Жестокие вехи

Жестокие вехи

Переворачиваемые страницы одной жизни

(размышления и документы)

Лазарь Фрейдгейм

Я благодарен воспринявшим мой текст

в личном плане, в ракурсе событий

своей жизни или жизни своих родных.

Во времени давнем или более близком

 к сегодняшнему дню, но для каждого

– проблемном, сложном времени.

Обычным для обычной жизни…

Я не философ и не историк. Просто человек, выросший под колпаком советской пропаганды. Пропаганды величия русских открытий, могущества великого государства, коммунистического будущего человечества, флагманом которого является новая общность советских людей. Примат государства и жертвенности в его интересах был альфой и омегой громкого голоса пропаганды.

Но что-то не сработало в этой пропаганде в моем поле. Так и остались сомнения. Молчаливые, конечно. Но сомнения были, сомнения укрепились и в новых условиях могут уже претендовать на статус отрицания, или в другой половине оценок – отрицания отрицания. Что подкачало в этой паре — пропаганда и я, — я понять не могу. Может, проколы пропаганды, в одну из ячеек которых проскочил я. А может, проявилась генетическая устойчивость древнего народа и моего нешумного еврейского рода, известного поименно на протяжении пяти веков (как бы эти предки уцелели без такой устойчивости?!)…

Менялись эпохи и государства, общественные формации и мировые религии, возникали «двести лет вместе»… Сквозь все времена и события проходил незаметно обычный человек, судьбами которого творилась история. Незаметный, но главный, без которого (точней, пожалуй, сообщества которых) не могло существовать понятия истории общества и государств.

Все это высокопарное многословие для одного: чтобы сказать, что можно приглядеться к каждому мгновению истории, этак выхватить это мгновение или человеческую жизнь. Подобрать масштаб и резкость отображения, чтобы разглядеть этого человека, раба истории… Но и ее творца, жизнь которого вопиет о событиях (хороших и плохих) своего времени. Великого времени для каждого индивида, хотя бы потому, что это единственное время его земного существования.

Детерминированность процесса существования определяется в значительной степени совместимостью случайных составляющих. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», — справедливо ли утверждение В. Ленина? Не знаю, сколь всеобще действие этого высказывания российского гуру на весь ХХ век. Возможно, оно относится не ко всем структурированным обществам. Но к несвободному советско-российскому обществу эта махсима несомненно относится.

Я бы, чтобы не впадать в чрезмерную серьезность, сказал бы примерно то же, но с оттенком иронии Ильфа и Петрова: «судьба играет человеком, а человек играет на трубе». Но вот этот человек, вот судьба-главнокомандующий. В эпоху перемен… Я о человеке, на спину которого ложатся монотонные и многотонные удары дубины времён перемен. Вглядимся в одного из них, родившегося в случайный день, в случайном месте…

Жизнь каждого человека отражается, как в капле воды, в событиях страны. В качестве такой капли вековой жизни я остановлюсь на судьбе моего отца. Капля – отражение его жизни на фоне вековой истории России – Советского Союза. Без глобальных поползновений, только маленькие фрагменты, определяющие судьбу одного человека… Для подтверждения документальности подхода я позволю себе приводить отдельные документы семейного архива, хотя логика взаимодействия истории и личной судьбы от этого мало зависит, так как личная судьба неизбежно ввязывается в узор времени. Яркость узора, его цветность окрашивает в соответствующие тона жизнь человека. Любой другой человек, прикоснувшись к такому видению, разглядит в судьбе родного ему окружения ту же картину. Зеркало событий может быть благостным, может быть уродливо кривым. А может, это зеркало, причудливо перемещаться, флуктуировать, прерывисто ловя отражения человеческой жизни, то возвеличивая манящее, то проваливаясь в преисподнюю обычного бытия.

Мой отец, Фрейдгейм Исаак Лазаревич, родился 28 (16 — по старому стилю) февраля 1890 г. в Вильне в семье скромного достатка. Мещане. Это слово с легкой руки советской пропаганды, да и названия пьесы М. Горького, стало в советское время символом позорного существования. Но это было одно из самых многочисленных российских сословий. Это была обычная еврейская семья. Понятие «еврей» было совсем не пятый пункт в паспорте или анкете, определяемый происхождением то ли мамы, то ли папы. Это было – вероисповедание, т.е. иудаизм. Об этом четко свидетельствует первый из приводимых в моем рассказе документов – свидетельство о рождении, роль которого исполняла запись об обрезании в синагогальной книге в заповедные восемь дней от рождения. Этот момент в жизни, как всем известно, с давних пор играл существенную роль. Достаточно напомнить, что днем начала каждого года является день обрезания Христа (Кто в этом сомневается, может заглянуть в любой православный календарь).

Для потенциального читателя этих заметок, выросшего в Советском Союзе,  название Вильна звучит странновато. Этот город ассоциируется со столицей Литвы, миллионным городом Вильнюсом. Но в XIX веке город разительно не соответствовал масштабу такого представления. Это был уездный город на окраине Российской империи. По Всеобщей переписи населения 1897 года он замыкал десятку больших городов России. При этом среди 154 532 жителей насчитывалось 61 847 (40,0 %) евреев. Этот город входил в черту оседлости – территорий царской России, где разрешалось проживание евреев.

Семья моего отца состояла из родителей и трех детей. Поскольку я обещал документальный рассказ, приведу еще один документ: посемейный список семьи моего отца, составленный в 1893 году с последующими дополнениями .     

Я мало знаю о своем деде. Он был то ли служащим, то ли мелким предпринимателем, уважаемым членом общины. Отец рассказывал, что привычным обращением к нему было на идиш   ר ‘לייזער- ערלעך מענטש  (Реб Лейзер — ан эрлех менч), что в русском переводе звучит как «Реб Лазарь, честный человек» (такой приятный, как сейчас говорят, мем). Семья проживала в старом еврейском районе города. Основным источником объективной информации может служить список лиц, «имеющих право участия в выборах в Государственную Думу 4 созыва по 2-му съезду городских избирателей гор. Вильны 1912 г.», запись в котором удалось найти в интернете. В нем значится:

Фрейдгейм Лейзер Айзикович, иуд., пр. н., уг. Хлебной и Конной 2/6, пр. н.

Чтоб не заставлять внимательного читателя повторять мой путь поисков, поясню некоторые сокращения и их смысл. Во-первых, имя и отчество так звучали в те времена, что в моем паспорте (точный тезка) выглядит как Лазарь Исаакович. Мое имя по еврейской традиции полностью совпадает с именем деда как внука, родившегося после его смерти. Говорят, смесь французского с нижегородским. Здесь в именах – смесь английского и еврейского (Всем известен, например, Исаак Ньютон, имя которого в устах любого англичанина будет эквивалентно Айзик). Иуд. – иудей, еврей по-нашему. И, наконец, пр.н. — уплачивает «основной промысловый налог на личные промысловые занятия».По-видимому, налог платился за размещавшуюся в том же доме 2/6 на углу Хлебной и Конной улиц небольшую мануфактурную лавку. «Торговля мануфактурой» – обычно называли тогда лавки по продаже ситцев и сукна, кумача и бязи. В еврейских семьях детей с малых лет привлекали к работе, участию в «деле».

В губерниях черты оседлости процентная норма для мужских гимназий и университетов была установлена в размере десяти процентов от числа всех учеников, в остальных частях России — пять процентов, в Москве и Петербурге — три процента. Сторонники национальных ограничений видели в этом проявление справедливости – нормы были близки к доле еврейского населения в губерниях. Об этом, как о разумном основании говорит, в частности, А.И. Солженицын в своем «Двести лет вместе». (Для меня остается загадкой, как охарактеризовать эту объемную работу: то ли исследование, то ли исповедь, то ли пасквиль… В ставших популярными определениях сегодняшнего дня – это единый учебник истории для начинающих антисемитов). Не вдаваясь в дискуссию об основательности таких критериев, отмечу только, что численность евреев в той же Вильне составляла 40%, а не 10% по установленной квоте учащихся. То есть, 1% нормы приходился на 4% еврейского населения, в то время как для граждан других вероисповеданий на 1% населения приходилось 1,5% мест – в 6 раз больше. Этакая «справедливость» квотирования!

Квоты не позволили отцу получить высшее образование в России. Выход нашелся в обучении в университете немецкого Лейпцига, куда отец поступил в  1912  г. в преддверье начала Мировой войны. Но заграничная жизнь оказалась недолгой. После начала войны российские студенты были депортированы. Здесь уже были даны послабления в национальных ограничениях, и отец получил возможность закончить медицинское образование в Московском университете. Диплом он получил в марте 1917 г., сразу после отречения императора.

Уже в июне 1917 года молодой доктор становится врачом 13 Драгунского Военного ордена Генерал-фельдмаршала графа Миниха полка. Полк был сформирован в 1709 году под Полтавой и славен двухсотлетней историей. К полку в разное время были приписаны члены дома Романовых. Сложное название полка включает основные отличительные особенности войскового подразделения. «Военного ордена» — означает награждение полка Георгиевским крестом. Генерал-фельдмаршал граф Миних, выдающийся военачальник XVIII века, был признан вечным шефом этого полка. Это имя памятно нам еще по первым строкам повести А.С.  Пушкина «Капитанская дочка» — «Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе». Фельдмаршал граф Миних скончался в 1767 году. Первоначально он был погребен в Петрикирхе на Невском проспекте, но впоследствии прах перенесли в графское имение Луниа (Луунья) близ Дерпта (ныне Тарту). В советское время на месте упокоения графа построили свинарник.

Прямо из университетской аудитории человек попадает в условия военных действий. Военная форма, оружие, конь, походная кровать. В качестве прислуги к офицеру назначали денщика для обеспечения условий походной жизни. Денщики чистили сапоги и убирали кровати, одновременно ведая и обмундированием, для которого существовал специальный цейхгауз. (Походная складная кровать в парусиновом чехле-тубусе представляется мне особенно ясно. Она использовалась в дачной жизни нашей семьи даже после окончания Отечественной войны. Конструкция ее была столь рациональна, что в интернете современные фирмы предлагают аналогичные кровати, только вместо дерева использованы алюминиевые профили). Жизнь и облик меняются кардинально. Это начало участия гражданина в перипетиях военных событий государства. 

Заглянем в послужной список доктора Фрейдгейма тех лет. В разделе «Бытность в походах и делах против неприятеля» указано «Находился в походе и делах против Германии и Австро- Венгрии с 10 Июня 1917 г.». С марта 1918 г. исполняет обязанности старшего врача уланского Владимирского полка, затем прикомандировывается к 59 сводному эвакуационному госпиталю, затем в военный лазарет. Назначения, переводы, прикомандирования… 1917-18-19-20-21… И только в 1922 г. военного доктора демобилизуют.

Люди, выросшие в советские годы, со школьных лет помнят строки классика:

Когда я
       итожу
            то, что прожил,
и роюсь в днях –
                ярчайший где,
я вспоминаю
           одно и то же –
двадцать пятое,
               первый день.

«Двадцать пятое, первый день!», да еще «ярчайший». Вчитываюсь и всматриваюсь в послужной список: нет никаких зримых признаков глобальных преобразований общества 1917 года… Где он, этот день начала новой эры шествия социализма, призрака коммунизма по Земле – 7 ноября 1917 г. по новому стилю? Была революция или её не было? Служил офицер-доктор в красной армии или в какой другой, например, белой?.. Многие, вероятно, помнят, что над каждым листком ежегодного отрывного календаря была лапидарная надпись «Такой-то год Великой Октябрьской социалистической революции». (Да-да, лапидарная –«отлитая в гранит», как сказал бы недолгий президент новой России Д.А. Медведев). Надпись звучала не менее убедительно и весомо, чем ссылка на новую эру от рождества Христова… Отмечу только, что величие рождества Христова определилось ходом человеческой истории, а насаждаемое предвеличие Октябрьского переворота определялось талантливостью партийных пропагандистов да прокрустовым ложем средств печати. Но общество менялось. Оно незаметно день ото дня уходило от нормальных критериев жизни и переходило к революционным… Где кончалась армия времен Временного правительства и начиналась Красная армия по документам понять трудно. Даже послужной список, оформленный в 1919 году, припечатан сургучной печатью с двуглавым орлом Российской империи.

Мои сомнения о красной или белой армии многолетнего служения моего отца в 1917-22 гг. прояснились просто (а сомнения по послужному списку возникали). Я нашел тамбовскую газету «Известия» от 17 января 1920 г.

Газета публикует письмо «Красный врач», подписанное более чем 150 пациентами, в котором они благодарят доктора Фрейдгейма Исаака Лазаревича за борьбу с тифом. «Эту работу доктор проводит не за страх, а за совесть, за что заслуживает названия красного врача и искренней и глубокой благодарности. «Честь и слава доктору Фрейдгейму, который облегчает борьбу с внутренними и внешними врагами, которым мы в скором будущем нанесем смертельный удар».

Здесь уже дыхание времени однозначно. Революционный подъем и революционная жертвенность при борьбе со страшной заразой. При этом лексикон политического воззвания уже устоялся и будет жить в подобных свидетельствах еще многие десятилетия. Нельзя не заметить уже сформировавшуюся ведущую и направляющую роль партии: поименно указаны партийные красноармейцы, а многие десятки не удостоенных такой чести указаны только числом подписавших красноармейцев.

Пять лет воинского служения – дань Мировой войне и послеоктябрьским событиям. Молодой врач на коне, молодой врач – в строю. При этом иудей полноправно в военном строю, без черт оседлости, без процентных норм.

Гражданская война подошла к концу. Обветренный боевыми ветрами врач занялся подобающей его специальности врачебной работой. Он стал заниматься проблемами здоровья подрастающего поколения и вновь сформировавшегося направления профилактической медицины – школьной гигиеной.

Один из самых громких тезисов пропаганды утверждал, что мы (большевики) чужой земли не хотим, но и своей земли, ни одной пяди своей земли, не отдадим. Но так уж история нового государства складывалась, что непрерывно «порох сухим» не только лежал в обозах, но и часто перекочевывал в дула пушек. Да и другая заповедь со стабильностью добавлялась к предыдущей: хочешь мира – готовься к войне.

В 1935 году ввели персональные воинские звания. Знакам различия определили место на петлицах. Сержантам и старшинам повесили треугольники. Лейтенантам дали кубики. Старшим офицерам – прямоугольники. В просторечье их называли шпалами. Офицер с одной шпалой соответствовал чину капитана, с двумя — майору.

В 1939 г. Фрейдгейму И.Л. присвоено воинское звание Военврача 2-го ранга запаса (Приказ НКО СССР №90/3 1939 г.). Время подготовки к войне с белофиннами. И вот мы видим боевого врача опять в военной форме с офицерскими отличиями в петлице – высокий чин военврача 2-го ранга с двумя шпалами.

В новых формах военных билетов уже другие записи. Страна была на полпути к нелегальному участию в войне в Испании и к объявленной войне в Финляндии, в результате мрачных событий которой — ценой многих тысяч погибших — к СССР был присоединен Карельский перешеек, новые территории, отдалившие границу от Ленинграда.

Мирные перемычки военной жизни очень коротки и не спокойны. Приближается Вторая мировая война. Вот уже после параллельных переговоров в Москве с Германией и со странами антигитлеровской коалиции Сталин предпочитает договор с Германией. Вхождение в состав СССР трех прибалтийских государств, присоединение западных территорий. Правительство СССР упивается результатами дипломатических соглашений с Гитлером. Но час расплаты за сомнительные пути достижения территориальных приобретений близок. Начинается война не только в Западной Европе, но она захватывает и территорию СССР. Захватывает без всякого образного перехлеста. Гитлеровские войска за несколько месяцев оккупируют российскую территорию, значительно превышающую территорию Германии. Страна с тяжелейшими потерями начинает работать для фронта.

