бог. Например, Рождество.

Почему мне кажется этот ответ близким к истине. Сыны Аарона служили Богу, но они принесли огонь, который Бог не заповедал приносить. Те, кто празднуют рождество, они вроде бы тоже пытаются служить Богу. А Бог не заповедал праздновать Рождество, и получается, да, любовь к Богу, но огонь чужой.

(реплика из зала) Есть мнение, что сыны Аарона были пьяны, когда зашли в Святая Святых. Поэтому следом идет запрел священнику употреблять вино.

Это другой подход, в каком духовном состоянии мы приходим в общину. Человек не может служить, когда его сознание замутнено. И не обязательно алкоголем. Он может думать, что ему надо рассчитаться с долгами, или он поссорился с близким человеком и это его отвлекает. Тоже ведь пьяный человек в общем. Я однажды пришел на урок в йешиву рано утром и сидел готовился к уроку. Когда зашел учитель он сказал мне: «Ну-ка, уходи быстро отсюда! Ты обидел сегодня утром свою жену и сердце твое не спокойно. Тебе нет места здесь!». Я не был пьяный, я вообще не напиваюсь, но есть что-то, когда я проверил себя, посмотрел в сердце, я свое сознание не мог отдать учебе. А это я еще как ученик пришел, не как учитель. Учителю еще опаснее. И священнику опасно. Но сам я думаю, что дело не в них а то, что Всевышний не заповедал этот огонь приносить. Я думаю, что они были трезвы, но под праздник захотелось что-то сделать. Но для нас я согласен, что алкоголь он рождает чужой огонь.

Я расскажу, какой пример я вижу. Мы часто просим у Всевышнего благословение на какое-то служение, на которое Он и не посылал нас никогда. Мы говорим: «Правда же, Господи, чтобы я поехал в Торонто и там служил?» - и сразу же говорим - «Спасибо, Господи, что ты благословил меня! Аллилуйа!». А Всевышнего здесь вообще не было в этой картине. Часто человек говорит: «Мне Бог сказал...» или «Бог меня послал...», а когда проверяешь, как было дело, выясняется, что он исполняет какое-то свое желание.

Мы читаем Тору, слово великого Бога, слово Которого наполняет весь мир. Нельзя как-то преувеличить описывая его. А он нам пишет: «Надо сделать пять столбов. На них шесть украшений...», описывает досконально каждую мелочь. Всевышний не сказал: постройте Мне какой-нибудь роскошный храм, самое роскошное, что вы можете построить. Он дает план в котором каждая клетка на своем месте. Если бы евреи вместо четырех столбов поставили пять, или восемь, нам разве жалко столбов для Бога! Это было бы нарушением Торы. Всевышний никогда не дает неточных указаний. Он не говорит: поставьте столбов сколько не жалко. Он говорит точное число: сколько здесь и сколько на входе во двор, ведь это про нашу внутренний Храм идет речь. А мы часто строим так: нам не жалко, мы поставим тут; мы не будем соблюдать шаббатний день, будем соблюдать воскресный; мы вообще все дни недели соблюдаем.

Я хорошо знаю проповедника: «Не обязательно отказываться от свинины. Отдайте что-нибудь другое Богу. Рыбу. Или мясо черепахе». Если бы я лично не был на его проповеди в Иерусалиме, я бы не поверил. И очень часто в более мелких вещах, мы сами придумываем для себя волю Божью. Всевышний видит и молчит. И мы думаем, что Он такой же как мы. Что Ему все равно: сколько столбов мы поставим, из какой ткани мы сделаем одежду священнику, как мы ему будем служить, поедим мы в Хельсинки или в Москву — поэтому мы сами решаем. Я думаю, что это ключевое слово — что-то, что решаем мы. Когда сыны Аарона принесли огонь, который Всевышний не заповедал приносить. Чья воля совершилась (вопрос в зал)?

(ответ из зала) Желание сыновей.

Это их желание. Это же происходит и в нашей жизни. Вроде бы человек поехал служить Всевышнему. Сыновья Аарона были же уверены, что они Всевышнему служат. А это была их воля, человеческая.

И это очень важно понимать, когда мы читаем Тору. Это не только рассказ о каких-то двух евреях, которые жили три тысячи лет назад. Это рассказ про нас. Бог - Он тот же самый Бог, Храм — тот же самый Храм. Только единственное, что изменилось, что уверовав мы оказываемся в Храме - делаем наше тело Храмом. И пока мы верующие это так и остается.

Сыновья Аарона заканчивали службу и шли домой. У них может быть был восьми часовой рабочий день, а потом, если говорить современным языком, они могли играть в футбол с детьми, телевизор смотреть — кто-то другой уже служил в Храме. Мы знаем, что было очень много священников, что были очереди (чреды) священников. Вспомним того же Захарию, говорится из какой чреды он был. Была очередь. Священник служил 4-5 недель в году. В остальное время у них были города, поля и они занимались чем-то своим. У нас такого удовольствия нет. Мы входим в тело Мессии, знаем, что собрание верующих называется  «тело Мессии», а Машиах стоит в Святая Святых, и никуда оттуда не выходит. И мы тоже не можем выйти. Поэтому мы не можем сказать: «Мы сегодня достаточно послужили, провели два собрание и двух старушек через дорогу перевели. Хватит, пора домой, смотреть телевизор», мы не можем, мы в Храме постоянно. А это значит очень страшную вещь: в нас не на секунду не должно появиться наше желание. Как только появилось что-то не Божье, сразу чуждый огонь. Бог нас милует, мы не сгораем. Не знаю за других, я бы точно здесь не сидел. Но мы должны знать на сколько это опасно.

Нам сказали: «Вы вступаете в клуб, записываетесь в верующие в Йешуа. Тот человек, который в вас может что-то хотеть, должен умереть». Сколько нам говорят про умирание. Говорят: «Если этот человек не умрет — вы не воскреснете», - и не наоборот, - «Если ваш ветхий человек умрет, ради Йешуа, тот же дух, который воскресил Машиаха, он воскресит и вас». А если возникает в нас что-то человеческое, значит этот товарищ еще не умер. И мы крутимся в Святая Святых с чуждым огнем. И мы в опасности. Божья милость конечно безгранично но...

Наша задача постоянно проверять: мертвы ли мы. И тогда восьмой день будет праздник, все как описано, но без смерти детей. Посмотрите девятую главу, там праздник, там радость, там единство с Богом. Там такое яркое, явное Божественное присутствие. Почему? Потому что все досконально делается по слову Божьему: все положено там, где Бог сказал, поставлено там, где Бог сказал, ничего человеческого. Как оно бывает, человеческое проникает и начинаются беды. Можно смотреть есть ли в тебе эти: Надав и Авиагу? Может мы и пьяны? Может мы увлечен через наши глаза чем-то? Или празднуем свои какие-то праздники? Еще очень-очень много всего, что только каждый сам про себя может сказать. Мы должны проверять, потому что видим, как это опасно.