Учитывая уже немолодой возраст, отца не мобилизуют в начале войны. В конце июля мы эвакуируемся из Москвы на восток. Многомесячный путь заносит нашу семью в зауральский город Шадринск. Здесь начинается третий военный период жизни врача. В 53 года его призывают в армию. Майор медицинской службы. Теперь уже знаки отличия на погонах, как было в «проклятой» дореволюционной царской армии. Двухлетний путь вместе с полевым госпиталем по стране, через Польшу и другие европейские страны в Германию. Майские дни 1945 г. майор Фрейдгейм встретил в Потсдаме.

В конце 1945 г. он был комиссован из-за болезни сердца. Военная служба в возрасте 55 с лишним лет завершилась. Любительская фотография, сделанная уже в Москве пластиночным Фотокором (9х12, тоже символ времени), показывает демобилизованного врача еще в военной форме. Впрочем, эта форма без погон верой и правдой год за годом служила в мирной жизни. Да и я сам несколько лет с удовольствием ходил в тужурке, переделанной из другой гимнастерки отца.

С 27 до 55 лет – трижды в военной форме. При самой мирной профессии, при самом мирном характере…

Но смена военной формы на мирную была не последним моментом давления власти на гражданина. Казалось бы, наступила блаженная пора любимой работы в медицинском институте. Любимая исследовательская работа, любимые и благодарные студенты… Проходят немногие годы и ушедшая полоса национальных ограничений вновь отшвыривает гражданина. Расцветают кампании против космополитизма, против генетики… За каждой из них стоит плохо прикрытая антисемитская кампания. Как будто бы советским евреям не хватило зверств гитлеровского рейха… В конце 1948 г. в Первом Московском медицинском институте проводится аттестация сотрудников. К автору многократно изданного учебника, одному из известнейших специалистов, доценту кафедры школьной гигиены претензии не предъявляются. Совсем нет! Комиссия приходит к мнению, что И.Л. Фрейдгейм слишком хороший специалист для занимаемой должности и в связи с этим должен быть уволен.

Такой «благодарностью» практически закончилась трудовая деятельность человека, вступившего в жизнь одновременно с революционными преобразованиями 1917 года в России. Блики истории многолики. В том же году с Физико-технического факультета МГУ был уволен мой брат, имевший только хорошие и отличные оценки, а также была уволена из Московского педиатрического института моя мать, кандидат медицинских наук, занимавшая скромную должность младшего научного сотрудника. Меня из школы не исключили… Мне было 13 лет. Я помню это как погоню за членами нашей семьи, ничем не выделяющейся семьи, с выстрелами вдогонку на поражение.

Через несколько лет пожилого врача-пенсионера настигла еще одна угроза, заставлявшая человека с явно выраженной национальной внешностью с опаской выходить на улицу: дело «врачей-убийц» конца 1952 – начала 53 годов. Слава Богу, дело закончилось вскоре после смерти Сталина 5 марта 1953 г. Уже 4 апреля 1953 г. было официально сообщено, что дело врачей было фальсификацией, и оставшиеся живыми врачи-заключенные были выпущены на свободу.

Кажется, что человек идет самим собой выбранным путем. Кажется…

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать -
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять

Осуждены идти все мимо, мимо.

(Николай Гумилев, 1920).

Дорога эта прокладывается обществом, в которой ты родился, вырос. И в лучшем случае, пригодился… А может, это реальность только жесткого (или жестокого) ХХ российско-советского века с виртуозно работающим насилием, доведенным до каждого человека?..

Упокоение пришло в 1973 г. на московском Востряковском еврейском кладбище.

Дальнейшие перипетии истории страны уже не могли затронуть его судьбу. Хотя порой и смерть не приносит покоя. Могилы его родителей, пережив фашистскую оккупацию Литвы и период вильнюсского гетто, исчезли при строительстве стадиона в 1949 — 1950 годах. В этом месте причудливо пересекаются генеалогические линии семей отца и матери. На этом же кладбище в конце 18 века был похоронен предок моей матери.

Элияху бен Шломо Залман (1720-1797) – Виленский гаон — родился в семье выдающихся раввинов. Его дед был раввин Моше Рибкес (четвертое поколение в известной родословной Ривлиных) — автор комментариев к Шульхан Арух — «Беэр агола». Он был прямым прародителем моей матери Ривлиной Хаси Самуиловны, имя которой выбито на востряковском памятнике. На месте бывшего еврейского кладбища, существовавшего почти пять веков (с 1487 по 1950 гг.), в Вильнюсе (район Снипешкес) был поставлен памятный знак с указанием, что здесь был похоронен Виленский гаон (Фиг. 13). Слово «Гаон» в переводе с иврита означает «Гений».

Я сконцентрировался в этом экскурсе в жизнь простого человека на его вынужденной вовлеченности в совершенно чуждую его характеру военную жизнь. Стремясь листать находящиеся в руках семейные документы, я почти не касался не означенных в советских документах голодных лет, лет каждодневного страха оказаться врагом народа в 20-30-е годы, проблем крыши над головой и куска хлеба для детей в годы войны, опасности личного преломления кампаний вейсманистов-морганистов конца 1940-х и «вредителей в белых халатах» начала 1950-х годов, как и многих других терзавших страну проблем. Здесь это история жизни, для миллионов других семей – истории заточения, казни и смерти.

Сегодняшний день уже отделен от даже последних событий жизни отца четырьмя десятилетиями. Документальная основа гарантирует безаппеляционность фактологии, но лишает эмоциональной полноты давних событий. Нет, например, влюбленности времен первой мобилизации, маленького сына в период финских событий, проблем жизни семьи в эвакуации в дни Отечественной войны… И все это на периоде жизни одного человека, тихого, доброжелательного, спокойного и к тому же исключительно лояльно настроенного всю жизнь по отношению к советской власти, искренне воспринимавшего «Правду», подписчиком на которую он был все годы. Даже суховатый опыт анализа документов позволяет нам, детям-внукам-правнукам, прикоснуться к непростым событиям жизни ХХ века. Задуматься, мысленно дать оценку…

Документы… Совершенно обыденные листы, которые сопутствуют обыкновенным дням нашей жизни. Но время – удивительный алхимик, владеющий таинством превращения в золото. Время переворачивает такие страницы, они при этом  желтеют, бронзовеют или золотятся. Во всяком случае, из вала бумаг превращаются в свидетельства времени, отпечаток истории, след. История складывается из многоцветья этих следов, даже если большинство из них серые и даже черные.

В большинстве конституций все написано хорошо и правильно. Неправильно при этом, когда жизнь человека определяется не добрыми посылами конституций, а своенравными решениями государственных деятелей. Оглядываясь на людские судьбы в кровожадном ХХ веке, невольно выражаешь надежду, что общество должно быть для человека, а не человек для выдуманного общества ожидаемого благоденствия. Жизнь прекрасна и удивительна… Потенциально.

P.S.Печатается с любезного разрешения автора (без фотоматериалов)

ЛУЧШИХ ИЗ ГОЕВ УБЕЙ…

«ЛУЧШИХ ИЗ ГОЕВ УБЕЙ…»

Лариса Савельева

 Эту цитату я обнаружила на форуме, как цитату из Талмуда, но без указания трактата и страницы. Для тех, кто не в курсе: «гойим» по-еврейски это «народы» (во мн. ч.; ед. ч. «гой» — народ). Когда библейские пророки говорят о язычниках, они часто говорят: «народы», в отличие от Израиля, который называется «единым народом», «народом Божиим», «святым народом» и «народом Моим». Отсюда, в более поздней литературе евреев словом «гой» (в ед. числе) стали обозначать каждого в отдельности язычника, каждого нееврея. Технически в этом обозначении нет ничего оскорбительного: просто «человек из народов». Однако в присутствии чужого евреи не станут пользоваться этим словом: как бы не подумал чего-то нехорошего.

На моем рабочем компьютере установлены две мощные поисковые программы, с помощью которых можно найти любое слово или словосочетание в обоих талмудах (существует «Вавилонский», и более ранний «Иерусалимский». Это две отдельные школы Талмуда). Одна программа разработана в университете Бар-Илан (Рамат-Ган, Израиль), другая продается компанией Davka Corp. Обе программы содержат весь Талмуд вместе с основными комментариями, включая тексты, которые были изъяты из печатных изданий Талмуда из-за средневековой цензуры. Я достаточно свободно читаю по-древнееврейски и по-арамейски, иногда пользуясь словарями для малопонятных слов.

Задала в поиске интересующую меня фразу. Ничего не найдено. Попыталась задать отдельные слова. Опять: ни один из ответов не похож на приводимую цитату. А текст довольно интригующий: призыв убивать лучших из «гоев», словно змей! Когда бы, в какую эпоху эти слова ни были сказаны, все равно поражает, даже как-то колет, будто копьем в грудь.

Позвонила рабби, к которому я хожу на лекции. Прошу встречи. «По какому делу?» — Объясняю: вот, такой вопрос, не смог ли бы разъяснить.
— «Нет времени…», — говорит он тихим голосом.
— У Вас есть время выслушивать всех ваших прихожанок-евреек, но для меня у Вас совсем нет времени!
(А я, между прочим, дружу с его женой).
— У них проблемы насущные: воспитание детей, семья, общинные дела, а у Вас проблемы, которые Вас лично не касаются. У Вас «проблемы» либо эсхатологического характера, либо мистического и абстрактно-философского. Ничего конкретного. А это может подождать…

Но от меня не так легко отмахнуться. В школу скромности меня не определяли. : )))
— Что значит «лично не касаются»? А вдруг меня какой-нибудь еврей возьмет, да убьет, следую указу Талмуда?
— (Смеется:) А Вы, что же, считаете себя лучшей из «гоев»?
— Нет, не считаю, но если убьют «лучшего из гоев», то я могу оказаться на очереди.
— На обсуждение таких вопросов нужно много времени…
— Полчаса.
— На разбирательство уйдет как минимум полтора часа.
— Мы поставим будильник, и я ровно через полчаса уйду.
– Когда Вы хотите придти?
– Я буду у Вас через тридцать-сорок минут.

Сказала и не подумала: мне же еще переодеться надо, чтобы выглядеть прилично. Хватаю бумагу, карандаш, магнитофон в сумочку, оглядываюсь, как бы чего не забыла. Перед выходом гляжу в зеркало. Может косынку накинуть? Ладно, обойдемся, не замужем я. Ну все, бегом «на свидание».

На улице мокрый снег бьет в лицо, непогода. Зонтик не сообразила взять. Волосы мокнут… Бегом. Заскакиваю в сабвей.
У рабби в кабинете уютно, тепло. Все стены заставлены книгами. Встречает радушно, предлагает сесть.

— Я понимаю, что Вам преподавать Талмуд женщинам не положено. Но я читала, что жены выдающихся каббалистов сами изучали Талмуд, и это вроде бы поощрялось. К тому же я не-еврейка, и на это у Вас тоже есть какие-то ограничения?
— В старину подавляющее большинство женщин были необразованными. Поэтому в законе говорится, что если их обучать тонкостям талмудических прений, они могут научиться лукавить. Но это не распространялось на жен каббалистов, которые сами были очень мудрыми и очень набожными женщинами. Что касается не-евреев, изучающих Тору, то в комментарии мидраша на книгу Числа говорится, что «идолопоклонники, готовящиеся к принятию иудаизма, и изучающие Тору, подобны Первосвященнику» (Бемидбар рабба, 14:1). С другой стороны, просто язычникам Тору изучать нельзя, ибо она называется «наследием общества Иакова» (Втор. 33:4). Но он может изучать все, что в Торе имеет к нему отношение. В частности, великий кодификатор Моисей Маймонид пишет, что преподавать Св. Писание христианам можно, потому что они верят в принятый нами текст (textus receptus), и, если они узнают, что написано в нашем Писании, то они обратятся. Но это не относится к мусульманам. Кроме того, из Талмуда не-еврей может изучать те части, которые имеют отношение к нему, как не-еврею. Законы Ноевы, нравоучительные вещи, и т.п.

Цитата, о которой Вы говорите, не из Талмуда. Она относится скорее к разряду толкований Писания, а Священное Писание можно и нужно преподавать всем, начиная с детских лет, в том числе и женщинам, и не-евреям.

Этой цитаты нет ни в Вавилонском, ни в Иерусалимском Талмуде. Она содержится в небольшом трактате «Софрим» («Книжники»). Этот трактат не относится ни к Вавилонскому, ни к Иерусалимскому Талмуду, а является одним из «внешних», т.е. неканонических трактатов. Об этом пишет Комментарий Тосафот (см. Талмуд, тр. Песахим, 40б, «Авал»).

— А чем неканонический трактат отличается от канонического? К тому же, какая разница, это канонический, или неканонический трактат? Ведь речь идет о призыве к убийству.

— Разница в том, что канонизированные трактаты Талмуда прошли большую редакцию. Прежде, чем они были канонизированы, их просматривали многие мудрецы, так что они являются коллективным творением и заключительным словом всего собрания мудрецов. Неканонические трактаты – это то, что кто-то один из учеников, или мудрецов записал. Это на его ответственности, и придираться к словам мы не можем. Так вот, в трактате «Софрим» есть такое наставление: «Учил рабби Шимон бар Йохаи: «Хорошего из идолопоклонников ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ убей, хорошему среди змиев сокруши мозг» (дословный перевод). Перевод должен быть не «Лучшего из гоев», а «хорошего среди идолопоклонников».

— Но что это меняет? Если будет сказано «лучший», то это может быть один, а «хороших» ведь много?

Он достал с полки книгу, в которой текст сопровождается английским переводом и примечаниями. Заглянула в примечания, и спрашиваю:

— Вот здесь говорится, что Шимон бар Йохаи жил во времена восстания Бар-Кохбы против Рима (132—135), и он лично преследовался римлянами, поэтому он это сказал.

— Нет, такое объяснение, строго говоря, неприемлемо. Толкования мудрецов следуют строго Писанию и не обращены на какое-то определенное время, и не диктуются личными симпатиями или антипатиями. Они действуют всегда, когда возникает ситуация, подобная той, о которой здесь говорится. Можно допустить, что рабби Шимон бар Йохаи отвечал кому-то на вопрос: «Не будет ли это грехом убивать хороших не-евреев, которые служат в Римских легионах?» Ведь среди римлян того времени были т.н. «чтущие Бога», или «боящиеся Бога», которые уже отказались от идолопоклонства. Вот и возник у кого-то из солдат Бар-Кохбы конкретный вопрос, а можно ли их убивать?

— Но кому же это не ясно, что во время войны не разбираются кто среди солдат противника плохой, а кто хороший. Если его не убивать, то он ведь убьет тебя. И христиане между собой вели много войн, и убивали друг друга, хотя принадлежали к одной и той же вере.

— Да, но вот у глубоко религиозного еврея мог возникнуть вопрос: «А какое право я имею его убивать, ведь он же не идолопоклонник?» Нечто подобное было во времена Маккавейской войны: были глубоко религиозные евреи, т.н. «хасидеи», которые, не зная закона, отказывались воевать в субботу. Здесь, в трактате «Софрим» рабби Шимеон добавляет (в качестве объяснения): «…хорошему среди змиев сокруши мозг!» Здесь подразумевается проклятие, данное Змию: «…и вражду Я положу между… семенем твоим и между семенем человека]… он] будет поражать тебя в голову…» (Бытие, 3:15).

— Причем же тут змий? «Хороший» среди не-евреев — змий?

— Согласно иудейскому закону, как библейскому, так и талмудическому, еврей отвечает за принадлежащих ему животных. Животное, умертвившее человека, подлежит смерти, но если оно имеет хозяина, то это должно делаться через суд. Среди опасных животных выделяется ядовитая змея, о которой говорится, что даже если она приручена и имеет хозяина, ее умерщвляют без суда (Вав. Талмуд, Сангедрин, 15б). В этом аналогия: когда он является опасным, как на войне, его умерщвляют, не разбираясь. Это может служить и наставлением для солдат в современных условиях, например, в израильской армии. Представим себе палестинского юношу или мальчика, которому кто-то заморочил голову, что если он станет шахидом, то попадет сразу в рай. Он-то сам не виноват, виноваты те, кто его послал. И вот он вместе с взрывчаткой приближается к людному месту, и остановить его нет возможности. Остается только стрелять по нему. А виноваты в его смерти те, кто его послал, а не те, кто его убил.

Или другой пример. В жилом здании находится штаб-квартира террористической организации, которая планирует массовые убийства. Арестовать их невозможно: они вооружены, и готовы сами умереть. Но в том же здании находятся совершенно невинные люди. Как быть? Рабби Шимон говорит: убей! А что делать с невинными людьми: они ведь хорошие? Их вина состоит в том, что они прямо или косвенно поддерживают теракты, или относятся с терпимостью к террору, или зная, что в данном здании готовят теракты, прикрывают их.

Более подробно это поучение рабби Шимона бар Йохая приводится в сборниках мидрашей (толкования мудрецов на тексты Св. Писания) Мехилта и Танхума. Эти книги также не являются частью Талмуда, а лишь содержат древние толкования мидраша на Св. Писание. Толкование рабби Шимона приводит и наиболее известный комментатор рабби Шломо Ицхаки (Раши, 1035-1100) в своем комментарии на книгу Исход (14:7).

— Ну, Раши вообще-то пользовался уважением даже христианских богословов. В частности, величайший католический экзегет францисканский теолог Николай де Лира (1270-1349) в своем комментарии на Библию постоянно ссылается на Раши. А Николай де Лира был наиболее влиятельным не только среди католических богословов: на него ссылались и Лютер и английский реформатор Джон Уиклиф…

— Вот, что сказано в упомянутых комментариях:

«Написано: [Фараон] взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские (Исход, 14:7). А откуда они взяли всех этих животных, которые тащили эти колесницы? Если ты скажешь, что [кони] были от египтян, то ведь написано: «и вымер весь скот египетский» (9:6). Если же ты скажешь, что [эти кони] были фараоновы, то ведь сказано: «…И Рука Божья будет на скоте твоем [фараона], который в поле, на конях, на ослах, на верблюдах…» (9:3). Если же ты скажешь, что эти животные были от евреев, то ведь сказано: «…пойдут и стада наши с нами, не останется ни копыта…» (10:26). Следовательно, эти [кони] были от тех «рабов фараона, которые убоялись слова Господня, и] поспешно собрали рабов своих и стада свои в дома» (9:20). Получается, что «боящиеся слова Господня» из рабов фараона и были преткновением для Израиля. Отсюда рабби Шимон бар Йохаи говорил: «Хорошему из змей сокруши мозг, а достойного («кашер») среди египтян убей!» (См. Мехильта; Мидраш Танхума, изд. Бубера; Раши).

— Но здесь цитата, можно сказать, совсем другая. Речь идет не о «гоях» вообще, а о египтянах, и не сказано «тов ше-ба-гойим» (хорошего из народов), а «кашер ше-би-мицраим» (достойного среди египтян). И обе версии принадлежат одному и тому же рабби Шимону? Кроме того, в этой версии отсутствует самое главное: здесь отсутствуют слова: «ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ»! Не кажется ли Вам, что в такой форме это лицензия на убийство?

— Наоборот, слова учителей требуется приводить с предельной точностью. Здесь, однако, возможно, что рабби Шимон бар Йохаи является автором обеих версий. Он мог, например, ответить одному из солдат Бар-Кохбы согласно первой версии из трактата «Софрим», а во время проповеди в синагоге он мог дать полное толкование, которое является второй версией Мидраша Мехилта. Каждая версия была записана другим слушателем. В комментариях Мехилты, Танхумы и Раши египтяне сравниваются со змеями. Но это не «открытие» рабби Шимона бар Йохая! Это прямо написано в Псалмах: «Ты силою Твоею море расторг, Ты головы ЗМИЕВ сокрушил в воде» (Пс. 74(73):13). Под «змиями» в этом стихе подразумеваются египтяне, погибшие в Чермном море.

— Ну, и что это сравнение объясняет?

Змий, по своей природе, остается опасным хищником, даже если его приручили. На это и намекает рабби Шимон бар Йохаи: если ты видишь «хорошего» египтянина, который «убоялся Бога», не верь! Эти «богобоязненные» египтяне и предоставили фараону своих чудом уцелевших коней, и сами пустились в погоню за сынами Израилевыми, когда фараон «запряг колесницу свою и народ свой взял с собою; и взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы египетские, и начальников над всеми ими» (Исход, 14:6-7). Они знали, что идут войной против Бога! Поскольку то были ВСЕ КОЛЕСНИЦЫ египетские, то для них требовалось огромное количество коней и всадников, и поставляли все это фараону те самые «богобоязненные» египтяне.

Однако в Мехилте и в Мидраше Танхума уже не сказано «во время войны». Поскольку в обоих текстах говорится о египтянах и о той войне, которая происходила в Чермном море, уже не нужно подчеркивать, что убивать можно только «во время войны». Это и так ясно. Зато в трактате «Софрим», где не говорится о египтянах, а об идолопоклонниках вообще, подчеркивается: «во время войны».

На самом же деле, во время исхода из Египта не Израиль воевал с египтянами, а Сам Бог: «Бог будет воевать за вас, а вы будьте спокойны» (Исход, 14:14). Возникает вопрос: когда ЛЮДИ ведут войну, они не могут разбирать, кто из врагов «достойный», а кто нет, поэтому убивать приходится всех. Но Бог может. То почему же ОН умертвил «достойных египтян»?» На это дает ответ рабби Шимон бар Йохаи. Египтян Писание сравнивает со Змием, который является олицетворением зла, поэтому и Сам Бог — Верховный Судья — с ними поступает, как это установлено для Змия: «Он] будет поражать тебя в голову…» (Бытие, 3:15)! Здесь не дается право на убийство, ибо речь идет о египтянах того времени, о том, что уже было, очень давно. Поэтому и не надо предупреждать, что убивать можно только «во время войны». Мехилта и Танхума – это не сборники законов, это лишь комментарии на Тору. Поэтому здесь слова рабби Шимона приводятся лишь в качестве комментария к тексту.

— Между прочим, известно, что египтяне в древности поклонялись змеям. Некоторые гностические ереси даже Христа отождествляли со Змием, который восстал против «Ветхозаветного Бога». И даже в наше время в Египте относятся к змеям, как к священным животным…

— Да, этим также объясняется, почему Моисей, придя к фараону, в качестве первого знамения превратил свой жезл в змея. Но это отдельный разговор.

В сравнении египтян со змием есть еще один момент. Змий сумел соблазнить Адама и Еву потому, что он был «хитрее всех зверей полевых» (Быт 3:1). Фараон также пользуется хитростью: «Перехитрим же его (Израиля), чтобы он не размножался» (Исх 1:10). Египтяне поработили сынов Израиля хитростью, ибо первоначально они были свободными и уважаемыми гражданами, которых сам фараон пригласил поселиться в Египте, в земле Гошен. Как и во всех рассказах и наставлениях учителей, здесь тоже содержится урок человеку в его работе над самим собой: Змий–это«Лукавый», который внутри самого человека толкает его на нечестивые поступки.«Вражду Я положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову» (Быт 3:15).Никаких компромиссов с«Лукавым» у человека быть не должно: его следует поражать«в голову» — сокрушать его ухищрения и лукавство…

— Скажите, а все, что Вы говорите, это есть где-нибудь в иудейских книгах, где можно было бы почитать?

— О да. Об этом пишут Маарал из Праги, Любавичский Ребе,и мн.др.

На улице мокрый снег бил в лицо, голова, волосы промокли, но на душе было тепло. С сердца свалился тяжелый камень.

Заходя в метро подумала: а что если всю эту беседу выложить на форуме? Ведь все уже готово, надо только быстренько все отпечатать. А интересно, что скажут антисемиты? Знаю, что скажут, и уже говорили: «Эти иудеи вместо Бога поклоняются диаволу, вот он и учит их хитрости. Из любой ловушки выкрутятся». И словно молния голову пронзила другая мысль: «Итак храните и исполняйте их: ибо в этом мудрость ваша и разум ваш ПРЕД ГЛАЗАМИ НАРОДОВ…» (Второз. 4:6).

Источник: http://www.moshiach.ru/bneinoach/articles/1617_12_3.html#ixzz2jeDRZ0F7

ДРУЗЬЯ НАШ ШАББАТ ОТЛИЧАЕТСЯ ТЕРПИМОСТЬЮ И ПОЗИТИВНОСТЬЮ

ДРУЗЬЯ НАШ ШАББАТ ОТЛИЧАЕТСЯ ТЕРПИМОСТЬЮ И ПОЗИТИВНОСТЬЮ
Шауль-Айзек Андрущак

(О серьезном с юмором)


Однако, возможно у кого-то возникнет желание, посетить «семейный Шаббат» у религиозных евреев.. На этот случай публикуем весело написанную статью о правилах «выживания» на Шаббате

«Все-таки все евреи — одна семья. И это так здорово!» — растроганно думаешь ты, принимая приглашение (мало) знакомого ортодокса провести субботний вечер у него в гостях, «в традиционной еврейской атмосфере». И только стоя на пороге его дома и пытаясь разобраться где тут звонок, а где мезуза, осознаешь, что понятия не имеешь, как себя вести по ту сторону двери.

С позором ретироваться?

Да ладно, на самом деле все достаточно просто и не слишком страшно. Объясняю по пунктам.

1. Да, сразу, чтобы не забыть

Ты, кажется, искал звонок?

Прекрати немедленно! Почти наверняка ты приперся уже после наступления времени зажигания субботних свечей. А это значит, что хотя на улице еще светло, в доме уже суббота. Звонком пользоваться нельзя, его звук смутит хозяев дома (а соседей заинтересует). Стучи (в хорошем смысле слова). Громче стучи: там же полный дом детей и предпраздничная суета!

2. Форма одежды — парадная

Чем меньше на тебе будет чуждой символики — тем лучше. Кресты (включая красные), полумесяцы, свастики, пентаграммы, двуглавые орлы — с глаз долой. Но и обвешиваться магендовидами не обязательно (а может, и нежелательно). То же самое с изображениями любимых героев. Если в твоем гардеробе не нашлось ни одной сорочки, можешь прийти и в футболке, ничего страшного. Но пусть это будет однотонная футболка. Без Фредди Крюгера (попытка выдать его за пророка Элияhу в боевой раскраске не пройдет почти наверняка) или Айрон Мейдале во всю грудь.

Дамам не рекомендуется перебарщивать с вырезами и разрезами, если не хотят весь вечер просидеть закутанными в ватное одеяло («У нас тут такие сквозняки!»). С кавалерами, как правило, таких проблем нет. Зато им необходимо не забыть запастись головным убором — в собственных интересах. Иначе выдадут кипу одного из младших детей, формой и фактурой напоминающую жеваную корку, покрытую, кажется, соплями (фигня, никакие это не сопли, а овсянка. Вам легче?). И придется носить это на голове весь вечер, между прочим. Оно еще будет падать вам в тарелку при каждом неосторожном движении и… Ладно, хватит так хватит.

3. Бабе — цветы, детЯм — мороженое

Ни в коем случае никаких подарков! Мы уже договорились, что ты, почти наверняка, придешь, когда для хозяев дома уже наступит суббота. Им просто нельзя принимать подарки! Ну, может быть, кроме того, что нужно (может быть использовано) для субботы. Что это может быть? Еда это может быть. А кашрут? Я не об отсутствии hекшера, не могу допустить, что выбирая гостинец для религиозных евреев, ты не убедился в наличии соответствующего сертификата. Вопрос: соответствующего чему? Ведь почти наверняка окажется, что раввин или раввинский суд, удостоверяющие кошерность выбранной тобою снеди неизвестны хозяевам дома, или известны им своими легкомыслием и недобросовестностью, или — самый жуткий вариант — принадлежат к конкурирующей с хозяйской теологической или политической группировке, что делает рекомендуемый ими продукт вдвойне несъедобным. Короче, не угодишь…

Вот если просто желаешь потешить свой взор видом неподдельной паники — неси. И, подливая себе чаю в блюдечко, поинтересуйся вскользь: «А разве НАШИ конфеты мы есть не будем?», и следите себе за реакцией.

Само собой, все вышесказанное вдвойне касается пищи духовной — книг.

С цветами ситуация не лучше, а хуже. Есть-то их можно, а вот поставить в воду — ни-ни. Неловко получится. Да и элементарно жалко растения.

4. Руки прочь!

Даже не пытайся пожать/поцеловать ручку/щечку представителя/ницы противоположного пола. Ограничься своими: несмотря на всю свою гомофобию, набожные евреи охотно и со вкусом целуются друг с дружкой (аналогичный феномен наблюдается у להבדיל, итальянских мафиози и генеральных секретарей ЦК КПСС).

Придерживайся этой линии поведения на протяжении всего вечера. Никакого флирта, никакого «в одно касание». Даже не переглядываться! 

5. Маленькие враги человека

Дети… Как правило их много. Точное количество установить сложно: прямо спрашивать-отвечать не принято, во избежание сглаза, а посчитать вручную — так они же разбегаются!

Именно дети возьмут на себя труд задать тебе все необходимые бестактные вопросы и озвучат все несправедливые, обидные предположения относительно рода ваших занятий, морального облика и родословной.

Чем меньше ты будешь с ними связываться, тем целее останешься. Демонстрируй неумеренный энтузиазм, что бы они тебе ни демонстрировали, но сам ничего не инициируй.

Если у тебя в заднем кармане брюк уже третий год живет карамелька, прихваченная где-то на предмет закусить, не соблазняйтесь возможностью сплавить ее в доверчивые детские ручонки. Мы же уже говорили о заморочках с кашрутом, не правда ли? Они касаются и самых маленьких. Душераздирающие детали конфискации сладости у разрывающегося от воплей карапуза и всеобщее смущение будут на твоей совести.

6. Марлезонский балет

Рано или поздно последует приглашение к столу. Как и традиционное «чувствуйте себя как дома», его не следует воспринимать буквально (кстати, насчет «как дома»: надеюсь про то, что ничего не включать, не выключать, не открывать, не закрывать, помощь на кухне не предлагать… объяснять не нужно?). Вы еще в трех остановках от собственно застолья.

Остановка первая: хоровое исполнение субботних гимнов. Слова и мелодия первого из них, «Шалом Алейхем» (посвящается ангелам, а не замечательному идишскому писателю, как можно было бы подумать), разучиваются за считанные секунды. Но если ты не в голосе, можешь и не подпевать, просто глубокомысленно качай головой и нешироко открывай рот под фонограмму.

Остановка вторая: кидуш. Все встают. Хозяин дома произносит заклинание и хлопает стакан крепленого. Тебе же отливают в индивидуальную посуду всего несколько капель. Не грузись: впереди весь вечер — догонишь.

Остановка третья: омовение рук, предваряющее вкушение(?!) хлеба. Помни: процедура носит чистА ритуальный характер, а не гигиенический. Поэтому даже не пытайся отделаться демонстрацией своих стерильно чистых ладошек. И ни под каким предлогом не произноси ни слова с того момента, как подошел к рукомойнику, и до того, как первый кусок халы добрался до середины пищевода. А то пошлют перемывать конечности рук. (Если уж очень надо что-то сказать — мычи, как все люди.)

7. Шулхан Арух

За столом веди себя как золушка и принц-и-нищий: смотри, что делают хозяева дома, и повторяй за ними.

В финале, когда подадут десерт и кофе, ты, разумеется, автоматически полезешь за сигаретами. Не спеши. Обрати внимание: пепельницу на стол не поставили. Это — намек: курение опасно для здоровья и запрещено в субботу.

И не пытайся встать из-за стола, как только с него начинают убирать чайную посуду. Гостеприимный хозяин должен еще быстро проговорить (это он ради тебя, между прочим, так торопится, так что имей терпение) положенный блок послеобеденных благословений.

Вот теперь — всё. Можно спокойно сидеть общаться, а можно убегать, в зависимости от того, насколько ты успел освоиться и насколько явно слипаются глаза у хозяев дома.

8. Личное

Пожалуйста, не выключай свет в туалете, после посещения «на дорожку». Понимаю, что автоматически, но я там позже ночью собирался почитать, а при свете отмазок (даже блестящих) это невозможно.

Источник: http://www.liveinternet.ru/tags

Предсказание Эрика Хоффера

Предсказание Эрика Хоффера

Наум Зиндер

Имя Эрика Хоффера, к сожалению, в Израиле знают единицы….

Имя Эрика Хоффера, к сожалению, в Израиле знают единицы, а должны знать все. О нем не пишет израильская пресса, не упоминают на телевидении и радио. Величайшая несправедливость.  Ведь это именно Эрик Хоффер, американский философ, сын немецких эмигрантов, нееврей, написал в 68-ом году:

«…то, что происходит с Израилем, то ожидает и всех нас. Если же Израиль погибнет, уделом нашим станет Катастрофа…»
Он родился  25 июля 1902 года в нью-йоркском Бронксе. В семилетнем возрасте, после смерти матери, ослеп без всяких видимых причин, и восемь лет находился в полной тьме.  Когда мальчику исполнилось 15 лет, случилось чудо — вернулось зрение. Врачи, находящиеся в шоке от такого <<прозрения>>, предупредили, что в любую минуту слепота может вернуться, и парень схватился за книги, чтобы вместить в себя как можно больше, на случай, если  вновь наступит темнота.

В этом же году заболел отец, и семья начала стремительно нищать. Мальчику пришлось найти работу, чтобы они с отцом не умерли с голоду. Большого выбора не было: пятнадцатилетний парень без начального образования мог рассчитывать только на самую грязную и низкооплачиваемую работу: грузчик в порту, посудомойщик в кафе и ресторанах, дровосек, железнодорожный разнорабочий. Он  так никогда и не получил формального образования. И впоследствии он не провел ни одного дня в школе или вуниверситете. Все знания  добыл самостоятельно, из книг, которые
постоянно носил с собой.

Когда ему исполнилось 18, отец умер.
«После смерти отца, — вспоминал Хоффер, — я понял, что мне придется заботиться о себе самому. Я уже определенно знал несколько вещей: во-первых, что не хочу работать на фабрике; во-вторых, что не вынесу зависимости от благосклонности какого-нибудь начальства; в-третьих, что всегда буду бедным…».

В Калифорнии быть бедным легче, чем в Нью-Йорке, туда он и отправился.  Так и перебивался 20 лет, не расставаясь с книгами и  записывая  свои мысли.
Началась Вторая мировая. В армию, его, конечно, не взяли. Он вступил в союз портовых грузчиков, и проработал в порту  до 1967 года. Даже после того, как в 51-ом вышла его первая книга «Истинноверующий», он продолжал работать на тяжелой физической работе.
Книга произвела впечатление, она резко отличалась от привычных научных работ.  Оригинальная,  полная чеканных, ярких и удивительно лаконичных мыслей о природе власти, общественных движений и внутренней жизни людей. Совершенно не похожая на привычные академические издания.
Работа, ставшая в США классической, к сожалению, до сих пор не имеет должного резонанса на европейском континенте. Думается, что одна из причин этого недостаточного внимания —  то, о чем мы говорили выше — в отличие от Фрейда,  Вебера, Ортеги, Юнга и других, также сделавших
предметом своего анализа природу массового сознания и  поведения, существенно повлиявших на умы и настроения  XX века,  Хоффер не воспринимается академически. Да и сама фигура философа — портовый грузчик, батрак, бродяга…
Вот несколько выдержек из книги.

Оцените.
Недовольство сильнее всего, пожалуй, тогда, когда страдания терпимы; т. е. когда условия жизни улучшаются настолько, что человеку начинает казаться возможным полное благополучие.Несправедливость чувствуется острее в момент, когда кажется, что справедливость вот-вот
восторжествует.
Интенсивность недовольства обратно пропорциональна расстоянию до желанной цели.
Наша неудовлетворенность сильнее тогда, когда мы многое имеем и хотим иметь еще больше, чем когда мы ничего не имеем и хотим немногого. Мы меньше недовольны, когда нам не хватает многого, чем когда нам не
хватает чего-нибудь одного.
Смутьяны в рабском обществе — это или недавно порабощенные, или освобожденные рабы. Непривычная свобода для только что освобожденного раба — корень его недовольства.
Свобода усиливает чувство неудовлетворенности так же, как и ослабляет его. При свободе передвижения неудача выбора полностью ложится на плечи отдельной личности. Свобода предоставляет больше вариантов действия, но тем самым ведет к большему числу ошибок и к большей неудовлетворенности.

Ну и как же без евреев? Без евреев нельзя. Смотрите, что говорит Эрик Хоффер о нас. Прошу не забывать, что написано это было в сороковые годы прошлого века.
Коммунальная сплоченность евреев как в Палестине, так и в рассеянии после исхода из Палестины и была, вероятно, одной из причин того, что христианство среди них имело мало успеха. Разрушение Иерусалимского храма римлянами привело к тому, что евреи еще больше сплотились.
Приверженность евреев к своему храму и Иерусалиму перешла к синагоге и общине. Позднее, когда христианская церковь стала обладать большой силой, достаточной, чтобы загнать евреев в гетто, — этим она обеспечила им еще большую сплоченность и тем самым, не желая того, обеспечила существование иудаизма на долгие времена. Наступившее позднее Просвещение подорвало ортодоксальный иудаизм и стены гетто.
Неожиданно — пожалуй, впервые со дней Иова и Екклезиаста — еврей почувствовал себя страшно одиноким во враждебном мире. Коллектива, с которым он мог бы сжиться и раствориться в нем, не было. Синагога и община к тому времени захудали, стали безжизненными, а двухтысячелетние традиции и предрассудки мешали еврею совсем слиться с
нееврейским общественным коллективом. 
 

Таким образом,  современный еврей превратился в наиболее автономную личность, а потому — и в
наиболее неудовлетворенную. Неудивительно, что массовые движения в новое время часто находят в еврее готового новобранца. По той же причине евреи, убегая от неудовлетворенности, наполняли и другие дороги — переселения, эмиграции и других метаний и поисков. Еврей страстными усилиями старался доказать ценность своей личности и вматериальных достижениях, и в творческой работе. Правда, своими собственными усилиями он мог создавать одно маленькое подобие коллективности, а именно — семью, — и он пользовался этой возможностью, насколько хватало сил.

Но это единственное убежище европейского еврея сжег Гитлер в концлагерях и  газовых камерах. Вот почему сегодня, больше чем когда бы то ни было, еврей, особенно в Европе, представляет собой идеал потенциального новообращенного. И кажется просто провиденциальным, что сионизм оказался под рукой у еврея в его черный час, чтобы заключить его в свои коллективные объятия и излечить от индивидуальной изоляции.

Израиль, действительно, редкое убежище: это — дом и семья, синагога и конгрегация, нация и
революционная партия — все вместе…
То же самое и в случае с евреями: по их поведению в Европе невозможно было представить их поведение в Палестине. Политика британских колониальных чиновников в Палестине была логична, но не проницательна.
Они рассуждали так: если Гитлер сумел истребить шесть миллионов евреев, не встретив при этом серьезного сопротивления, то будет не так уж трудно справиться с шестьюстами тысячами евреев в Палестине. Но они убедились, что евреи в Палестине, когда бы они туда ни попали,
оказались страшными врагами: храбрыми, стойкими и находчивыми. Еврей в Европе стоял перед врагом одинокой, изолированной личностью, живой пылинкой в вечном «Ничто». В Палестине — он чувствовал себя не человеческим атомом, а членом вечной расы, с  историческим прошлым и
захватывающим дыхание будущим.
Интересно, что евреи, покорно шедшие на убой в гитлеровской Европе, отчаянно боролись в Палестине. И хотя говорят, что в Палестине они сражались потому, что у них не было иного выхода — иначе арабы перерезали бы им всем горла, — тем не менее верно, что их отвага и готовность к самопожертвованию были не от отчаяния, а от горячей заботы возродить свою древнюю страну и древний народ. И они, действительно, умирали за города, еще не построенные, за сады, еще не
посаженные…

В мае 1968-го, через год  после окончания Шестидневной войны в
«Лос-Анджелес Таймс» выходит статья Хоффера «Специфическое положение Израиля».
Евреи — своеобразный народ: то, что разрешено другим, евреямзапрещено. Другие народы изгоняли тысячи, даже миллионы людей, но проблемы беженцев для них не существовало. Занималась этим Россия, Польша и Чехословакия делали то же самое, Турция вышвырнула миллион греков, а Алжир — миллион французов. Индонезия изгнала Бог знает сколько китайцев — и никто не проронил ни слова по поводу беженцев.
Но в случае с Израилем перемещенные арабы стали вечными беженцами. Все настаивают на том, что Израиль обязан принять назад всех арабов до последнего. Арнольд Тойнби назвал перемещение арабов большим злом, чем все зверства нацистов.
Другие страны, победив на поле боя, всегда диктовали условия мира. Но когда побеждал Израиль, он должен был умолять о мире. Все ожидают, что единственными подлинными христианами в этом мире должны быть евреи.
Другие страны, будучи побежденными, выживали и восставали вновь, но если бы Израиль проиграл войну, он был бы уничтожен полностью. Если в июне прошедшего года Насер оказался бы победителем, он стер бы Израиль с лица Земли, и никто не шевельнул бы и пальцем, чтобы спасти евреев.
Никакие обещания помощи евреям, данные любым правительством, включая и наше собственное, не стоят той бумаги, на которой они написаны.
Весь мир возмущается, когда погибают люди во Вьетнаме, или когда в Родезии казнят двух негров. Но когда Гитлер убивал евреев, никто не пытался протестовать. Шведы, которые готовы разорвать дипломатические отношения с Америкой из-за того, что мы делаем во Вьетнаме, не издали
ни звука, когда Гитлер уничтожал евреев. Но зато они посылали ему первоклассную железную руду и шарикоподшипники и помогали перевозить войска по железной дороге в Норвегию.
Евреи одиноки в этом мире. Если Израилю суждено выстоять, этопроизойдет только благодаря их собственным усилиям. Но, тем не менее, именно Израиль является нашим единственным надежным союзником, не выдвигающим никаких предварительных условий. Мы можем рассчитывать на
Израиль больше, чем Израиль — на нас. И нужно только попытаться представить себе, что случилось бы, если бы прошлым летом в войне победили арабы и стоящие за их спиной русские, чтобы понять, насколько важным является выживание Израиля для Америки и для Запада в целом.
У меня есть предчувствие, которое не оставит меня никогда — то, что происходит с Израилем, то ожидает и всех нас. Если же Израиль погибнет, уделом нашим станет Катастрофа.

Я на секунду отвлекусь, вы уж извините, но не могу отказать себе вудовольствии представить вам реакцию на эту статью, найденную мной в дебрях Интернета.
«За одну только эту мудрую статью Хоффер был достоен Нобелевской премии мира. Но не таковы норвежские комитетчики, чтобы прислушиваться к мудрецам и заботиться о мире во всем мире или в отдельных его горячих точках. Вопреки здравому смыслу и понятиям о справедливости премию получили «на троих» террорист, маньяк и массовый убийца Арафат, близорукий до израильский премьер Ицхак Рабин и политикан левого толка, сделавший себе карьеру на продаже интересов Израиля министр ин.дел Шимон Перес (от картины, где два пусть и неумных, и не твердых, но
все же сапиенса пожимают кровавую когтистую лапу отвратительному кривляющемуся звероящеру, бросает в дрожь, ум заходит за разум). А способствовал этой гнусной авантюре любитель минета на рабочем месте, ничтожный, глупый потеющий американский «демократ» Клинтон со своей
дурацкой «дорожной картой».

Премия не только не способствовала установлению мира, но вызвала прилив энтузиазма у террористов и сопровождалась резкой активизацией их деятельности. Однако ни малейших
сожалений и угрызений совести не наблюдалось у «борцов за дело мира» при виде крови, обильно пролитой на израильской земле. И не прояснились мозги, не появилось понимания того, что их усилиями предсказанная Хоффером Европейско-Американская Катастрофа приближается
семимильными шагами. Если бы не было так жаль чудом возникшую европейскую Цивилизацию, детьми и пасынками которой мы все являемся, так и хотелось бы мстительно воскликнуть:

«И поделом вам твари! Ни на что вы не годитесь кроме как с вырезанными гениталиями присматривать за гаремами шейхов, заполненными отнятыми у вас женами, сестрами и дочерьми!».
Даже став почетным профессором университета в Беркли, Хоффер проводил лекции в рабочей одежде и являлся на заседания ученого совета после тяжелой физической работы в порту.

Он прожил всю жизнь в одиночестве, но никогда не тяготился им. Он говорил, что подлинная тоска и одиночество заключаются в неспособности быть наедине с самим собой и думать самостоятельно.
В 1982 году президент Рейган вручил Эрику Хофферу Президентскую Медаль Свободы (Presidential Medal of Freedom) — высший правительственный знак отличия, который может получить гражданское лицо в США.
21 мая 1983-го года Эрика Хоффера не стало.

Источник: http://maxpark.com/community/4391/content/2258321

Мы – израильтяне

Мы – израильтяне

Не тем еврей стал плох, что ест наш хлеб,

А тем, что проживая в нашем доме,

Настолько стал бездушен и свиреп,

Что стал сопротивляться при погроме!

И. Губерман.

Мы – израильтяне

Мы – это все израильтяне. Те, кто за границей, на «территориях» и в Тель-Авиве. Мы – это правые и левые, черные и белые, в бикини, и в лапсердаках, в кипах и лысые.

Мы пока этого не понимаем, но Время – очень правдивыйджентльмен. Он всегда говорит правду. У нас есть смертный приговор всего мира, и приговор этот – «по умолчанию”. Нас приговорили, но мы всему миру показываем “большой фак”, даже если показываем друг другу малый.

Когда я в 1992 году говорил Шмулику, что административный арест арабов – поганое дело, он меня не понимал, пока в 1994-м не сел именно по такому постановлению. Жители Сдерота в 1994 году не понимали, зачем мы, поселенцы, живем в Секторе Газа, Иудее и Самарии. Теперь они это понимают. Жители Ашкелона и Беер-Шевы, в 2005-м, не понимали, как можно жить в Сдероте. Сейчас моя френдесса Инночка – понимает.

При этом в мире проходят демонстрации против израильтян, против нас. Никто не беспокоился, как же живут в постоянном страхе под терактами и ракетами миллионы израильтян?! Но арабов они жалеют. И мне их жалко. Если нас никто не понимает, то их – тем более. Ведь они не могут сказать, что израильтяне несут им снижение детской смертности в пять раз, что уровень жизни в Иудее и Самарии в восемь раз выше Саудии, Иордании и Египта. Им на головы израильские социалисты призвали по договору Осло бандитов, которые затыкают рты, которые грабят и насилуют, которые прикрываются женщинами и детьми.

Но мы – израильтяне, потомки ЯакОва, он же Исраэль, всеедины. Мы посылаем наших детей в бой, при этом призывая их к милосердию. Мы не противимся тому, что израильская армия перед атакой на склады “Градов” звонит по телефону мирным жителям, с просьбой убежать подальше. Мы – израильтяне. Нам не нужна кровь младенцев.

Мы – израильтяне. За границей Израиля мы приговорены к смерти еще больше, чем в Стране. События в Бомбее и Тулузе тому пример. Но у нас нет страха, при том, что все СМИ пытаются его нам навязать. Наши дети заходят в автобусы и торговые центры через час после взрыва. Мы смеемся над “приговором по умолчанию”.

— Надо одеть красивое нижнее белье. Вдруг будет теракт, и эвакуировать меня будет молоденький солдатик!

Это из разговора двух кокеток в Кирьят-Арба.

Мы – израильтяне. Правда, пока, нам это не всегда понятно. Глядя на Меа Шаарим, на черные лапсердаки и тучи детей, нам кажется, что мы с разных планет. Но мы – израильтяне. И наши ультраортодоксы не бездельничают – они производят самый нужный для израильтян продукт. Они производят грамотных детей. Из детей таких Меа-Шаарим и Кирьят-Сеферов – 95% израильтян, как и из местечек России, Польши, Йемена и Марокко.

Мы – израильтяне. Нас учат, что при встрече с террористом, надо идти на него. Не бежать, не вступать в переговоры, а атаковать. При этом палец на курке должен быть твердым. Мы не палим без разбора, хотя и вооружены. Над нами есть Высший Суд, даже над теми, кто в него не верит.

Мы – израильтяне. И мы не придуманы, как придуман “палестинский народ” в 1972 году Юрием Андроповым.

Мы – израильтяне. Дети Исраэля, который, как известно всему миру, боролся с ангелом и победил. Наша Тора – основа христианства и ислама, и именно поэтому они приговорили нас к смерти “по умолчанию”.

Мы – израильтяне. Мы не хотим убивать, но хотим спокойно жить. Мы даже готовы помочь арабам начать жить в 21 веке, перескочив в него из века 11-го, из их варварства, абсолютнобезвозмездно. Но мы не опустимся в их варварство. Потому что мы – израильтяне.

Наш раби Моше Бен Маймон (РАМБАМ) еще в 12 веке знал то, что неведомо большинству народов мира и сейчас (арабы его украли и называют Ибн Маймун, а европейцы – Маймонид).

Мы – израильтяне. Мы построили из ничего страну, входящую в десятку развитых стран мира. Мы – платежеспособны, несмотря на постоянные расходы на войны. Четверть этой страны построили мы – евреи России. Но и мы уже – израильтяне.

Мы – израильтяне. И мы за себя умеем постоять.

Так получилось, что у нас создалась ситуация Польши 1939 года, где “благороднейшими из благородных управляли гнуснейшие из гнусных” ( У.Черчиль).

Но у нас просто нет выбора – несмотря на продажность власть имущих мы должны держаться стойко и до конца, презирая эту продажность. Цена – жизнь. И мы за ценой не постоим. Я учу детей, что у них нет опции плена.

Это, как в яме со львами – грызи до последнего. У всех израильтян тоже нет такой опции.

Мы – израильтяне, даже те, кто не евреи по Галахе.

Мы – израильтяне, потому что ВЫБРАЛИ жить в Израиле, потому что каким-то образом связаны с Исраэлем или его потомками.

МЫ – ИЗРАИЛЬТЯНЕ!

Источник: http://www.liveinternet.ru/users/3166127/post260244638/

Тора с Малой Арнаутской

Тора с Малой Арнаутской

Реувем Пятигорский.

16 Июня 2013 г.

Никакой критики! Не дай мне Б-г кого-нибудь обидеть.

Но дело в том, что иногда люди могут обмануться, решив, что текст (или урок, или целая книга), который им предлагается якобы от лица Торы, это Тора и есть. В то время как, мягко говоря, Торы там кот наплакал.

Пример (сам сочинил, но явление «имеет место быть»). Собирает человек огромное число гостей за своим субботним столом, т.е. он их приближает (как ему кажется). За столом ведутся разговоры (правильные разговоры, ибо наш человек Тору учит). Все видят широкую душу хозяина, еда вкусна, хозяйка щедра, дети воспитаны, дом – полная чаша, за столом царит веселье, поются прекрасные субботние песни.

И вдруг (повторяю, это только пример) хозяин решает показать свою эрудицию и начинает говорить «за науку». Разговор получается дилетантским, все видят, что хозяин ничего в физике не понимает. (Да и откуда ему понимать, если он закончил физкультурный институт, я не шучу.) И все бы ничего, но дело в том, что он эту физику критикует! Показывает ее несостоятельность. Мол, наша Тора выше каких-то там «неисчерпаемых электронов».

Я сижу и не вмешиваюсь. (Что называется, умеем «фильтровать» даже «чужой базар».) Но за столом сидят еще несколько физиков. Они трепетного чувства к Торе еще не испытывают и все слова, сказанные хозяином, именно за слова Торы и воспринимают. Эти люди встают и уходят. Этих людей Тора потеряла. И, может быть, навсегда.

Что мы получили?

Правильно получили эффект с отрицательным результатом.

Короче, вот мой тезис. С каждого из нас, людей Торы, будет спрошено, сколько людей к Торе мы привели. И будет спрошено (может, даже с большей придирчивостью), сколько людей мы от Торы (ндБ) оттолкнули.

[Боюсь, за каждым борцом против «засилья ортодоксов», за каждым «анти-досом» стоит один такой «физкультурник», рассуждающий о физике.]

* * *

По моему убеждению, есть наука и анти-наука, искусство и анти-искусство. У любого положительного явления есть свой клоун-пересмешник, который пользуется теми же приемами, что и объект его гримасничанья, тем же словарным набором, – но ничего позитивного за ним не стоит. Он не борется, не отрицает – он пародирует, притворяется истинной наукой или истинным искусством.

Чего он добивается?

Признания, успехов, славы, да чего угодно. Ему Б-г талантов не дал – или лень учиться и работать, – куча причин.

То же самое с Торой: есть Тора, а есть анти-Тора.

Анти-Тора – это когда нам что-то вещают якобы на языке Торы, но цели при этом имеют другие, не те, что у Торы, а именно: человек ищет признания без затрачивания труда, выдает себя за учителя, лектора, переводчика святых текстов и пр.

Анти-Тора – это не всегда осознанное действие, не всегда работа Амалека. Нет, человек вполне верит в свою способность повести людей к Истине и Святости. Единственное, в чем он обманывается, это в своих возможностях и умении.

Кто-то дает урок, понятия не имея, что он хочет от слушателей, и только повторяет, как мантру: «сделайте тшуву, сделайте тшуву». Или: «будьте святыми, будьте святыми». – Что́ стоит за этими словами, ему самому невдомек[1].

Кто-то переводит тексты, не догадываясь, что в русском языке, на который он переводит эти тексты, есть, скажем, законы стилистики. Или вместо перевода дает абсолютно точную кальку ивритского текста, тем самым не помогая, а запутывая читателя.

Кто-то пугает свою родню ужасами кашрута, на который он перешел неделю назад и теперь требует от всех такого же геройства — хотя ничего на эту тему еще не выучил, но уж очень ему нравится роль раввинообразного ментора!

Другой даже не учитель, а целый Завуч Торы. Ходит по коридору и гремит ключами: а кто тут не исполняет? а кто тут взялся манкировать заповедями? сейчас я их, ату.

Так вот, будьте осторожны. Не все, что выдается нам за Тору, Торой является. Вот и весь мой пост.

Я тоже, кстати, не от лица Торы здесь говорил, а от себя лично.))

[1] На заре моего учительства сказал мне из зала один молодой человек: «Вот, вы говорите, что нельзя кричать на людей – и даже на тещу. Но как на нее не кричать, об этом вы почему-то не рассказываете».

Источник: http://www.liveinternet.ru/users/r5gor/post280134221

Назад к… свету, или кому темно в средневековье?

Назад к… свету, или кому темно в средневековье?

Рав Пинхас Перлов

Нет человека, который не испытывал бы ностальгии по школьным годам,

озаренным волшебным светом детства и юности.

Нет человека, который не испытывал бы ностальгии по школьным годам, озаренным волшебным светом детства и юности. И, конечно, среди самых незабываемых вещей — школьная история, оставлявшая в душах наших ощущение исключительного везения всем, кому посчастливилось родиться в нашем, а не в прежних несчастных, лишенных электрического света поколениях…. Правда, как и все в тогдашней школе, она была напичкана идеологией, «сияющим коммунистическим будущим», и, как кусок свиного сала, нашпигованный несколькими крупными кусками чеснока, вся была пропитана «вкусом» нескольких «основополагающих» идей — догм, среди которых на почетном месте, конечно же, тезис об абсолютном мраке средневековья. Если древние века озарены еще светом греческой культуры, то средневековье — одними лишь кострами инквизиции с ее «испанским сапогом» и прочими жуткими, устрашающими атрибутами, и все это «украшают» еще непролазная грязь, безграмотность во всех слоях общества, и даже среди королей, чума и пр…

Зато, благодарение Б-гу, из всей этой массы ценнейших сведений на радость нам, советским еврейским школьникам, не пейсатым, так носатым, было «вычищено» более или менее все относящееся к еврейской истории (хватало нам «цорес» и без того). Ну и что за беда? Есть, о чем жалеть? Наверное, было и у евреев, как у всех: те же грязь и дикость, да еще плюс погромы и бесправие… (И действительно, при минимальном знакомстве с еврейской историей оказывается, что это была эпоха крестовых походов, во время которых еврейская кровь текла рекой!). И посему все «черное и отсталое», что есть в современной жизни, тоже ассоциируется со средневековьем. Например, молодое семейство Ш., с которым автор был знаком лет 25 назад в Москве, и которое ело кошер (от одного слова сводило желудок), и в котором все было «нельзя» (и особенно вшабес)… И до сегодняшнего дня среди тех из нас, у кого весь этот груженый караван исторических (и прочих) представлений и понятий продолжает влачиться по проторенной в детстве «совковой» орбите, нет-нет да и услышишь что-нибудь вроде: «…судьба Израиля состоит не в том, чтобы погрузиться в средневековье и т. д.»…

Одним словом, сообразительный читатель уже догадался, что автор этих строк благодарит судьбу за принадлежность свою к тем, кому удалось малость повытрясти из головы «советский чеснок», хотя немало при том было сцен и потасовок, веселых и не очень, включая даже швыряние стульями, и немало искр из глаз при сем повысыпалось… Но его (автора) целью, здесь по крайней мере, не является полный переворот в голове уважаемого читателя; чеснок (вместе с некоторыми иными приправами) с ним, с «гойским» средневековьем, пусть себе пребывает во тьме, — а вот с еврейским очень даже не помешало бы познакомиться поближе. И желательно на родном российском материале, как более знакомом…

Да только вот беда: много ли нам известно о России средневековой? Пребывала она, тогда, новокрещеная, в пеленках, только-только сподобилась кирилло-мефодиевского, скопированного в основном с греческого, алфавита, на котором только-только начнет писаться ее история на языке словно иностранном для современного человека, и злосчастного «жидовского племени» развести у себя еще не успела… Так совершим же из уважения к этой российской специфике прыжок лет эдак в 600 — 700, в совсем недавний 19-й век, и посмотрим, как тут обстоит со светом. И вообразим, что находимся в гораздо-гораздо более ранней Европе; намного не ошибемся. Ни в отношении нееврейского окружения, ни в отношении евреев; у этих последних ведь и в ту, и в другую эпоху был уже Талмуд, завершенный в начале 5-го века, а как раз в самое средневековье были написаны на него главные комментарии — Раши и Тосафот; школы же для детей были у евреев с эпохи второго Храма (по инициативе первосвященника Йеошуа бен Гамлы, а до того учили детей дома), и в кодексе Шульхан арух (16-й век) мы находим закон, предписывавший бойкотировать всякий город, в котором не налажено обучение детей (Йоре дэа 245), поскольку учеба является одной из основных заповедей иудаизма наравне с шабатом. В Талмуде есть свидетельство сплошной грамотности еврейского населения во времена Первого Храма, при царе Хизкияу: «искали от Дана до Бер-Шевы и не нашли невежды…» (Сангедрин94б). Русский церковный Синод в одной из брошюр об образовании писал: «Мы должны изучить систему образования, принятую у евреев, потому что мы можем видеть, что даже в эпоху Судей все евреи умели читать и писать, как сказано (Шофтим 8:14): Он (Гидон) захватил мальчика из обитателей Суккота и спросил его, и он (мальчик) записал для него всех начальников Суккота и его старейшин — семьдесят семь человек» (см. Зихрон Яаков 1:21). В России же евреи очень долго, почти всегда, являли собой единственную грамотную прослойку населения, кроме дворян (а по числу лет учебы, возможно, и превосходили тех). Да что Россия, если даже в «просвещенной» Франции обязательное всеобщее образование было введено только в 1875 году!

Итак, ученье — свет, а неученье — тьма; попытаемся же представить себе, что представлял собой еврей в России, озаренный светом учености, — насколько свет этот озарял все стороны его жизни. Человек ведь не выбирает, когда и где ему родиться; можно прожить достойно и красиво даже в самое темное и тяжкое время, вопреки всему, — а можно и наоборот (свинствовать под знаменем либерализма и прогресса)…

И кто же, как вы считаете, лучше всех сможет нам помочь? Мне кажется, лучшим судьей в этом будет нееврей. Интеллигентный, образованный, порядочный и могущий оценить все это в других; болеющий за свой народ, но честный и объективный; и, конечно же, чуткий к еврейской теме, ибо в иудаизме он видел источник и корни своей веры ( «избранный народ Божий», любимый сын Его, получивший самые счастливые обетования и имеющий самую удивительную историю , — вот его слова о нашем народе) . Вероятно, один из самых религиозных из известных (точнее, из издававшихся в советское время) русских писателей; возможно, единственный из них, у кого вера наложила заметный отпечаток на то, что он писал, — и это Николай Сергеевич Лесков, автор известных повестей и рассказов. Для нас сегодня представляет интерес его статья «Еврей в России», написанная в 80-х годах (выдержка из которой приведена выше), в которой он доказывает жестокость и бессмысленность принудительного удерживания евреев в рамках пресловутой «черты оседлости».

Докажем прежде всего, что все, что мы позволили себе сказать выше о еврейской учености, — не преувеличение. Итак, слово предоставляется Н. С. Лескову.

…свободомысленный энциклопедист Вольтер, на предложение вычеркнуть из человеческого словаря имя «личного Бога», отвечал, что он «не может решиться это сделать, доколе есть на свете еврей». Решимости Вольтера на этот счет мешало не католическое учение и даже не Библия… а ему, по его собственным словам, мешала одна «небольшая, загадочная фигурка», которая была еврей. Вольтер глубоко презирал и зло преследовал еврея своими остроумнейшими насмешками, но когда дело доходило до судьбы еврейского народа, — фернейский вольнодумец никогда не считал ее за что-то столь малое и ничтожное, с чем можно покончить солдатским или секретарским приемом. Вольтер видел на еврее перст Того, кого человечество называет Богом.

Из духовных книг евреев, которые чтит и христианство, мы знаем, что по библейскому представлению судьбою евреев занимался сам Б-г. Евреи Его огорчали, изменяли Ему, «предлагалися богам чуждым — Астарте и Молоху», и Он наказывал за это то домашними несчастиями, то пленом и рассеянием, но, однако, Он никогда не отнял от них надежды Отчего прощения.

Евреи живут ожиданием исполнения этого обетования; и такое ожидание написано на всех лицах в знаменитой картине Поль-де-ля-Роша «Евреи у стен Иерусалима». Тонкий следы того же ожидания можно читать на каждом выразительном еврейском лице, если только горькие заботы жизни и тяжкое унижение не стерли на нем след высшей мысли. Разумеется, для этого чтения нужна высшая способность, но ею и обладал Вольтер, не решившийся отрицать Бога из-за еврея. Это свидетельство важно и дорого как доказательство «от противного», способное напомнить, что большой и просвещенный ум при самом неблагосклонном настроении к евреям не мог считать их ничтожными людьми, о которых достаточно иметь одни канцелярски-полицейские соображения. Евреи доказали, что знак перста Божия, который видел Вольтер, положен на них недаром.

Они в исходе XVIII века умели защитить библейское учение о едином Боге от самого же Вольтера и защитили его так же успешно, как отцы их защищали от иных нападчиков в древности.

Вполне враждебное, но серьезное отношение Вольтера к еврейству дало, как известно, еврейским раввинам повод написать в ответ на его антибиблейскую критику образцовые по тону и по глубине религиозного содержания «Еврейские письма», которые защитниками библизма переведены на все языки, не исключая и русского.

На русском языке они, впрочем, должны были явиться по преимуществу потому, что эти знаменитые «Еврейские письма» к фернейскому философу написаны в России евреями русского подданства. Они же по справедливости составляют единственное русское литературное произведение, в котором есть настоящий деловой отпор вольтерианизму.

Участие иностранных евреев в этой ученой отповеди было самое слабое, и все главное здесь принадлежит евреям русским, оставшимся и после этого, прославленного в свое время, труда на своей родине не более как теми же «презренными жидами», которым считает себя в праве оказать пренебрежение всякий безграмотный мужик, полуграмотный дьячок и самый легкомысленный газетный скорописец.

Когда произошло это случайное событие, оно заставило религиозных и справедливых людей вспомнить о еврействе, среди коего, при его угнетенном положении, сохранилось столько умного богопочтения и такая сила знаний, что только одни евреи могли дать Вольтеру отпор, который он серьезно почувствовал и с которым с одним не справилось его блестящее остроумие. Император Александр считал эти «Еврейские письма» лучшим апологетическим сочинением за Библию.

Россия могла бы гордиться перед всем просвещенным миром своими евреями — единственными достойными защитниками, по иронии судьбы, основ своей веры; более того, в те времена не столь уж много чем еще было ей гордиться… Но самое ужасное, увы, в том, что сегодня мы, — мы сами, потомки тех евреев, — видим себя в той эпохе не глазами лучших людей ее, таких, как Лесков, а глазами « безграмотного мужика, полуграмотного дьячка и самого легкомысленного газетного скорописца» , — всего лишь «презренными жидами…»

Разумеется, «традиция еврейской учености» не умерла вдруг, с той же быстротой, с какой евреи (многие из них) впоследствии оставили Талмуд; со свойственной евреям гибкостью и расторопностью она переместилась в иные сферы, засверкала фейерверком Нобелевских премий, а старшие из нас помнят еще, что еврейский ребенок и в советской школе и двоек поменьше домой таскал (в среднем, конечно), и на олимпиады почаще ездил (опять же, в среднем), — но процесс, раз начавшись, идет своим чередом, и в дни, когда пишутся эти строки, у многих темнеет в глазах от воистину постыдных для израильских школьников (и все худших с каждым годом) результатов международного сравнительного обследования успехов в усвоении школьной премудрости (в понимании прочитанного, счете и пр.)… наши дети оказались (среди предсавителей 42 развитых стран) на одном из последних мест! Три разные комиссии уже «обрабатывают» и пытаются осмыслить эти результаты… Не автор один, и не только по этому поводу, но многие спрашивают: что стряслось вдруг с хваленой «еврейской головой» на склоне ее многотысячелетней истории??? Счастливы не дожившие до этого дня Николай Сергеевич и прочие былые пылкие хвалители еврейства (А. Н. Куприн, Л. Н. Толстой и др.)… Не те песни пели бы они о еврействе сегодня, — и не только из-за «учености»!

И верно; неоцененные былые достоинства наши заключались не в одной лишь учености, хотя и вырастали в конечном счете из нее, как из корня. Обратимся к другой мрачной стороне российского бытия, закомой многим не понаслышке, в которой евреи тоже являли собою в былые времена «островок света».

«Страсть к питве» на Руси была словно прирожденная: пьют крепко уже при Святославе и Ольге: при ней «седоша Древляне пита». Св. князь Владимир публично сознал, что «Руси есть веселие пита», и сам справлял тризны и братчины и почестные пиры. Христианство, которое принял св. Владимир, не изменило его отношения к пиршествам… Некоторые ученые полагают, что этой склонности самого князя к «почестным пирам» Русь в значительной степени обязана тем, что она не сделалась магометанскою. При Тохтамыше «русские упивахуся до великого пьяна»… Иван Грозный, взяв Казань, где был «ханский кабак», пожелал эксплоатировать русскую охоту к вину в целях государственного фиска, и в Московской Руси является «царев кабак», а «вольных винщиков» начинают преследовать и «казнить»… а к самой торговле «во царевом кабаке» приставлены были особые продавцы «крестные целовальнички», т. е. люди клятвою и крестным целованием обязанные не только «верно и мерно продавать вино во царевом кабаке», но и «продавать его довольно», т. е. они обязаны были выпродавать вина как можно больше. Они имели долг и присягу об этом стараться и действительно всячески старались заставлять людей пить, как сказано, «для сбору денег на государя и на веру».

Должность эта была не из приятных, особенно для человека честного и мирного характера. Она представляла опасность с двух сторон: где народ был «распойлив», там он был и «буйлив», —«чинился силен», и присяжных целовальников там бивали и даже совсем убивали, а государево вино выпивали бесплатно; в тех же местностях, где народ был «трезвен и обычаем смирен» или «вина за скудостью не пьют», — там целовальнику «не с кого было донять пропойных денег в государеву казну». И когда народ к учетному сроку не распил все вино, какое было положено продать в «цареве кабаке», то крестный целовальник являлся за то в ответе. Он приносил повинную и представлял в свое оправдание, что ему досталось продавать вино «в негожем месте меж плохих питухов». Нередко целовальник рассказывал, что, «радея про государево добро, он тех плохих питухов на питье подвеселял и подъохочивал, а кои упорны явились, тех не щадя и боем неволил». Другие же чины в этом усердии крестному целовальнику помогали приучать народ к пьянству. В таких заботах, как видно из «Истории кабаков», дело не ограничивалось одним «боем», а иногда доходило и «до смертного убийства».

Так подведен был «финансовый фундамент» под здание державы Российской на сотни лет вперед, и на чем держалась та держава при Иване Грозном, на том же держалась она при Брежневе и Горбачеве.

Каково же место евреев во всем этом? Один из мифов о евреях (наряду с употреблением крови в мацу) был о том, что еврейские жены добавляют якобы мужьям в пищу некое секретное зелье, отвращающее тех от водки. А чем иначе объяснишь явную разницу в питье, что была так заметна между евреем и его соседом — даже долго еще и в советское время при всей ассимиляции, и тем более во времена Лескова, когда многие евреи принуждены были нищетой и запретами на многие другие занятия и профессии торговать водкой, и подвергались еще за то нападкам и обвинениям… Писатель защищает их.

Возьмем те времена, когда еще не было публицистов, а были только проповедники, и не было повода нарекать на жидов за растление русского народа пьянством. Развертываем дошедшие до нас творения св. Кирилла Туровского в XII веке, и что же слышим: святой муж говорит уже увещательные слова против великого на Руси пьянства; обращаемся к другому русскому святому, — опять тоже Кириллу (Белозерскому), и этот со слезами проповедует русским уняться от «превеликого пьянства», и, к сожалению, слово высокого старца не имеет успеха. Святость его не одолевает хмельного загула, и Кирилл делает краткую, но ужасную отметку: «Люди ся пропивают, и души гибнут». Ужасно, но жид в том нимало не повинен. «История церкви» (митрополита Макария, проф. Голубинского и Знаменского), равно как и «История кабаков в России» (Прыжова) представляют длинный ряд свидетельств, как неустанно духовенство старалось остановить своим словом пьянство великорусского народа, но никогда в этом не успевало. Напротив, случались еще и такие беды, что сами гасильники загорались… «Стоглав» встретил уже надобность постановлять, чтобы «священнический и иноческий чин в корчмы не входили, не упивались и не лаяли». Так духовенство, обязанное учить народ словом и примером, само подпало общему обвинению в «пьянственном оскотении». Миряне жалуются на учителей, а учители на народ, — на «беззаконников от племени смердья». Об этом говорят живая речь народа, его песни, его сказки и присловья и, наконец, «Стоглав» и другие исторические материалы о лицах белого и черного духовенства, которые были извергаемы или отдаваемы под начало в монастыри. Пьяницы духовного чина прибывали в монастыри в столь большом количестве, что северные обители протестовали наконец против такого насыла и молили начальство избавить их от распойных попов и иноков, которые служат вредным примером для монахов, из числа коих им являлись усердные последователи и с ними вместе убегали. Явление — ужасное, но, к несчастию, слишком достоверно засвидетельствованное для того, чтобы в нем возможно было сомневаться. Во все это время жидов тут не было, и как св. Кирилл Белозерский, так и знатные иностранцы, посетившие Россию при Грозном и при Алексее Михайловиче, относили русское распойство прямо к вине народного невежества, — к недостатку чистых вкусов и к плохому усвоению христианства, воспринятого только в одной внешности…

Вот она, «тьма средневековья» во всей своей красе; и даже вера, которая «всекалась (в народ российский) розгами» (Герцен) и потому «воспринятая в одной только внешности», не может одолеть невежества и пороков, уживаясь с ними столетиями. Наоборот — порок необоримо одолевает ее служителей и пожирает изнутри… И неудивительно, что…

…русские, как бы в каком-то отчаянии, стали искать возможности возложить на кого-нибудь вину своей долгой исторической ошибки. Евреи оказались в этом случае удобными; на них уже возложено много обвинений; почему же не возложить еще одного, нового? Это и сделали.

Остается все-таки тот факт, что евреи шинкуют(торгуют водкой в «шинках», то есть кабаках). Это верно. Но пусть никто не подумает, что это весьма распространенное в еврействе занятие есть тоже и излюбленное занятие. Совсем нет!

Еврей и пьянство между собою не ладят. Известно всем, что между евреями нет пьяниц, как между штундистами, молоканами и некоторыми другими из русских сектантов евангелического духа. Пьяный еврей несравненно реже даже, чем пьяный магометанин. Человеку трезвому противен самый вид пьяного, а докучная, бестолковая и часто безнравственная беседа пьяницы — омерзительна. Сносить целые дни на своих глазах такое безобразие за грошовую пользу может заставить только самая тяжелая нужда. Притом хмельной человек дерзок и буен, и от слов он легко переходит к драке, для которой поводом может служить самое ничтожное обстоятельство. Среди нескольких таких, вкупе собравшихся, пьяниц еврей нередко остается один… Положение его постоянно рискованно, а еврей жизнелюбив, — очень нежный отец, — он очень любит и жалеет своих бахеров (сыновей)

В связи с последним стоит отметить, что еще и в советское время еврей имел в нееврейской среде репутацию образцового семьянина, что неудивительно для человека трезвого и нравственного; заметим лишь, что все это делало еврею хорошую рекламу и тем стимулировало смешаные браки… Вернемся, однако, в «те» времена; завершая картину, писатель окончательно снимает вину с еврея:

Художественная русская литература, до пригнетения ее газетною письменностию, относилась к жизни не только справедливее, но и чутче; и в ней мы встречаем типы таких кабатчиков, перед которыми бледнеет и меркнет вечно осторожный и слабосильный жидок. И это писали не только европейски известные люди из поместного дворянства, но и литераторы, вышедшие сами из русского простонародья (напр., Кольцов и Никитин). Им нельзя было не знать настоящее положение дел в русских селах, городах и пригородах, и что же мы встречаем в их известных произведениях? Русский кабатчик, «как паук», путает единоверного с ним православного христианина и опутывает его до того, что берет у него в залог свиту с плеч и сапоги с ног; топор из-за пояса и долото с рубанком; гуся в пере и барана в шкуре; сжатый сноп с воза и несжатый урожай на корню. Теперь говорят «надо уважать мужика», но гр. Ал. К. Толстой, когда шло такое же учение, спрашивал: «уважать мужика, но какого? —

Если он не пропьет урожаю, — я тогда мужика уважаю». Беда, по словам этого поэта, в том, что:

«Русь… испилась, искралася, вся изворовалася».

И опять это сделалось без всякого соучастия жида, при одной помощи русских откупщиков и целовальников.

Сегодня, увы, даже самый благорасположенный и преданный друг еврейства не скажет, что «еврей и пьянство между собою не ладят»… «Налажены» связи и со всяким зельем погаже и поопаснее водки, и всяким прочим пороком, что только водится на свете, и впору теперь спросить, кто же кого в самом деле споил и опоганил: евреи Россию или Россия их?

Но как же удалось в конце концов российскому болоту затянуть и утопить в себе драгоценный камень еврейства? Каким чудом удалось перебросить мост через эту громадную пропасть, разделявшую два мира, остававшихся веками столь несродными и враждебными?

(А если скажет кто, что «не вся Россия была болото», то можем ответить на это, что жизнь громадного большинства евреев протекала среди простонародья. Наверх проникали лишь выкресты; но и в высших слоях общества блеск салонов прикрывал все тот же порок, о чем лучше всего свидетельствует знаменитая русская классическая литература, и главный «досуг» просвещенного дворянства и офицерства составляли, извините, вино, карты и женщины, а у дам — сплетни. Людей же, подобных Лескову или Куприну, было, увы, так немного…)

Не вдруг свершился переворот, не в год, не в десять лет и не в пятьдесят; и умащено было благими намерениями со всех сторон, и благородные люди к сему руку приложили вместе с не очень благородными; и слово «ассимиляция» и связанное с ним понятие, оказывается, очень старо и вовсе не было ругательным… Напротив — многие искренне сочувствующие народу угнетенному и несчастному (по мнению Лескова — включая в некотором смысле даже самого императора Николая Первого) видели в нем спасительное средство для решения «еврейского вопроса»:

…император… желал противодействовать «изолированности» евреев и хотел достичь их гражданской «ассимиляции» с прочими подданными… К осуществлению этого в царствование государя Николая был предпринят целый ряд мер любопытных и вполне достойных внимания тех, кто ныне призван сообразить все касающееся еврейского дела.

Надо думать, что государь желал ассимиляции даже более всесторонней и плотной, чем та, о какой хлопотали в Англии; он хотел произвести все вдруг, прямее и кратче, чем шло в Англии. У нас и действительно представлялось возможным достичь всего посредством одного повеления, обязывающего к точному исполнению воли монарха.

Преобразования в еврействе начались у нас с наружности евреев… Прежде всего началось, так сказать, с переобмундировки: евреям велели обрезать их пейсы и запретили носить пантофли, ермолки, лапсердаки с цицисами, шапки с меховою опушкою…

Несмотря на часто воспоминаемую строгость николаевского времени, намерение преобразовать внешность евреев встретило большие затруднения. «Преобразование евреев» в их внешности дало только полицейским чиновникам один новый, но очень хороший повод к поборам. Широкополые шляпы, шапки с опушью и ермолки держались очень долго и по местам не совсем еще вывелись по сию пору… Те же евреи, которые пускались промышлять торговлею или ремеслами в великороссийские губернии, еще прежде, до распоряжения о «преобразовании», сами попрятали свои лапсердаки. Они также охотно стригли и пейсы («стригались по-одесску») и носили такие сюртуки, какие и по сей день носит русское степенное купечество. То-есть, вращаясь среди русских, сами не хотели отличаться от них видом и одеждою, которую в черте их оседлости с них приходилось снимать почти насильно. В Одессе было замечено, что прибывающий туда еврей прежде всего сейчас же «стригался по-одесски», а потом волосы до прежней длины никогда уже у него и «не выростали». Говорили, что у одесских стригачей «такие ножницы».

Туфли выводились тоже медленно, пока на этом настаивали, но потом сами стали исчезать. Сапоги оказывались удобнее туфель в глубокой грязи местечковых улиц, а за пейсы только ловчее хваталась драчливая рука офицера и чиновника. В этом роде «преобразование» кое-как удалось, хотя, впрочем, до сих пор еще не вполне. И теперь у еврея свой особенный нос, свой угол глаз, и по-своему на нем сидит его длиннополый сюртук. Это, вероятно, уже надо оставить природе.

Вторым делом государя Николая было призвание к просвещению еврейского юношества. И в этом отношении евреи тогда действительно были уравнены со всеми русскими подданными соответственных сословий: евреям из купеческого класса был открыт доступ в гимназии наравне со всеми, но в высших заведениях евреи опять уже встречали ограничения: им дозволено было изучать только одни медицинские науки. В этом было большое неудобство, ибо ко врачеству, как известно, не все люди сродны, да и потом не все евреи-медики могли находить себе места на службе, так как число евреев-врачей было ограничено известным процентным отношением к общему числу медиков… Практический ум евреев не видел резона затрачивать время и деньги на обучение детей таким наукам, из которых нельзя было извлечь в жизни никакой практической пользы.

Третий род мер к уничтожению «изолированности» и к «ассимиляции» было введение рекрутской повинности, производившееся приемами, устрашавшими и заставлявшими содрогаться все сердца; евреев брали от родителей в малолетстве и отправляли их в отдаленные баталионы, где их и крестили в православие по ранжиру.

Как мы видим, и в этом «благородном» начинании, когда решилась однажды Россия-матушка поделиться с бедным угнетенным народом тем, чем сама была богата (сохрани Б-г от такого «богатства»), действовала она, во всяком случае — вначале, своими привычными излюбленными методами — палкой и принуждением; и тогда, более полутора веков назад, под гнетом невыносимого насилия, появились первые трещины в монолите российского еврейства — «по-одесску» стриженые пейсы… (Истинной столицей ассимиляции, впрочем, была Германия, но нашей темой сегодня является история еврейства российского).

Трещины трещинами, но все-таки не вдруг свершился переворот; и вот перед нами свидетельство одного христианского ученого, посетившего Варшаву около 90 лет назад, во время первой мировой войны: «Я заметил множество повозок, ни на одной из которых не было кучера. Если бы это было в моей родной стране, я бы точно знал, где их искать (то есть в кабаке). Еврейский мальчик указал мне, как их найти. Во дворе был дом… штибл — помещение для занятий и молитвы у еврейских возниц… Одна группа рьяно там училась, другая — горячо спорила по какому-то религиозному вопросу. Потом я обнаружил, что у ремесленников всех профессий… есть свой штибл. Я убедился также, что каждую свободную минуту, которую удается урвать от работы, они посвящают изучению Торы. Когда они собираются в своем кругу, один просит другого: “Зог мир а штикл Тойре” (Расскажи мне немного из Торы).» И как доказательство — хранящаяся в нью-йоркской библиотеке Еврейского научного института старая книга, на которой стоит штамп: «Общество дровосеков Бердичева для изучения Мишны» (Из книги Феликса Канделя «Очерки времен и событий из истории российских евреев»).

Этому чуду суждено было повториться и в наши дни, правда, не с извозчиками и не дровосеками, а с программистами, художниками, научными работниками и представителями других интеллигентнейших профессий. Случилось это в эпоху самой густой российской тьмы, в тягучие годы брежневского застоя. В Москве, а после и в других местах, появились молодые люди и молодые еврейские семьи, сначала совсем немного, а потом — больше, которые начали, к изумлению их родных и знакомых, ничего не боясь и почти не скрываясь, соблюдать шабес и изучать старинные мудреные еврейские книги… А с началом горбачевской «перестройки» открылись первые ешивы, иногда — в помещениях бывших партийных органов, а одна, из самых первых, — на даче бывшего московского партийного босса Промыслова. Время будто обратилось вспять!

Автор этих строк приехал с семьей в Израиль, когда еще была «открыта» Америка (в 1989 г.); помнится, поток отъезжающих из Москвы делился тогда следующим образом: нерелигиозные ехали в основном в Америку, а религиозные — в основном в Израиль. И сегодня здесь в ешивах учатся сотни молодых людей из России, Украины и других мест бывшего Союза.

И в эти же самые дни в израильском МИДе действует специальная «команда», задачей которой является розыск из изъятие из Индии и Таиланда, с берегов Амазонки и прочих экзотических точек глобуса застрявших там (иногда на годы) незадачливых «рюкзачников», зачастую полуживых, одурманенных всяческой поганой отравой сынов Израиля, многие из которых — из благополучных, интеллигентных и небедных семей, где им было обеспечено все. Все — кроме чего-то очень важного, и неясная самим им жажда гонит их в дорогу… «Глаза глупца — на краю земли», как сказал когда-то царь Шломо, и, не видя ничего под своими ногами и перед носом своим, оставляют Святую Землю и торопятся к тибетским колдунам и амазонским шаманам «глотнуть духовности»… И верно, чего искать «в родных палестинах», где перед носом — одни лишь противные «досы»… Конечно противные, если смотреть на них глазами пьяного русского мужика, или средневекового европейского горожанина и рыцаря, или же «нового еврея», образованного во всех сферах, кроме одной — родной еврейской традиции и жизни!

Понятно, что мы не оплакиваем вовсе средневековья с его погромами, крестовыми походами и прочими «прелестями», и также шлепать в той грязи по неосвещенным улицам в штиблетах той эпохи не мечтаем, — но имеем дерзость мечтать вернуть себе из тех давно прошедших времен нечто совсем иное, утраченное… что же? Во тьме средневековья у евреев был свой, чистый и яркий, хотя и невидимый другим свет, и они очень хорошо знали, за что отдавали, когда было нужно, свои жизни. И были у них чистые и праведные души, способные воспринять зов будущего… Вернемся к Лескову:Евреи живут ожиданием исполнения этого (Б-жественного) обетования; и такое ожидание написано на всех лицах… Тонкие следы того же ожидания можно читать на каждом выразительном еврейском лице… Когда вновь будут у нас утонченные души и выразительные лица, как у тех, прежних евреев, живших в страшные времена, но бывших невероятно выше времени и места, где они находились, и выше всего окружения своего, — тогда мы вновь докажем,что знак перста Божия, который видел Вольтер, положен на них(на нас)недаром.

Источник: http://toldot.ru/tora/articles/articles_86.html

Необъявленная война

Необъявленная война

Интервью с профессором биофизики Бар-Иланского университета, возглавляющим движение «Профессора — за сильный Израиль» Элишей Хаасом

Потомок немецких «йеким» из Иерусалима, профессор Элиша Хаас утверждает, что эвакуация Гуш-Катифа была лишь первым этапом на пути уничтожения религиозного сионизма. 

— Господин, Хаас, слова «правый профессор» сегодня звучат как нонсенс, ведь в подавляющей массе своей академическая элита находится в авангарде либеральных течений и постмодернизма… 

— В основе моей позиции лежат два принципиальных момента — во-первых, воспитание, а во-вторых, специфика работы. Я вырос в религиозном кибуце — Сде-Элиягу, рядом с Бейт-Шеаном. Здесь культивировались общественная собственность и труд на земле, только вместо идей Маркса и сионистов-социалистов мы учили Тору и Рамбама. И если наши сверстники из светских кибуцев выросли на сугубо материальных идеалах, которые в следующем поколении привели к нигилизму, то мы воспитывались исключительно на еврейских ценностях и представлениях. Что же касается специфики моей работы, то я биофизик и работаю, в отличие от многих профессоров, работающих в гуманитарной сфере, с законами природы, которые нуждаются в опытном подтверждении. Профессор-гуманитарий не нуждается в эксперименте для своих построений. Моя работа приучила меня опираться только на реальность. 

— Вы признались, что исходите из определенного мировоззрения… 

— Я исхожу из законов природы, а законы природы в полной мере действуют в жизни и в политике. Что такое сионизм? Сионизм — это нечто прямо противоположное естественному ходу истории, законам человечества и геополитики. Представьте воду, разлитую на полу, которая, вопреки всем физическим законам, собирается назад в кувшин, откуда она вытекла. Так же и сионизм. Народ, который давно уже должен был исчезнуть, раствориться среди других народов, не только существует, но и «втекает» в тот кувшин, откуда был выплеснут, — в Святую землю. Это исключение из всех правил. Те, кто мечтал о еврейском убежище, должны были ехать в Америку. Там, в Америке, они могут жить свободно, в достатке и безопасности. Израиль не мог стать таким местом, ибо не отвечает ни одному представлению о мироустройстве. Создание Израиля не только не решило проблему антисемитизма, но вывело ее на новый уровень. Само его существование утверждает мысль, что есть сила, превосходящая силу рационального и познаваемого, и евреи — производная этой силы. На конференции в Риме немецкий биофизик так объяснил мне, почему мир не любит евреев. «Вы — элитарная нация, вы подняли планку до такого уровня, к которому другие дотянуться не могут. И это вызывает раздражение». Сионизм вошел в конфликт с человечеством и потому не только не решил проблему антисемитизма, но и обострил ее. 

— Но сионисты, строившие эту страну, никогда не претендовали на избранность и элитарность. Напротив, они стремились создать государство, в котором евреи жили бы, «как все»… 

— Именно в этом истоки трагедии. Их целью была ассимиляция, и они верили, что если не удалось достичь ее в отдельных странах, то это можно будет сделать на государственном уровне. В результате они создали материальную структуру без духовного базиса и пытаются наполнить ее европейским либерализмом. Но иудаизм в природе своей противоречит западному либерализму. Иудаизм ставит во главу угла обязанности перед Богом и человеком. Либерализм же включает в себя права и свободы личности. Он базируется на биологии и инстинктах и в результате все больше деградирует, опускаясь до уровня животных законов. Первые лидеры Израиля не были религиозными людьми, но еврейский дух они впитали с молоком матери, и он определял их действия. Второе поколение оказалось уже полностью лишено еврейства. Это произошло в 70-е годы, символически совпав со смертью Бен-Гуриона. С этого момента Израиль теряет духовные и моральные ориентиры. Чем заполнить вакуум? Той идеологией, которой руководствуется Запад, — либерализмом. 

— Но это еще не значит, что сионистам безразлична судьба Израиля. 

— В достаточной степени безразлична. Представители элиты не верят в сионизм, и готовы пожертвовать им в будущем, если Израиль не будет соответствовать их идеалу современного государства с его культом прав человека. Что касается массы населения и политиков левого толка, то они культивируют общество потребления и не нуждаются ни в чем больше. Настоящее, а не будущее, — вот что важно для них. Ольмерт выразил это стремление предельно ясно в начале своей каденции: Израиль должен быть страной, «где можно хорошо жить». Конечно, они привязаны к этой земле, здесь они родились, здесь прошли их детство и юность, здесь их друзья и работа… Но вот Шели Ехимович правильно заметила: как бы они ни были привязаны ко всему этому, они не могут жить в постоянном противоречии между желанием быть «как все» и ощущением своего изгойства. И отъезд из страны видится реальным выходом из такой ситуации. В израильском обществе существуют две культуры — еврейская и израильская. Они противоречат и противостоят друг другу. 

— Чем объяснить парадоксальное отношение к нам окружающего мира: чем больше мы отступаем, тем с большей враждебностью сталкиваемся? 

— Это известный факт: пик признания и уважения к Израилю пришелся на 1967 год. С того момента как мы начали отступать неприязнь, враждебность и презрение к нам только усиливаются, как на Западе, так и среди арабов. Христианский антисемитизм переплавился в антисемитизм светский. Здесь все закономерно. Что касается арабов, то я хочу напомнить слова ведущего израильского арабиста Эхуда Яари, который сказал в 1994 году, что палестинцы ни в грош не ставят израильских левых. Они уважают поселенцев, хотя и находятся в конфликте с ними. В их шкале ценностей поселенцы — достойные и равные противники, а религиозный идеализм и сила высоко котируются на Ближнем Востоке. Кстати, иерусалимские арабы ведут себя сравнительно спокойно только потому, что мы сохраняем убежденность в своем праве на Иерусалим. Как только они почувствуют, что мы ее теряем, начнутся массовые волнения. 

— Иными словами, формулу «Два государства для двух народов» вы считаете неосуществимой? 

— Осуществление ее станет для нас смертным приговором. Мы можем сотрудничать с арабами, если они признают, что мы остаемся здесь и наши границы пройдут по Иордану и по Голанам. Палестинцы смогут получить иорданское гражданство, но не израильское. Отдав высоты в Иудее и Самарии, мы останемся безоружными и превратимся в мишень для арабов. 

— Все равно остается демографическая угроза. Палестинцы победят нас, по словам Арафата, «маткой арабской женщины». 

— Вовсе нет. Демография очень тесно связана с экономикой. В наиболее тяжелые годы десятки тысяч палестинцев покинули Иудею и Самарию. Палестинцы отнюдь не так привязаны к этой земле, как они пытаются это представить. В массе своей они прибыли сюда в поисках работы приблизительно сто лет назад, с началом еврейского заселения Палестины. До сих пор существует деревня, где живут выходцы из Судана, завезенные сюда турками для выполнения «черных» работ. Правами на эту землю их наделили левые, прежде всего израильские левые. 

— Тем не менее, идея создания палестинского государства стала неотъемлемой частью политического мышления не только на Западе, но и в самом Израиле. 

— Прежде чем говорить о палестинской проблеме, надо понять, чего мы хотим сами. Или мы хотим создать еврейское государство, которое не будут любить, но будут уважать за твердость и силу, или пытаться и дальше быть как все, и тогда нас не будут любить и уважать, как это происходит сейчас. Если мы хотим еврейское государство, оно должно строиться на базе иудаизма. В иудаизме есть два ключевых пункта: кашрут и соблюдение субботы. Во всем остальном допустимы разные толкования, плюрализм мнений, но кашрут и суббота должны соблюдаться безоговорочно. Пока же мы только плывем по течению. 

— Разве религиозные сионисты не виноваты во многом сами, что оказались на обочине политической жизни? 

— Это не совсем так. В политической жизни они действительно не играют ведущую роль, но их роль в обществе, а особенно в армии, становится с каждым годом все ощутимее. Посмотрите, еще несколько десятилетий назад «вязаные кипы» были ничтожным меньшинством в армии, теперь они — костяк ЦАХАЛа и подавляющее большинство в некоторых элитных частях, таких как «Голани», например. Это обстоятельство сильно пугает элиту. Ликвидация поселений в Газе и Северной Самарии стала началом необъявленной гражданской войны против поселенческого движения и «вязаных кип» в целом. 

— Планировалось продолжение? 

— Конечно! После Гуш-Катифа должен был настать черед поселений в Иудее и Самарии, что и пытался осуществить Ольмерт. Третий этап — закрытие университета Бар-Илан, который для либерального истеблишмента видится вызовом их догме. Дело в том, что религиозные евреи, согласно взглядам израильской элиты, по определению не могут быть просвещенными и современными людьми. Поскольку реальность опровергает этот постулат, и массы религиозных сионистов, подобно мне, работают в научных лабораториях, в хай-теке, промышленности и культуре, Бар-Иланский университет превратился для них в бельмо на глазу… Наконец на четвертом этапе должны быть расформированы религиозные кибуцы. 

— Ариэль Шарон осознавал последствия нашего одностороннего ухода из Газы? 

— Он все прекрасно осознавал. Как и его приверженцы. На первом месте стояли не вопросы безопасности, а уничтожение поселений. Эфраим Снэ однажды заявил, что это главное, чего ждут от Шарона. Сам Шарон был лишь винтиком в гигантском механизме. Ему выкрутили руки, пригрозив в противном случае возбудить против него уголовное дело. Но, уничтожая движение религиозного сионизма, Израиль уничтожает тот фундамент, на котором стоит. Нас будут преследовать и ненавидеть даже в том случае, если мы по сто раз в день будем повторять, что не считаем себя евреями и сионистами. Мои родственники, погибшие в Освенциме, были абсолютно светскими людьми. Нацистов это не интересовало. Поэтому я говорю своим студентам: «Здесь будет Катастрофа. У вас есть шанс предотвратить ее, взяв судьбу страны в свои руки. Старшее поколение израильтян живет одним днем». 

— Насколько реальна идея интеграции израильских арабов в израильское общество? 

— Арабские лидеры в Израиле, вроде Тиби, — охвостье арабских режимов и палестинских вожаков, их марионетки. Но их демагогия и подстрекательство, без сомнения, представляют опасность. В этом плане законопроект Либермана о лояльности своевременен. Если мы не успеем поставить сейчас заслон демагогам вроде Тиби, события могут пойти по косовскому сценарию. 

— Насколько целесообразны, на ваш взгляд, предложения Либермана по реформе гражданских браков? 

— Израильтяне, если хотят сохранить свое государство, должны придать ему еврейский характер. Но понятно, что в стране есть много неевреев — выходцев из бывшего Советского Союза, и их права должны быть защищены. Мне определенно не нравится ситуация, когда двуличие и лицемерие затрудняют жизнь людей, которые, не будучи евреями, во всех отношениях являются законопослушными гражданами и вносят свой вклад в защиту и благополучие этой страны. Целесообразнее позволить им заключать здесь гражданские браки, а не выталкивать из страны, превращая в людей второго сорта. Если такие религиозные авторитеты как рав Исраэль Розен (основатель Управления по гиюру, глава исследовательского центра «Цомет» по слиянию Галахи и современных технологий. — А.М.) предлагали еще в 1990-е годы создать институт гражданских браков для неевреев, то могу только поддержать это предложение. 

— Считаете ли вы, что стратегический союз между Израилем и США подошел к концу? 

— Американские политики в большинстве случаев никогда не были горячими приверженцами Израиля. Эйзенхауэр и Даллес видели в Израиле помеху в своих планах по сближению с арабским миром. Киссинджер своей дипломатией лишил Израиль плодов его победы. Тем не менее американский народ, в отличие от европейцев, видел в Израиле воплощение библейских пророчеств и симпатизировал ему. Однако в последние годы США переживают глубокий духовный кризис. Я неоднократно бывал в Америке накануне выборов… Атмосфера там царила весьма странная. Было ощущение, что люди устали от своих политиков и ждут мессию, который решит их проблемы. Обама оказался в нужный момент в нужном месте. Понятно, что его политика потерпит фиаско, но как это отразится на мировой геополитике и на самих США, никто пока сказать не может… 

Опубликованно в газете «Новости недели»

Источник: http://gazeta.rjews.net/haas.shtml

Мой друг Серега миллионер

Мой друг Серега миллионер

Пятигорский Реувен

Итоговая резолюция симпозиума, который ровно три года назад мы с учениками провели в Москве. Тема: «Меценаты и отношение к ним».

Пишу вкратце.

Всем известно, что есть два особых вида испытаний – испытание бедностью (а иногда даже нищетой) и испытание богатством.

Бедность неприятна, порой необычайно трудна – но, более-менее, почти все привыкли с ней справляться. По крайней мере, она не является той причиной, на которую человек может сослаться, оправдываясь в неблаговидных поступках. (Мы не говорим о случаях, когда бедность толкает на преступления. Давайте останемся в рамках цивилизованных людей.)

Но не таково испытание богатством. А именно: поскольку богатых людей (по настоящему богатых) меньше, чем людей нищих или даже среднего класса, то отсюда следует, что испытание богатством не всем по плечу. В то время как известно, что Всевышний дает человеку только те испытания, которые он может (на данный момент) выдержать. Короче говоря, далеко не каждый может выдержать испытание богатством. Вот, вроде бы, и вся новость.

И, кажется, все тут просто и ясно (кроме деталей, за которые меня еще покритикуют в комментариях – или не покритикуют).

Однако вот вам настоящая новость! Если вы решили, что сказано было об испытании самого богача (дескать, не каждый с такой ролью справится), то знайте, что еще бо;льшая опасность подстерегает тех, кто того богача окружает.

К слову, так было однажды в моей жизни: побывал я у одного очень и очень богатого человека за границей (в качестве учителя). И однажды он мне как бы ненароком посетовал на то, что у него нет ни друзей, ни хороших знакомых. Даже жена и дети – а остальные тем более – смотрят на него как на денежный мешок (его выражение). Вокруг, как он огорченно выразился, сплошная пустыня!

И я тогда, припоминаю, еще подумал: а я – как я отнесусь к известию о том, что мой старинный друг, кореш, тот, с кем мы были не разлей вода, стал богачом?

Например, мне вдруг говорят: «Давно Серегу не видел?»

Отвечаю: «Давно».

«Так вот, он сейчас войдет, но знай, что он миллионер».

«Да ладно вам, – улыбаюсь я. – Серега и вдруг миллионер. Да он у меня все контрольные списывал».

«Точно-точно, – уверяют меня, – чисто Рокфеллер».

И входит Серега.

После пяти минут он так и сознается: «Да, дружище, я теперь богач, настоящий богач, новый русский. Что хочу – то и достану в обмен на деньги».

И я ловлю себя на мысли, что мое отношение к нему резко меняется. Был друг, а стал миллионер.

Не обязательно так произойдет, но есть очень большая вероятность.

Что точно знаю, так это одно – живут такие люди в  окружении не столько зависти (хотя и не без этого), а в атмосфере особого, плохо скрываемого обожания – как люди, которые покинули разряд обычной публики.

На состоятельных людей многие смотрят именно как на деньги. Живые деньги!

И эти люди-деньги, оказавшись в такой пустыне, могут, отчаявшись, начать покупать себе друзей, любовь, счастье и прочие расхожие вещи. Для них теперь – расхожие и покупаемые (как им кажется).

** **

К чему я все это веду? А к тому, что не всем дано такое испытание – богатством. Почему? Потому, что:

(1) богатым трудно выжить в пустыне и не потерять обычное человеческое лицо (а могу сказать по-другому – не потерять счастье),

(2) людям, общающимся с богатыми, трудно – неестественно – некомфортно – не по себе. Они как бабочки, летящие на свет: и покинуть пламя нельзя, и не сгореть в нем трудно. Некоторым из «бабочек» везет – они получают или деньги, или надежду на  деньги. Но почти всегда сгорают или, обгорев со всех сторон, несутся прочь, когда пламя потухнет (если потухнет).

Короче говоря, находиться в окружении богатого человека – очень сильное испытание, которое называется «не дай Б;г».

И если вы скажете, что тут нет ничего плохого – «деньги или хотя бы надежда на них», отвечаю: ну да, ничего плохого, даже наоборот – здорово. Если, конечно, суметь остаться человеком, который не разучился любить людей.

Не уверен, что видеть вместо друга мешок с деньгами называется любовью. (То же самое о приятеле, муже, соседе и пр.)

Такой вот симпозиум, город Москва, пустыня для избранных бабочек.

Источник: http://www.proza.ru/2013/01/04/57

Открытие планеты Земля

Открытие планеты Земля

Р-н Цви Фриман
Я хочу рассказать вам о величайшем открытии тысячелетия. Это не печатный станок. Это не Америка. Это даже не прививка от оспы. Самое большое открытие тысячелетия произошло в самом его конце. Это было открытие планеты Земля.Мы всегда пытались сбежать с планеты Земля — с тех самых пор, как мы покинули райский сад. Мы строили храмы, достигающие небес, чтобы превзойти наши земные границы. Мы отгораживались городами от природы, как будто бы мы не часть ее. Мы говорили Земле, что она темное и низменное место, и что мы должны оставить ее, чтобы исполнить наше предназначение. Мы разорили, изнасиловали и заасфальтировали ее. Наши мечты были мечтами об оборении Земли.В конце концов, на пределе всех мечтаний, мы покинули ее. Мы сказали ей: «Земля, мы не нуждаемся в тебе больше! В конце концов, ты — всего лишь одна маленькая планета в огромной вселенной! Мы отправляемся туда, чтобы покорять планеты, больше и лучше чем ты. Мы станем повелителями звезд и галактик!»Мы добрались до Луны. Луна была пустынна. Мы послали зонды на Марс — Марс был мертв. Потом послали к символу красоты — Венере, она оказалась окутана ядовитыми и жгучими облаками. А потом опустели карманы Конгресса США, и финансирование наших бесполезные мечтании прекратилось.И тогда мы оглянулись из дальнего космоса назад и открыли нечто, чего даже не могли себе представить. Яркий драгоценный камень в бесконечной темноте. Никогда прежде мы не осознавали ее красоты. Это была самая прекрасная планета, о которой только можно мечтать.И тогда мы осознали, что все, чего хотела наша душа, находится тут. Что мы нуждаемся в ней, и она нуждается в нас. Что наша судьба это ее судьба, и ее судьба является нашей. Потому что мы — одно целое. Мы открыли планету Земля.Мы должны спасти нашу Планету Землю. Уже было время, когда она была в опасности, и нашелся только один человек, который мог ее спасти. Не то, чтоб Ной был единственным праведником. Были и другие. Был Метушелах (Мафусаил) и его ученики. Но Ной был не просто духовным человеком. Он был, как гласит Тора, «человеком Земли». Согласно нашей традиции, именно Ной изобрел плуг. Так вот, Б-г смотрел вниз на мир, сотворенный Им, видел, как из него вырывают его душу, и видел этих людей, которые молились, медитировали и выходили за границы физического тела и земли, и Он сказал: «Вы, ребята, вовсе не решение. Вы — часть проблемы. Только Ной, который в состоянии соединять тело и душу, небеса и землю, лишь он один может спасти Мой мир».В нашем веке, во время самых ужасных преступлений против гуманности, мы видели, как духовные люди были тихи. Опустошение человечества и Земли произошло с их молчаливого согласия.Но теперь мы открыли планету Земля. Мы обнаружили на ней духовное самовыражение и Б-жественность. И мы знаем, что, если не сможем заключить мир с нею и друг с другом, то не выживем.Основы Ноева ЗаветаНа заре мироздания Б-г дал первому человеку шесть правил, которым необходимо было следовать, чтобы Его мир мог существовать. Позже, после Всемирного Потопа, он добавил Ною еще одно. Так, согласно талмудическому истолкованию, об этом говорится в Книге Бытия. Настанет время, сказали наши мудрецы, когда дети Ноя будут готовы возвратиться на этот путь. Это будет началом новой эры, эры мудрости и мира.Ведь на протяжении большей части еврейской истории обстоятельства не позволяли нашему народу распространять эти принципы среди народов Земли, иначе как косвенными средствами. Когда Любавичский Ребе начал говорить об их распространении, как о подготовке к новой эре, это было восстановление почти что потерянной традиции.Что поражает в этих семи законах, так это простор, который они дают. Они одинаково откликаются и в африканской хижине, и в индийском дворце, в московской школе и в американском пригородном доме. Они — как общая установка великого маэстро: твердая, надежная и всесторонняя — но лишь основа, а на этом фундаменте каждый народ и каждый человек могут вести свое строительство.Согласно Талмуду, существует семьдесят семей и семьдесят путей в пределах большой семьи Человека. И каждый человек имеет свой собственный путь в пределах общего пути. Тем не менее, есть одна основа, общая для всех людей (помимо особого пути служения, основывающегося на 613 заповедях Торы, предписанного исключительно еврейскому народу).Любой, кто живет по этим правилам, признавая, что они — это воля Б-га, является, согласно нашей традиции, праведником. Такой человек строит этот мир и имеет в нем долю — как это и должно быть.Ноев Завет – это священное наследие всех потомков Ноя, то, что каждый человек на Земле может повторять ежедневно. И если достаточное количество людей начнет произносить эти слова каждый день, очень скоро мы увидим совершенно другой мир. Даже скорее, чем мы можем вообразить.Вот формулировка Ноева Завета, согласно древней традиции, в легкой переработке:Я, потомок Ноя, хранитель нашей драгоценной планеты Земля, принимаю на себя ответственность за мир и единство в нашем мире, как было принято Адамом и Ноем и передано через Моисея и его народ на протяжении веков.1. Я не буду поклоняться никому и ничему, кроме Единого Создателя, который, будучи жизнью для каждой вещи, заботится о творениях нашего мира, ежесекундно в бесконечной мудрости возобновляя действие Акта Творения.Этот принцип включает в себя молитву, учение и размышление.2. Я не буду проявлять неуважение к Творцу в любой форме.Этот принцип включает в себя уважение к красоте и жизни Творения.3. Я не буду убивать.Каждый человек включает в себя весь мир. Спасти жизнь одного означает спасти весь этот мир. Разрушить жизнь означает разрушить весь мир. Помочь другим жить — есть следствие этого принципа. Каждый человек, которого создал Б-г, обязан помогать нуждающимся.4. Я буду уважать институт брака.Брак — это самый божественный акт. Брак мужчины и женщины — отражение Единства Б-га и Его творения. Непорядочность в браке — покушение на это Единство.5. Я не буду брать то, что не принадлежит мне законно.Ведите Ваши дела честно. Полагаясь на Б-га, а не на собственные проделки, мы выражаем нашу веру в Него как в Дарителя Жизни.6. Я не буду наносить ненужный вред любому живому существу.В начале своего существования Человек был помещен в Райский Сад, чтобы «заботиться и оберегать его». Сначала Человеку запретили лишать жизни любое животное. После Всемирного Потопа ему разрешили употреблять в пищу мясо — но с предупреждением: не причинять излишние страдания любому существу.7. Я буду поддерживать праведные суды и правосудие в моей стране.Правосудие — дело Б-га, но нас возложена ответственность установить необходимые законы и следить за их исполнением. Когда мы исправляем огрехи общества, мы действуем как партнеры в процессе поддержки существования Творения.Да перекуют народы мечи на орала. Да возляжет волк рядом с ягненком. Да наполнится Земля мудростью, как воды наполняют океан. И пусть это наступит очень скоро, скорее, чем мы можем себе представить.(Выдержки из речи, произнесенной перед открытием 18-ой Международной Мирной Конференции, проходившей в Мюнхене осенью 1999)

Источник: http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1324337